Могила Де-Лонга

«В дельте Лены, на возвышенном островке Америка-Хая, стоит крест, установленный в память о гибели Джорджа Вашингтона Делонга — американского военно-морского офицера, мореплавателя и полярного исследователя.»
Википедия.

МОГИЛА ДЕ-ЛОНГА
...Пустынная стена до океана.
Туман. Тяжёлых туч седая пелена.
Разливы вод, как бездна первозданных.
Льды в низких берегах. Тоска. И тишина.

На юге -- силуэт обрывов каменистых
Нерадостной Земли: Сибирский материк.
На север -- без конца, без края, в дымке мглистой --
Болота и вода. И океан в дали.

Над плоским морем тундр -- горбатая вершина:
Базальтовых пластов незыблемая твердь.
И чёрный крест вверху. И белая пустыня.
И холод. И тоска. И смерть.

Почти сто лет назад безвестною рукою
Здесь надпись выжжена на чуждом языке.
Печальный ряд имён. Как будто кровью
Одел их бурый мох. Изъел их лёд и снег.

Уж трудно разобрать слова под хрупким тленом
И летопись прочесть былых потерь.
Одно лишь слово: смерть. Смерть в дельте Лены
И дата гибели. И снова -- смерть.

Склонивши головы стоим мы на вершине.
Нет слов сказать тоску. И мы молчим.
На лица и на грудь ложится иней.
На севере -- туман. И океан вдали.
5 сентября 1964г. 

Всего лишь одно стихотворение Генриха Фридриховича Лунгерсгаузена из сшитых в единую тетрадь в двести листов машинописного текста из дошедшего до нас его литературного наследия. Часто после даты он указывает и место написания. Но не под этим.

Если спросить в сети о могиле Делонга, услужливая Алиса в доли секунд выдаст это вот: «Крест находится у берега Большой Туматской протоки, в 15–20 километрах от острова Столб.

На вершине скалы, где нашли последний ночлег и замёрзшие тела Делонга и тех, кто ещё оставался с ним, вырыли могилу, тела положили в ящики, над могилой сложили пирамиду из камней и дерева и поставили большой крест.

У памятника лежит железный ящик, в котором — тетрадь. Редкие путешественники могут оставить там свою запись.

Важно: памятник не является официальным сооружением -- это памятный знак, установленный на месте трагедии, связанной с экспедицией Делонга».

Но хочется копнуть глубже и я обращаюсь к википедии:
«Джордж Ва;шингтон Дело;нг (Де-Ло;нг), (22.08.1844, Нью-Йорк -- 30.10.1881, устье р. Лена) -- американский военно-морской офицер, мореплаватель и полярный исследователь.»

Являясь сторонником гипотезы французского гидрографа Г. Ламбера и немецкого географа А. Петермана о «ледяном барьере» и «свободном ото льда море», Делонг выдвинул идею организации экспедиции к Северному полюсу.

Издатель газеты «Нью-Йорк Геральд» Джеймс Гордон Беннетт, давно обдумывал план подобной экспедиции и согласился её профинансировать. В 1876 году, совместно с Беннеттом, Делонг начал подготовку к экспедиции.

«Приобретя у английского полярника Аллена Янга паровой барк «Пандора», он переименовал его в «Жаннетту» -- в честь родной сестры Беннетта...»

Стоп! Паровой барк «Пандора». Отсюда ещё интересней.

Я возвращаюсь к своему либретто или поэме о Ерминии Александровне Жданко, случайному судовому врачу «Святой Анны»:

«Одну из первых попыток пройти за одну навигацию морским путём из Санкт-Петербурга во Владивосток в лето 1912 года предпринял лейтенант флота Георгий Львович Брусилов на китобойном судне "Святая Анна".»

С этой Целью он выкупил у американцев китобойную шхуну которая изначально также называлась «Пандора».

Давать судну новое название для мореплавателей -- дело обычное, но как к этому относится оно само? Я задумался об этом ещё тогда, когда смаковал историю «Святой Анны». Ну и «имячко», нужно заметить, досталось новым судовладельцам от прежних -- не самое оптимистичное, не самое безобидное, что ли. Я бы и произносить такое имя лишний раз поостерёгся, а люди посягнули ещё и на его подмену. Не мстила ли своенравная Пандора им за поругание, в том и другом случае, в сущности, покончив с собой и с ними? Тогда мои раздумья приняли такую форму:

ПЛАЧ ПАНДОРЫ
"Когда низводят со сцены -- кощунствуют нами. Вы сами
обвешали досками стены жидовствующими богами.
Я смотрю на своё отражение -- не я затевала сражение.
Где  только можно, сейчас разместите опровержения!
Оставьте меня Пандорой. Уступи мне моё, Блаженная!
Велите меня перекрасить -- в этих колерах искажения.
Я стану как бездна -- чёрной всеобъемлющей донной.
Не любви -- пусть боятся: не медовая, чтобы нравиться.
Там была лишена сущности -- не оставили даже имени;
Только отпустят губы -- глядишь, норовят до вымени.
Оставьте "Всем одарённой". Не нужно небесной манны.
Когда убивали Пандорой, для чего возрождать Анной?
Да не посулите Благости -- верните моё первородство!
Обменяю людские жалости -- на сладостное сиротство...
Не хочу погибать Анной -- я была рождена Пандорой.
«Мне во всём хорошо Анной -- ни за что не хочу Пандорой».
10.02.2024г.

Нужно сказать, что в отличии от своей подружки «Жанетт», «Святая Анна» была «рождена» для Арктики:
"Корабль прекрасно приспособлен для сопротивления давлению льдов и в случае последней крайности может быть выброшен на поверхность льда", -- так писали о корабле в санкт-петербургской газете.

Возвращаясь к Делонгу: «Это относительно небольшое судно длиной 142 фута (43,3 м)... имело ледовое подкрепление только в носовой части, остальной же корпус был мало приспособлен для плавания в арктических льдах...»

И снова газета о «Святой Анне»: "Шхуна производит весьма благоприятное впечатление в смысле основательности всех деталей корпуса. Материал первоклассный. Обшивка тройная, дубовая. Подводная часть обтянута листовой медью."

Ни листовая медь, ни тройная обшивка не помогут: арктические льды как жернова перемололи тело «Святой Анны».

Штурман Валериан Иванович Альбанов не увидит этого, он предпримет попытку пешком дойти до большой земли и, с согласия капитана Г.Л.Брусилова, сделает это. К нему присоединится половина экипажа, но Россию увидят только двое из дюжины: сам штурман и матрос Конрад.

Эта история ляжет в основу романа Вениамина Каверина «Два капитана» и переживёт две экранизации.

Рассекая по замёрзшим Ханты-Мансийским болотам в прогретом салоне своей «Тойоты», я практически не задумывался об опасности, пока однажды ночью тревожная красная лампочка не напомнила мне о том, что такое Север. (Я по беспечности проскочил мимо заправки. Да и бак был почти полон). Тянулась бесконечная ночь, дорога петляла в заснеженной неизвестности, а вокруг ни одного огонька. Ни встречных, ни догоняющих.

На пассажирском сиденье надвигающееся утро сморило мою попутчицу, а я, посматривая на ярко-красный, уже не мигающий глазок датчика,  всё гнал машину, надеясь -- как всегда -- на чудо.

Стихотворение «Пеший переход» к «Святой Анне» напишу на десять лет позже -- тогда я ещё не слышал ничего об Альбанове. А пока, боясь разбудить спящую, поглядывал в зеркало на заднее сидение, прикидывая, что можно пустить в костёр «на тот самый случай». Истинную цену топливу начинаешь осознавать только в подобных оказиях.

ПЕШИЙ ПЕРЕХОД
Уходи против ветра неприметной дорогой «ушедших» --
для серьёзного дела нет других сумасшедших.
На коротких привалах зарождались все мифы
над коптящими плошками от ацтеков до скифов.
На иссохших пергаментах зачинались все эпосы,
затеряется клинопись не разгаданных ребусов.
Вскользь касаются Арктики коронарные всплески --
отражаются в бесконечности ледников арабески.
Опалённые лики друзей -- неприглядные лица снаружи.
Всё мерцают на реях они -- ваши мёрзлые души.
Брезжит след в полынье, что оставили утром каяки.
Тают борозды нард, где тянули поклажу собаки.
Поминаю вас, поделившихся крошкой вчерашней.
Сколько вас -- одиночек -- ходит курсом бесстрашных!
12.02.2024г.

Помню, как я влюбился в эту историю из романов М.А.Чванова. На днях рекламу «Записок штурмана Альбанова» снова вижу в сети. Популярная история о нашем земляке -- уфимце Валериане Альбанове --переиздаётся, а значит востребована читателем и продолжает притягивать.

А какой красоты слог Альбанова в его дневниках! Чванов цитирует дневник в романе, а затем целиком вставляет его в завершении книги.

ИЗ ДНЕВНИКА ШТУРМАНА АЛЬБАНОВА:
"В тихую ясную погоду... чуть слышно шепчет ветерок в снастях, покрытых серебристым пушистым инеем. Как в белом одеянии, лежит и спит красавица "Св. Анна", убранная прихотливой рукой мороза и по самый планшир засыпанная снегом. Временами гирлянды инея срываются с такелажа и с тихим шуршанием, как цветы, осыпаются вниз на спящую. С высоты судно кажется уже и длиннее. Стройный, высокий, правильный рангоут его кажется ещё выше, ещё тоньше. Как светящиеся лучи, бежит далеко вниз заиндевевший стальной такелаж, словно освещая заснувшую "Св. Анну".  Полтора года уже спокойно спит она на своём ледяном ложе. Суждено ли тебе и дальше спокойно проспать тяжёлое время, чтобы в одно прекрасное утро незаметно вместе с ложем твоим, на котором ты почила далеко в Карском море у берегов Ямала, очутиться где-нибудь между Шпицбергеном и Гренландией? Проснёшься ли ты тогда, спокойно сойдёшь со своего ложа, ковра-самолёта, на родную тебе стихию -- воду, расправишь широкие белые крылья свои и радостно полетишь по голубому морю на далёкий тёплый юг из царства смерти к жизни, где залечат твои раны и всё пережитое тобою на далёком севере будет казаться только тяжёлым сном?    
Или в холодную, бурную, полярную ночь, когда кругом завывает метель, когда не видно ни луны, ни звёзд, ни северного сияния, ты внезапно будешь грубо пробуждена от своего сна, ужасным треском, злобным визгом, шипением и содроганием твоего спокойного до сего времени ложа? с грохотом полетят вниз твои мачты, стеньги и реи, ломаясь сами и ломая всё на палубе?    

В предсмертных конвульсиях затрещат, ломаясь, все суставы твои, и через некоторое время лишь кучи бесформенных обломков да лишний снежный ледяной холм укажут твою могилу. Вьюга будет петь над тобой погребальную песню и скоро запорошит свежим снегом место катастрофы. А у ближайших ропаков кучка людей в темноте будет в отчаянии спасать что можно из своего имущества, всё ещё хватаясь за жизнь, всё ещё не теряя надежды..."

*  *  *
«Сделав остановку на Аляске, 28 августа 1879 года Делонг прошёл Берингов пролив и вышел к Чукотке. В районе Колючинской губы, высадившись на берег, он... 31 августа принял решение плыть к Северному полюсу.    

2 сентября 1879 года, находясь в 100 милях от юго-восточного мыса острова Врангеля, Делонг встретил сплошной паковый лёд и пошёл к северо-востоку, надеясь дойти до острова Геральда и встать там на зимовку. Однако через несколько дней, 6 сентября 1879 года, недалеко от острова Геральда, «Жаннетта» вмёрзла в лёд и вскоре дала течь. В носовой части образовалась пробоина, через которую ежечасно поступало около 15 м; воды. Большую часть времени дрейфующее судно оставалось на боку, тем не менее, на нём ежедневно производились всевозможные научные наблюдения. 17 сентября партия под начальством помощника Делонга лейтенанта Чарльза Чиппа сделала безуспешную попытку достигнуть острова Геральда на санях...»

Не приспособленную для плавания во льдах «Жаннетт» носило по океану почти два года, пока 13 июня 1881 года она не пошла ко дну в восьмистах километрах от устья реки Лена.

Делонг разделит экипаж на трое и тремя бортами они выйдут в море, в надежде дойти до материка.

Вечером 12 сентября 1881 года поднялась страшная буря и раскидала лодки. Лейтенанту «Мельвиллю повезло больше других: 14 сентября 1881 года он достиг восточной дельты Лены, а спустя два дня попал в один из рукавов этой реки, Быковскую протоку, и остановился со своими людьми в покинутой хижине. Через несколько дней местные якуты обнаружили моряков и пришли им на помощь...»

В 1882 году Мельвилль предпримет спасательную экспедицию, в надежде найти следы Делонга и его товарищей. «23 марта 1882 года на небольшом острове в северной части дельты Лены, в 20 километрах к востоку от Туматского залива, был найден их последний лагерь, тела моряков и капитана. По всей вероятности, все они умерли от голода... погибших похоронили на высоте Кюегельхая, получившей название Американской горы.» Мельвилль, наняв проводников и каюров-якутов, предпримет попытку отыскать на побережье дельты Лены следы экипажа второй лодки под командованием лейтенанта Чиппа, но окончится она безрезультатно.
Лейтенанту американского флота Джорджу Вашингтону Харберу так же не удалось отыскать следы пропавшей партии Чиппа. Весной 1883 года эксгумировав останки Делонга и его товарищей, он перевёз их в Якутск.

«Рядом с телом Делонга был найден его дневник, который он вёл до последней минуты».

ИЗ ДНЕВНИКА ДЕ-ЛОНГА:
«Суббота. 1 октября 1881 г. 14 человек офицеров и экипажа с полярного судна США „Жаннетта“ высадились на лёд. Мы пойдем к западному берегу Лены. Провианта у нас на 2 дня, а так как до сих пор мы были достаточно счастливы, то и не заботимся о будущем.

Воскресенье. 2 октября. Карта моя решительно никуда не годится. Я должен на авось продолжать путь на юг и предоставил Богу довести нас до какого-нибудь поселения человеческого, так как сами себе помочь мы не в состоянии… пищи хватит на 1 день.

Понедельник. 3 октября. У нас осталась лишь полуголодная собака. Да поможет нам Бог. При переправе лёд подо мной треснул, и я окунулся в ледяную воду по самые плечи. На ужин ничего другого не оставалось, кроме собаки. Ели все, кроме меня и доктора. Дров мало, ночуем под открытым небом. Мы не согрелись, и высушиться нам не представляется возможным.

Среда. 5 октября. Повар готовит на завтрак чай из спитых чайных листьев… этим мы должны довольствоваться до вечера. Мы можем ждать спасения лишь от чуда — более никакого исхода я не вижу.

Четверг. Все очень слабы…

Пятница. Последняя горсточка чая опущена сегодня в котёл, и теперь нам предстоит переход в 35 вёрст, на которые мы имеем — немного спитого чая и 2 полштофа спирта.

Суббота. Завтра: 20 грамм спирта в полупинте горячей воды. Холодно. Мало дров. На ужин — 10 грамм спирта.

Воскресенье. Отслужили церковную службу, и я отсылаю двух матросов за помощью. Перешли через реку. Снова провалились под лёд.

Понедельник. Последние 10 грамм спирта. Съедаем куски оленьей кожи. Истощены окончательно. На ужин — лишь по ложечке глицерина.
Вторник. Буря со снегом. К дальнейшему продвижению не способны. Дичи нет. Больше нет дров.

Среда. На обед сварили две пригоршни полярной ивы в горшке воды. Навар выпили. Мы делаемся все слабее и слабее.

Четверг. Чай из травы. От посланных матросов нет вестей. Нет обуви.

Воскресенье. 30 октября. 140 день экспедиции. Дальше идти нет сил…»

В декабре 1883 года тела Делонга и его спутников доставят из Якутска в Иркутск, где на центральной Тихвинской площади по инициативе Восточно-Сибирского Отдела Императорского Русского Географического Общества и городских иркутских властей, у специально разбитой для траурной церемонии палатки, выставят почётный караул.  Останки отважных исследователей будут переданы представителям САСШ. Скорбная процессия в сопровождении Мельвиля, Норса, Ниндеманна и ещё десяти уцелевших участников экспедиции отправится на родину.

Уже в 1884 году, в завершение почти пяти лет путешествий, тела Делонга и пяти его товарищей будут торжественно захоронены на кладбище Вудлон города Нью-Йорка.

*  *  *
Сверившись с картой, Генрих Фридрихович укажет штурману нужную точку и, как всегда бесшабашный, подмигнёт пилоту: «Ну что, дотянем?»

Не долгое время спустя вертолёт подымет искрящийся вихрь снега с небольшого пяточка тверди. Этот снег лежал тут в девственной чистоте и помнил, пожалуй, самого Делонга. Машина мягко коснётся колёсами материка.

Высокий, как всегда без шапки, в числе своих спутников Лунгерсгаузен молча будет стоять и смотреть на крест. Редкие снежинки будут застревать в его смоляной шевелюре.

Был ли тогда уже ящик с тетрадью у креста? Не осталось ли в той тетради послания Лунза? О чём он будет думать в эти несколько минут? Только ли о том, что опишет в своём стихотворении.

Я представил себе эту историю так.

«Безумству храбрых поём мы песню», -- скажет однажды Алексей Максимович Горький. В любом случае! Но как не похож дневник американца капитана Делонга на дневник русского штурмана Альбанова.

"СВЯТАЯ АННА"
(Ещё одно моё стихотворение по мотивам Дневника Альбанова).

Беспечность -- дитя Пандоры: изменчивы ласки волн.
Не верю в призывы чаек, в приветливость океана,
Когда вдоль любого борта,  суть, тысячи мегатонн!
-- Легки ли твои печали в заснеженной шири, Анна?

Блажь и тоска нежатся там, где царит полный штиль.
Жизнь ворвётся как только потянет попутный ветер:
Вой парусов -- с ног долой! И семь футов под килем!
-- Болит ли душа твоя, Анна, о чем-то на целом свете?

Лёгкость в скользящем беге. Дрожь от азарта в вантах.
Знаешь с кем тянешь лямку, с кем делишь одну каюту.
И всё упирается в братство. И всё измеряется в вахтах.
-- Щемит ли в груди твоей, Анна, о ком-то сию минуту?

Даст Бог,  и короткого лета достанет в высоких широтах.
Льдины, ропаки, торосы, и... жизни на прикус не прочны.
Долго команда протянет на кожаных пимах и шротах?   
-- Скорбишь ли о ком ты, Анна, долгой полярной ночью?

Пели вьюги и ветра пели. "Со святыми у покой..." пели.
Где-то словом, где-то делом...  Вышедшим из бурана -
Осанна! Всем ждущим, живущим, ползущим к цели...
Идёт в невозможно белом: -- "Смотрите, "Святая Анна"!"

На фотоподборке:
Лейтенант-коммандер Джорж Вашингтон Делонг.

Лейтенант флота Георгий Львович Брусилов.

Судовой врач Ерминия Александровна Жданко, рис. Автора, бумага, уголь.

Штурман Валериан Иванович Альбанов.

«Жаннетта» в порту Гавр, Франция, 1878 год.  

«Святая Анна» на рейде Санкт-Петербурга 1912г. 

Маршрут экспедиции Делонга.

Маршрут экспедиции Брусилова.

Последний отряд Делонга. Рис. из книги Раймонда Ли Ньюкомба «Наши пропавшие исследователи: повествование об арктической экспедиции на судне "Жаннетта"» (1882).

Обнаружение Мельвиллем останков Делонга и его спутников. Рис. из книги Раймонда Ли Ньюкомба «Наши пропавшие исследователи: повествование об арктической экспедиции на судне "Жаннетта"» (1882)