Алхимия

АЛХИМИЯ.
1. AURUM NOSTRUM NON EST AURUM VULGI.
«Наше золото — не золото толпы».
Вселенная — единый организм, а мы — его клетки.
Забудьте на время о своих мечтах, житейских трудностях, победах и поражениях. О несправедливости и стихийных бедствиях. О той боли, которую вы можете видеть каждый день в мире, где одни живут за счёт других и всё живое поедает друг друга. Избавьтесь от мыслей об аде и рае. Приподнимемся над схваткой и заметим с высоты, что всё это — детали декораций в одной великой пьесе. Представьте, что всё сущее — это не борьба за выживание, а жизненный процесс в едином, пульсирующем и дышащем Организме. Бесконечно сложный, бесконечно древний.
Каждый из нас — не просто винтик в его механизме. Мы — нервные окончания, чувствующие клетки этого вечного тела. Это меняет всё. Наша боль, наша радость, наша ярость — это не только наша боль. Это Вселенная чувствует саму себя через нас. Через наши глаза она видит закат. Нашим сердцем она переживает любовь. Нашим умом она разгадывает свои же тайны.
Да, этот Организм не всегда добр. Его законы суровы. Он создаёт и разрушает. Он требует жертв. Старые клетки умирают, чтобы дать жизнь новым. Это не жестокость. Это — цена вечного обновления.
И да, внутри этого Организма идут свои войны. Одни клетки — те, что мы называем «хитрыми и жадными», — стремятся захватить больше ресурсов. Другие, «добряки», стараются поддерживать хрупкое равновесие. Но и те, и другие — лишь проявления его бесконечной сложности. Это внутренняя борьба иммунитета, диалектика самого бытия.
Так что же тогда наш путь? В чём наше предназначение? Не в том, чтобы жаловаться на правила игры, а в том, чтобы осознать себя игрой. Нам не нужны сложные практики, чтобы это почувствовать. Просто вдохните и на мгновение представьте: вы — не отдельное существо, читающее этот текст. Вы — это сам Текст. Буква в великой книге мироздания. Волна в океане, которая на миг обрела форму, имя, память… чтобы ощутить вкус собственного существования.
Наша жизнь — не случайный набор событий. Это уникальный, неповторимый акт самопознания Вселенной. Наше рождение, наши падения и взлёты, наша любовь и тоска — всё это инструменты, с помощью которых вечность познаёт, что она жива. И даже наше желание «продлить своё существование» священно. Это импульс самой жизни, бьющейся внутри нас, желающей продолжить этот эксперимент, этот танец.
И вот здесь раскрывается величайшая ирония нашего предназначения. Осознав себя чувствующими клетками Организма, мы обретаем не покой, а высшую ответственность. Наша боль при виде несправедливости, наше отвращение к жестокости, наше стремление к красоте и порядку — это не личные причуды. Это сама Вселенная, познавшая через нас различие между гармонией и диссонансом, породила в нас этот нравственный импульс.
Мы — её нервные окончания, которые не просто регистрируют боль, но и наделены врождённым императивом эту боль устранить. Наше стремление к добру и справедливости — не социальный договор, а фундаментальный закон её бытия, прошитый в самой ткани нашего сознания. Поэтому любая борьба за лучшее — это не бунт против системы, а выполнение её главной, сокровенной программы. Это делает наше действие неизбежным и непобедимым, ибо оно движимо силой, превосходящей любую временную победу зла.
Смиряясь с неизбежностью своих высоких порывов, мы обретаем не фатализм, а титаническую осанку здорового звена в причинно-следственной цепи. Мы не можем не жить полной жизнью, потому что сама вечность избрала нас своим оружием в борьбе за собственную гармонию.
Мы не песчинки, затерянные в пустыне. Мы — вся пустыня, хотя и можем себя чувствовать одной-единственной песчинкой. И в этом осознании — конец одиночества. Начало свободы и суровая правда.
Принятие этой истины не побуждает отказаться от мотивации «бороться, искать, найти и не сдаваться». У каждого есть свойства и способности, отказаться от которых невозможно. Осознание себя частью Организма — не конечная точка успокоения, а исходная точка для дальнейших осознанных действий.
Это не бесполезный фатализм, но осознание того, что будущий выбор который уже предопределён, делаем именно мы и только так, как нам свойственно в наших условиях. В этом свобода нашей воли, которой, если наблюдать со стороны, скорее всего вовсе и нет. Но есть важное предназначение, осознав которое мы обретаем смысл своего существования.
 Это и есть здоровый детерминизм: не рабство у судьбы, а могучее согласие с собственной природой, в которой уже заложен наш единственно возможный, а потому свободный путь.
Остаётся только добавить, что никто из нас не выбирал место своего рождения, свой мозг или условия, что вылепили из нас ту самую личность, чьи решения мы считаем свободными…



2. Миссионерская позиция.

 Это сатирический текст. Его главное достоинство — узнаваемый и по-настоящему страшный образ рассказчика, который является собирательным портретом агрессивного, невежественного и самовлюблённого псевдо-миссионера.
Злая ирония, как ответ иммунной системы на фарисейство.

Я воспользуюсь тем фактом, что очень удобно побеждать в споре, когда сам придумываешь аргументы оппонента и легко их опровергаешь. Почему бы не доставить себе удовольствие и не блеснуть знакомством с софистикой, разбивая в пух и прах все его нелепые доводы?
Что же утверждает мой оппонент? Он, видите ли, нахватался верхов из разных источников и считает себя достаточно умным, чтобы выступать против религии. Прочитал про то, что некто Скиннер ещё в 1948 году установил: голуби замечают, после каких ритуалов им дают корм, и начинают их повторять. Например, тёрся голубь клювом о клетку — и в этот момент ему дали зерно. После этого глупые пташки связывают эти два случайных события, и всякий раз, когда им хочется еды, они усердно трутся клювом. Те же опыты проводили с обезьянами и крысами. Почесала макака за ухом, и так уж совпало, что после этого достался банан. И потом уже она себе всё ухо расчешет, пока ей опять банан не подадут.
И пытается он по простоте своей доказать, что и христиане, как голуби или обезьяны, в молитве весь лоб расшибут, выпрашивая себе блага. Сравнивает суеверия глупых животных с благородными устремлениями верующих к высшим целям!
Приводит наиглупейшие, если не сказать больше, — оскорбительные примеры из жизни. Рассказывает, что французский защитник Лоран Блан когда-то перед матчами целовал лысину вратаря Фабьена Бартеза — и вся команда верила, что это приносит победу. Чем это отличается от целования икон, вопрошает наивный атеист? Там — лик святого, здесь — сияющий череп, но логика одинакова: «прикоснулся — и удача твоя».
Я у него спрашиваю: «Голубь получает зерно, когда трётся клювом о клетку?»
«Да», — отвечает он.
«Ну так это реально работает! Установилась связь. Ты потёр клюв, человек понял — пора кормить. Даже глупая пташка это понимает!»
«Если бы он клювом не потёрся, то его всё равно будут кормить и давать столько корма, сколько ему полагается. В вашей Библии даже написано, что Богу известно, что вам надо, прежде вашего прошения у Него!»
Вот так, даже на Евангелие ссылается, пытаясь доказать, что осенять себя крёстным знамением — это такие же суеверия, как у подопытных животных. Незаметно так подводит, что я для него такой же глупый, как голуби или макака. И невдомёк ему, что в отличие от него, умника, даже голубь сумел понять: это реально работает!
Если человек хочет попросить у Бога, то пользуется уже тысячелетиями установленными ритуалами. Хочешь большего — дай знать, прояви усердие. И будет тебе и дорогая машина, и дом — полная чаша. А если будешь верить, то и вечное блаженство получишь.
Но он не унимается. Подтягивает сюда и азартные игры. Говорит: «Игрок в рулетку дует на кости или трёт фишку, думая, что именно этот ритуал реально работает. Возможно, для закрепления успеха ещё и крёстное знамение пустит в ход. Но любой математик скажет, что выпадение чисел полностью случайно».
«Слушай, Бог создал этот мир и для верующих, и для неверующих. Всем одинаково светит солнце. И желания тоже у всех исполняются. Вот ты такой умный и бедный, потому что не веришь, что можно у Бога богатство попросить».
Он тогда притворяется, что не нужно ему никакого богатства. У него другие приоритеты. Ум, честь и совесть, наверно, — которые на плакатах коммунисты рисовали, а в уме не держали. Я и отвечаю: «Ты просил всегда то, чего тебе не хватало. Ума и таланта! И смотри, твои желания исполнились. Ты уже такой умный, что от твоего ума одно горе. Поверь и увидишь — это всё работает. "Просите, и дано будет вам!" Ищи вечное блаженство. С пенсией вас обманули, так не лишись заодно и Царствия Небесного!!!»
«Царствия, из которого никто и никогда не возвращался! И в Новом Завете прописано, что скорее верблюд пройдёт через игольное ушко, чем богач попадёт в Царствие Небесное».
«Да ты ничего не знаешь! Это не игольное ушко! Это название одних ворот, которые были в то время! И ещё: миллионы людей верят и надеются на спасение и вечную жизнь. Они счастливы, а ты своей необдуманной болтовнёй стремишься это счастье у них отобрать!»
«Ну да. Давай всех будем лечить при помощи эффекта плацебо. Вместо лекарства — конфетки! Религия — это для власть имущих удачная находка, чтобы держаться наверху пищевой цепочки! Скажи мне, православные своих же православных в рабстве держали? Разве не продавали на рынках, как скот?»
«Слушай, не было крепостное право рабством! Помещики крестьян любили, как своих детей. А если и был кто, как Салтычиха, которую за издевательства над крепостными осудили, так это исключение, которое только подтверждает правило! Бог — это любовь!»
«Тогда скажи, в каком году в России запретили крестьян из одной семьи продавать разным хозяевам?»
«Ну ты опять в дебри уходишь. Я тебе про Бога, а ты мне про людей! Люди рождаются уже грешными. Потому как есть грехи вольные и невольные. И церковь помогает получить прощение!»
«Ты мне про Бога говоришь, которого придумали ваши пророки. Его никто не видел и ничего про него не знает. Может быть, Бог — это живая разумная вселенная, в которой мы живём, как микробы и бактерии в нашем организме. И очень бы хотелось верить, что мы не раковые клетки. А то, как бы нас не уничтожили химиотерапией!»
«Богоборец, — говорю я ему, — если Бога нет, что же ты с Ним всё время борешься!»
Так это просто налим, которого как ни возьми — норовит выскользнуть. Спокойненько так отвечает: «Я не говорил, что Бога нет. Я говорил, что придуманного вами Бога нет. Если Он есть, то совсем другой. Про Бога я, мол, ничего не знаю».
— Что же ты берёшься рассуждать, прохвост, если ничего не знаешь!
Упрямый попался мне атеист, и хорошо, что есть закон об оскорблении чувств верующих! Я этому недоумку об этом сказал, так он сразу напомнил, что ещё в XVIII веке в России тех, кто отошёл от православия, на кострах сжигали. Начитался гадостей в интернете и верит!
Я ему толкую, что все наши российские учёные и писатели были православными. А он: «За отказ от православия в Российской империи были уголовные наказания. Никто на каторгу не хотел, поэтому ходили все в церковь».
И обидел меня однажды. Я ему в Крещенье позвонил, говорю: «Христос воскресе!» — ведь точно знаю, он в курсе, как положено отвечать! Так он говорит: «Поздравляю!» Иронично так говорит, издевается.
Я пытаюсь до его ума достучаться. Чтобы сбросить напряжение в разговоре, рассказываю, что недалёкие учёные-атеисты утверждают, будто крещенская вода годами не портится потому, что священники опускают в чаши серебряные слитки, монеты, кресты. В виде шутки предлагаю разгадать загадку: «Сколько ионов серебра содержится в литре крещенской воды, если освящение проводилось в проруби, вырубленной на середине Волги, где ширина реки около километра, глубина — семь метров, скорость течения — пять километров в час, а крест, которым деревенский батюшка освящал воду, за бедностью храма, — деревянный?»
Так он мне ссылочку из интернета прислал, не поленился порыться в помойке! Якобы в 2010 году в Иркутске 340 человек отравились «святой водой», которую набирали из освящённых источников в праздник Крещения. Потом с притворной заботой говорит: «Вы не верьте, что после освящения в любом водоёме вода безопасна. Не набирайте воду где попало».
Я тогда уже не сдержался и отвечаю: «Моё недостоинство не стоит твоего внимания!» Пока не извинится — не буду с ним общаться. Да и лицемерные его извинения мне не нужны. Заботливый какой: «Не набирайте водичку в освящённой реке возле стоков канализации». Неверие я понимаю — от тупости и упрямства. Но откуда такое неуважение!? Не зря сказано: «Не мечите бисера перед свиньями!»
Мы, христиане, умеем прощать, а этот атеист, я подозреваю, злопамятный. Как-то в разговоре объяснял ему, что античные боги — это демоны. Он сразу возбудился и начал мне внушать, что вся наша культура пошла от древних греков и римлян. Лицо его такое уверенное, одухотворённое. Говорит мне: «И сейчас, если внимательно посмотреть, везде античность. Скульптура, философия, математика, архитектура. Да даже слова. Вот я родился в январе. Этот месяц мы называем в честь римского двуликого бога Януса».
Я не стал ему долго объяснять, а сразу поставил в разговоре точку одной рифмой: «Янус-Анус!»
Он аж в лице изменился и говорит, что из-за того, что христиане называли бесами богов, которых чтили другие, их и подвергали...
Я прервал его словесный поток и говорю:
— Ну, допустим, ты прав и после смерти ничего нет. Что я теряю? А вдруг я прав — что тебя тогда ждёт?
Он задумался и говорит:
— Да, а вдруг действительно после смерти ждёт вас загробная жизнь. Окажется, что прав и ты, и Лев Николаевич Толстой, который написал легенду под названием «Разрушение ада и восстановление его». Эту книжку бесы запрещают читать таким, как ты, потому что там написано, что после того, как Христос возгласил: «Свершилось!» — и испустил дух, зло уже не могло существовать и стены ада рухнули. А потом, спустя годы, бесы придумали церковь, чтобы зло продолжало существовать.
Что, если искренне верующий в учение Спасителя великий писатель оказался прав? Я искренне надеюсь, что он ошибался, и вы следуете не за бесами, а за своими иллюзиями. Так что не пугай меня, друг мой, чтобы самому не испугаться! В аду будет слышен только плач и скрежет зубов. Будет вам воздаваться по вере вашей. Вы же знаете, как грешны. А если думаете проскочить в рай — это самонадеянность. Я же своим умом не смог постигнуть вашей истины, так надеюсь, Бог простит моё слабоумие. А вот с вас, умных, спросят по полной программе.
А вдруг к своему удивлению вы попадёте в царство Аида? Или в какой другой загробный мир в неизвестной галактике? Может, не так страшно верить, что со смертью жизнь продолжается только в следующих за нами поколениях.
Бесполезно с такими разговаривать. Я перед ним золото рассыпаю, а он фарисействует и глумится. Пытался ему помочь что-то понять, свет истины принести. А что в благодарность?! Теперь какая-то пустота на душе и апатия. Правду говорят — добрые поступки наказуемы…»
Но всё же мы умеем прощать. Я сказал ему: «Может быть Бог так задумал, что не все смогут спастись. Я сделал для тебя всё, что мог. Захочешь, я помогу тебе прийти к Богу. А пока давай договоримся, что ты не будешь богохульствовать и пытаться сбить с пути тех, кто нашел истинную веру!»
На удивление, он легко согласился. Мы договорились больше не обсуждать вопросы религии. Я вспомнил, что в школе не все дети могли даже теорему Пифагора понять. Мы же на них за это не обижались и не пытались каждый раз при встрече их обучать геометрии.  Теперь мы нормально общаемся.