Сказка о рыбаке и рыбке

Однажды вечером пенсионер Горячкин получил письмо — вчетверо сложенный листок, вырванный из школьной тетради в косую линейку.  Небрежно всунутый между косяком и дверью, он сразу привлёк внимание. Разворачивать его Горячкин сразу не стал — разгрузил сумки и авоськи, которые помог нести домой жене Зинаиде.
Надвигались новогодние праздники, холодильник постепенно наполнялся припасами для будущих гостей.

Вспомнив о письме, Горячкин взял очки, развернул листок, прочитал, досадливо крякнул.
-Ты чего? - спросила Зинаида из кухни.
-Да вот, - подошёл к жене Горячкин, протягивая ей листок.
-Да сам скажи. У меня руки в тесте…

Ничего таинственного, загадочного или странного в письме не было. Просто напоминание об уговоре сходить на последнюю в этом году рыбалку, вздохи по поводу погоды и вопрос: «Так чё делать-то будем?»
Вопрос риторический. Зимы нет, снега нет, льда на реке нет, так что и рыбалки не будет.

Услышав, как вздыхает муж, Зинаида сказала: «Так сходи уж. Порядок нарушать — себя не уважать. Льда нет, так с бережочка, шутки ради и здоровья для».

Утром раненько Горячкин вопреки здравому смыслу собрался на рыбалку,  взял  с вечера заботливо собранные Зинаидой припасы: термос с травяным чаем, пирожки, сало с чёрным хлебом мерзавчик водки и солёный огурец, замотанный в фольгу.

Обувшись в заколенники, острожно закрыл за собой дверь, чтобы не будить спящую жену, он спустился этажом ниже, к соседу. Постучал, позвонил, побрякал — ответа не было. «Тьфу ты, пропасть!-» подумал Горячкин и отправился в одиночестве к реке, проклиная безумную затею.

На берегу было тихо. Жухлый камыш лениво шуршал, дурной декабрьский дождь медленно накрапывал, падая на песок и оставляя за собой крошечные следы.

Вот закинул Горячкин удочку раз, другой, хотел было уже сворачиваться, да бог троицу любит — закинул-таки ещё. Поплавок булькнул, ныркнул, исчез под водой.

Опаньки! Проснулся азарт, затрепетало сердце бывалого рыбака. Потянул — вытащил щурёнка-недомерка.  Только взял его Горячкин в руки, как щурёнок говорит человеческим голосом : «Не губи ты меня, пенсионер Горячкин! Ни ухи, ни жарёхи, ни пирога со мной не получится — мал я ещё. Отпусти меня обратно в реку- любое твоё желание исполню. Только, чур, одно, особо губу-то не раскатывай!»

«То ли воздух нынче пьян, то ли леший нынче рьян, то ли в ухе приключился у меня какой изъян?» - мысленно процитировал  Горячкин и ничуть не жалея, выпустил добычу обратно. Что с него, щурёнка-маломерка взять, пусть себе плывёт!

Усмехаясь, смотал удочки, подумал, что бы такое загадать? Дом у него хороший, дети самостоятельные, внуки, как на подбор, умники и умницы, жена, хоть и пенсионерка, до сих пор красавица, хозяйка хоть куда и не ворчит всё время, как другие старухи. Изредка разве… Усмехнулся Горячкин ещё раз, опрокинул мерзавчик, занюхал хлебушком, хрустнул огурчиком, закусил салом, запил чаем, заел пирожком — эх, хорошо! Дождь всё так же бил настырными капельками, камыш всё так же шумел, но мир как-то незаметно изменился к лучшему.

Домой Горячкин шёл, думая о том, что было бы хорошо, чтобы всё-таки случилась зима с хорошим морозцем. Да такая, чтобы снег скрипел, чтобы небо было синим и высоким, чтобы солнечный свет дробился бриллиантами в инее, окутавшем ветки. А на них — снегири-красавцы сидели бы, глаз и душу радуя…

Вечером за чаем смеялись они  с Зинаидой: чего только не привидится!

За окном начал падать снег — пушистый, мягкий, новогодний. Он заботливо укрывал землю, давая ей отдохнуть до поры до времени.

Наступила зима и, словно торопясь наверстать упущенный декабрь, одарила и морозом, и солнцем, и чудесными днями, и пеньем синиц в еловом лесу, и скрипом снега под ногами. Она крепко и основательно сковала льдом реки и озёра, на которые вышли рыбаки со своим снаряжением, рыбацкими байками  и  премудростями.