Радуйся, Эгимпос!

Эгимпос, правая рука спартанского царя Менелая и единственная женщина-воин среди ахейцев под Троей, резко осадила коня, едва не столкнувшись с часовым, возникшим словно ниоткуда. По счастью, она знала и успела озвучить ночной пароль, поэтому избежала смертельного удара коротким копьём снизу. Однако путь был по прежнему закрыт. Солдат, в полном боевом облачении, глухо, но твёрдо произнёс из-под закрытого шлема:

— У вождей симпосий. Приказ: никого не пускать до рассвета!

Эгимпос кипела от досады, но старалась говорить вполголоса, дабы не привлекать внимания посторонних:

— У меня срочное донесение, чрезвычайной важности! Лично Агамемнону!

— Ты понимаешь по-гречески? Нет, для всех нет!

Наездница вполне чётко различала круг пирующих военноначальников, не далее, чем в двадцати шагах. Они возлежали на расстеленных коврах и попонах вдоль линии полыхающих жаровень, полуобнажённые, блестящие от пота. Слуги сновали вокруг, поднося вино и яства. Целиком зажаренная бычья туша высилась тут же, порядком обкромсанная.

— Позови хотя бы начальника караула, выкидыш Горгоны! Это важнее любого симпосия!

Часовой оскорбился, но застыл в замешательстве: применить силу к наглячке или доложить начальству. Эгимпос, потеряв терпение, вскарабкалась на спину коня, держась за гриву, и громко, пронзительно крикнула в сторону собравшихся:

— Агамемнон, Менелай, я по срочному делу! Пусть пропустят!

Клич нашёл адресатов. Пирующие задвигались, подняли головы в поисках нарушительницы общего блаженства. Оживился конвой. Наконец к Эгимпос приблизился офицер охраны, к тому же знакомец по службе.

— Что за шум, степнячка? Лучшего времени не нашла? Напрашиваешься на неприятности ?

Эгимпос в принципе не жаловала пустую болтовню, тем паче не была настроена сейчас:

— Филот, без шуток, это срочно! Нужно известить Агамемнона!

— Ладно, хорошо. Только коня и оружие оставь здесь. За ними присмотрят...

Эгимпос тут же соскользнула вниз, на ходу скидывая перевязь с мечом-ксифосом и набором метательных ножей, и вручила их мрачному часовому, взявшему тем временем поводья.

— Смотри в оба! Ксанф конь спокойный, но грубости не выносит. А меч вообще работы Гефеста!

Ахеец не утерпел съязвить:

— У меня такой же, только крови врагов вкусил побольше!

Воительница оставила укол без внимания, решительно направляясь в круг симпосия. Мужчины, как один, обратили к ней лица, оставаясь в полусидячем положении. Взгляды их, уже замутнённые вином, выражали скорее раздражение, чем внимание. Верховный вождь, Агамемнон, не скрываясь морщился, демонстративно долго осушал наполненный до краёв золотой кубок-скифос. Эгимпос приблизилась к нему почти вплотную, смотрела без робости прямо в глаза. В любом случае она выполнит свой долг, и пусть разверзнутся небеса!

— Надеюсь, твои вести того стоят, чтобы нас беспокоить? — Царь златообильных Микен изобразил насмешку в густой бороде. — В противном случае жди наказания!

Эгимпос почтительно склонила голову, но спину держала горделиво, говорила же негромко:

— Вождь, вести не просто важные, но тревожные! Позволь изложить с глазу на глаз.

— Ещё чего! У меня нет секретов от друзей! Здесь собралась верхушка нашего войска, цари и предводители... Доложи, что тебе стало известно, и по-возможности лаконично... ты же почти спартанка!

— Твоя воля, слушайте! Мною только что получено донесение от лазутчиков из Абидоса, это на берегу Геллеспонта, что значительный отряд амазонок внезапно появился там, организовал переправу и уже практически в полном составе находится по эту сторону пролива!

На лице Агамемнона отразилась череда явно трудновыразимых мыслей:

— Аид, амазонки! Что им надо, да склюют их прах вороны?!

— Говорят, дело связано с обетом Артемиде, данным царицей амазонок. Она пообещала выручить троянцев в борьбе с нами, поэтому ведёт своё войско сюда!

Окружающий люд выразил шумное негодование криками и звоном посуды. Сам верховный вождь ударил кулаком по низкому деревянному столику, стоявшему перед ним, опрокинув вазу с фруктами, но затем поднял правую руку вверх, призывая к тишине, и насмешливым, хмельным голосом возгласил:

— Эти дикие степнячки вообразили, что смогут одолеть ахейских доблестных воинов? Пусть хоть все боги Олимпа помогают им, этому не бывать! Мы били их в прошлом, разобьём снова! Выпьем за нашу победу, соратники!

Все килики и скифосы были мгновенно наполнены расторопными слугами, и столь же быстро осушены с молодеческой лихостью.

Переждав возникшую паузу в докладе, Эгимпос неуклонно продолжала:

— Возможно, в открытой схватке амазонки уступают грекам, прежде всего числом. Однако если нападут внезапно, ночью, могут иметь успех!

— Ты сказала, они в Абидосе, это три с половиной сотни стадиев отсюда! Появятся не раньше завтрашнего полудня, или позже. Мы будем готовы и встретим их достойно!

— Не обольщайтесь, амазонки выносливы и решительны. Они в курсе расклада сил, поэтому не преминут воспользоваться преимуществом ночного нападения!

—  Даже если так, хотя мне кажется, ты преувеличиваешь возможности своих бывших соплеменниц, но наши часовые бдительны, не допустят оплошности!

— Разумеется, вождь, часовые не дремлют! — Эгимпос бросила невольный взгляд в сторону прервавшего её движение воина. — Но амазонки умелые воительницы, им по силам незаметно убрать охрану лагеря, а если не получится, что сможет противопоставить малая стража массированной атаке десятка тысяч свирепых всадниц? Они легко сметут любое сопротивление и вырежут спящий лагерь!

Прежде, чем Агамемнон успел что-то возразить, с места поднялся авторитетный царь Итаки Одиссей. Был он, как и все присутствующие, в короткой симпозиумной тунике, блестел от пота и оливкового масла, но держался удивительно трезво:

—  Позволь заметить, вождь! Эгимпос говорит здравые вещи, которые нужно учесть. Кому, если не ей, известны все хитрости и уловки их женского племени? Послушаем, что она предлагает!

Агамемнон пожал плечами и жестом указал воительнице продолжать. Бывшая амазонка воодушевилась:

— Нужно выслать дозоры как можно дальше в степь, чтобы встретить врага на подходе, и успеть организовать оборону. Чем раньше их обнаружим, тем больше вероятность успешно отразить натиск! Я сама отправлюсь немедля, и в одиночку, если прочим лень!

Глаза верховного предводителя буравили дерзкую женщину, как два сверкающих стилета:

— А может, ты просто соскучилась по давним подружкам и ищешь с ними встречи, а? Обниметесь там, поцелуетесь, и приведёшь их сюда короткой дорожкой?

Эгимпос сжала кулаки и пожалела, что оставила свой меч стражнику. Вот бы сейчас пронзить глотку этого наглеца!

Снова вступился многомудрый Одиссей:

— При всём уважении, царь, полегче! Эгимпос столько лет служит спартанскому двору без малейшего упрёка! Она в числе лучших наших бойцов! — итакиец протянул руку, указывая на воительницу, словно призывая всех пристальнее вглядеться в неё. — Я бы сам отправился в дозор, но к сожалению, уже изрядно испробовал вина, как и все остальные вожди, впрочем, и многие в нашем стане! Но у меня имеются два племянника, Офир и Пилон, оба слишком юные, чтобы упиваться на симпосиях но достаточно взрослые для военной службы! Возьмёшь их с собой, госпожа?

Эгимпос незаметно для окружающих пожала плечами. Разумеется, в силу своей должности наставницы молодёжи, она знала этих юношей. Как все они в этом возрасте, своенравны, горячи, обидчивы, при этом малоопытны и недостаточно осторожны. Впрочем, в данном случае имеют значение лишь ловкость и навык верховой езды, а с этим у племянников Одиссея полный порядок.

— Хорошо, но с одним условием: никакого тяжёлого снаряжения, вроде бронзовых доспехов и шлемов, а так же оружия при себе не иметь. Только короткий меч. Тёмный плащ поверх туники, и кони желательно гнедой масти. Как соберутся, пусть направятся в верхней страже, буду там их поджидать. И не мешкайте!

Она вновь с достоинством поклонилась собранию начальников, круто развернулась на месте и твёрдым шагом удалилась.

Часовой, поневоле ставший свидетелем бурного обсуждения доклада, выказал ей гораздо больше почтения, чем в начале. Передавая оружие, вполголоса пожелал удачи в поле. Степнячка, не оборачиваясь, махнула рукой, мол, взаимно!

Прежде, чем отправиться к месту встречи с дозорными, она заглянула в собственный (хоть и крохотный) шатёр, разбитый подле роскошного обиталища Менелая. Быстрыми резкими движениями избавилась от обычного набора доспехов, и вообще ахейской одежды. Натянула кожаные скифские штаны и укороченный нагрудник, волосы стянула медной заколкой. Сердце билось, словно в предчувствии важной встречи. Так и есть. Почти сорок лет ни одна амазонка не попадалась ей на глаза. А тут ожидается целое войско! Поневоле взволнуешься! Впрочем, внешне никто не заметит. Бесстрашная Эгимпос отправляется навстречу судьбе, и в любом случае исполнит долг!
 
Она поправила на груди кожаный амулет-оберег, который никогда не снимала. В нём хранится высушенный цветок когда-то пурпурной, а сейчас почти бесцветной гвоздики. Божественный дар двенадцатилетней царевны Елены, в тот давний, последний её беззаботный день рождения... Именно тогда Эгимпос поклялась всем богам Эллады и степи, что останется верной своей маленькой госпоже до смерти, что бы ни случилось! Вопреки желаниям царей, мнению толпы, воле Олимпийцев! Если придётся, не смотря на поступки самой Прекраснейшей!

Вновь вернулась в сердце гулкая пустота той минуты, когда возвращающийся с Крита царский конвой Менелая встретил на горной дороге мчавшегося ему навстречу гонца. Невероятная, постыдная весть о бегстве царицы Елены с Парисом вызвала гневный вопль царя, едва не прикончившего доставщика известия, и обрушилась снежной лавиной на Эгимпос. Ни мгновения она не сомневалась, что тут замешаны происки богов, в особенности безжалостной Афродиты-Астарты. Будь ты прекраснейшей из женщин, как Елена, или последней простолюдинкой, окажешься песчинкой в водовороте любовной страсти, если богиня пожелает! У бывшей степнячки, по факту начальницы дозорной стражи, сердце сжалось, словно стянутое ремнями, и осталось одно желание — вернуть потерявшую голову девочку домой, где она, Эгимпос, сможет её защитить от всех бед и злых языков. Либо умереть в бою, как подобает амазонке, и надеяться на встречу уже после смерти. Пусть надежда невелика: где дочь высшего божества, с ожидающими её кущами Элизиума, и где безродная кочевница? Однако, чем-то нужно питать необходимость день и ночь нести постылую собачью службу! Может быть, уже недолго...

Эгимпос  с лёгкостью юной девушки вскочила на верного Ксанфа, чуть ударила пятками, вперёл! Не спеша двинулись засыпающим лагерем. Тысячи людей устроились кто где: в богатых шатрах, под простыми навесами, некоторые просто на земле, укрывшись плащём. Удивительно, но отправляясь в дозор, чтобы защитить этих мужчин от внезапного нападения, с высокой вероятностью погибнуть, она не испытывала ни малейшей привязанности к любому из них по отдельности. Но они — народ её царицы Елены, и Эгимпос связана долгом хранить ему верность.

Скоро набитая конная тропа вывела её на возвышенность. Скалистый кряж, покрытый редкими колючими кустами, возвышался над плоской равниной. Отсюда открывался отличный вид на Трою, здесь находилась передовая "верхняя" стража. Из-за частокола скрещенных копий, где теплился костёр и бодрствовали часовые, спросили пароль. Эгимпос ответила, затем проехала дальше, к самому краю обрыва. Огромный враждебный город раскинулся вдали, но ясно различимый, словно на ладони руки, в свете полной луны.

Мощные высокие стены, башни почти до неба, блестящие кровли дворцов и храмов. Кроме факелов охранников между зубцами, не видно ни огонька. Город, связанный многолетней осадой, спит. Где-то там, в мраморных палатах Приама, Елена. Видит ли во сне родную Спарту? Или ей не спится, мешают мысли об этой долгой войне? По прежнему ли влюблена в Париса? Ведь никудышный воин, сбежавший от меча Менелая! Но поднялась бы рука у неё, Эгимпос, на пусть ничтожного, но избранника Прекраснейшей? Слава богам, судьба не свела в схватке...

До чего же ярка и красива Селена, взошедшая среди подруг-звёзд! Видимость, почти как днём. С одной стороны, хорошо для дозора, противника можно засечь издалека. Но и сам оказываешься открыт любому взору. Тут будь начеку!

Где-то сзади послышался цокот копыт, позвякивание сбруи, смешливые молодые голоса. Эгимпос вздохнула, покачав головой. Разумеется, эти щенки, племянники Одиссея, понятия не имеют о скрытности, бесшумности в дозоре. Пусть уж, не время вправлять мозги. Лишь бы резвости хватило!

Она обернулась, дождалась приближения молодцов, окидывая строгим взором. Те подобрались, прекратили болтовню, но в глазах сохранился озорной блеск. В ахейском войске до сих пор бытует легкомысленное отношение к женщине-воительнице, ещё и начальнику. К тому же, несмотря на почтенные годы, седые, как снег волосы, Эгимпос сохранила крепость и лёгкость фигуры, бронзовую гладкость кожи, отчего многие давно оторванные от дома воины заглядывались на неё (безнадёжно).

Она вкратце описала ситуацию, постаравшись с одной стороны убедить в серьёзности момента, при этом не ослабить решимости. Не спартанцы же, кто их знает? Приказала двигаться следом шагах в двадцати, и поодаль друг от друга, этаким треугольником, не разговаривать, смотреть во все глаза, слушать за стадий вперёд, и без команды ничего не предпринимать! Юнцы кивали с весёлой удалью, похоже, воспринимая дозор, как увлекательное приключение. Если бы ещё их сердцам орлов не оказаться в пятках!

А теперь в даль, в даль, в даль! По обширному вздыбленному плоскогорью. На северо-восток, в сторону неблизкого, но и не за тридевять земель Геллеспонта. Пространство, насколько видит взор, залито серебристым светом. Волнуется, словно море, травянистый покров, крупные валуны обрамлены чёрной тенью. Пока беспокоиться не о чем. Даже отдельного всадника увидишь за несколько стадиев. Тем более отряд. Тактику предстоящей возможной встречи она изложила заранее. Наткнувшись на амазонок, убедившись, что это главные их силы, а не просто отряд разведки, оба подручных поворачивают коней и максимально резво, разными путями возвращаются в лагерь и поднимают тревогу. Она, Эгимпос, продолжает следить, при необходимости отвлекает противника на себя. План прост, реалистичен, но как рассудят боги!

Они ехали так по освещённой пустынной местности несколько часов, поспевая за движением Селены в небе. Постепенно расселины углубились, возвышенности превратились в отроги. Напряжение нервов нарастало. Обзор сократился до сотни шагов. Слышимость тоже упала. Эгимпос приказала юнцам отстать ещё больше. Теперь она в одиночку поднималась на вершину предстоящего холма, и лишь затем давала знак следовать за ней.

Раз за разом, вверх-вниз, вперёд, вперёд! Предчувствие скорого неизбежного теснило грудь, в то же время волновало тревожной радостью. Амазонки! Девы-сёстры, они так близко, не в другой стороне Ойкумены, а прямо здесь, может быть, за этой горой, или следующей...

Что за звук, где-то в памяти, тонко,
крик ли птицы, подстреленной влёт?..
Ты как прежде в строю, амазонка,
рог сигнальный на битву зовёт!

Шорох трав, побуревших под осень,
мягкий топот спешащих копыт,
в сером небе внезапная просинь,
степь без края, как море лежит.

Все подруги пылают отвагой,
дух смелее в груди, чем у львиц,
ни морям, ни горам, ни оврагам
не смутить их отчаянных лиц!

Пусть враги, нас услышав, трясутся,
и бегут, словно зайцы, в кусты!
Ключ от спален готовят на блюдце,
те не будут, конечно, пусты.

Впереди, белой павой, царица,
всех на свете прекрасней она;
следом грозная конница мчится
ратниц юных, их строй, как стена!

Но всё дальше, всё глуше звучанье
бодрых кликов, оружия звон...
С каждым годом разлука печальней,
рог сигнальный во сне, словно стон.

И вот случилась! Оказавшись на вытянутом гребне очередного отрога, Эгимпос на мгновение словно ослепла. Там, впереди, на противоположной стороне округлой, словно чаша, долины, блестящей змейкой извивалась колонна вооружённой конницы! Наконечники копий, мечи, доспехи и шлемы — похоже, воины не просто движутся к месту очередного привала, а намерены с ходу вступить в бой! Конечно же, это амазонки! Не узнать их даже на расстоянии нескольких стадиев невозможно!

Сердце готово разорвать грудную клетку и взмыть птицей! Но в этот момент она замечает совсем рядом, на ближнем склоне долины, затенённом соседними скалами, цепочку всадников, скорее, всадниц. Десяток, или больше, не разобрать. В тёмных одеждах, никакого блеска или звона, явно дозорный отряд.

Эгимпос бьёт коленями коня, намереваясь отпрянуть, и тут слышит приглушенный сдвоенный возглас. Это Офир и Пилон подъехали достаточно, чтобы увидеть основную массу амазонок. К счастью, юнцов ещё не заметно снизу, взорам приближающихся разведчиц. Поэтому Эгимпос яростно, но вполголоса командует:

— Мигом скачите в лагерь, разными дорогами, пусть бьют тревогу! Амазонки могут через пару часов быть там! Я постараюсь отвлечь их! И не попадайтесь им, пощады не будет!

Она вернулась на гребень, сдерживая танцующего коня. Амазонки, разумеется, заметили всадницу, рассыпались широкой лукой, лишь впереди двигались две, очевидно, самые бесшабашные оторвы. Эгимпос пустила Ксанфа вскачь круто влево. Снизу раздался дружный, скорее охотничий клич, улюлюканье, свист. Похоже, погоня будет знатной!

Амазонки всё той же обратной дугой выскочили на ровное место, понеслись следом. Давайте, давайте, покажите прыть! В степях загнать крупного зверя, оленя или зубра, милое дело. Но тут не равнина. Прежние способы не годны. Эгимпос могла бы оторваться и уйти от преследования в два счёта. Но нет, нужно увлечь их как можно дальше. Поэтому колени и пятки бьют конские бока, лицо прижато к гриве, вперёд! При этом не чрезмерно. Беречь силы животного, не позволить догоняющим отстать. Есть запас пять стадиев до морского берега, а там сплошной обрыв. Деваться некуда, ловушка. Но амазонки не знают об этом. Или знают?

Они тоже не спешат чересчур. Скачут, перекрикиваясь, временами слышен девичий смех. Словно идёт странная, но весёлая игра. Вот сейчас они все вместе съедутся, перебросятся шуточками, и сообща двинутся дальше. Может, и так. Только без неё. Для одной пожилой всадницы путь подходит к концу. Но к Аиду уныние! Разве могла она мечтать о таком феерическом финале? В кругу сородниц, дев-степнячек, не ведающих страха и лукавства!

Судя по всему, они знают окрестности, поэтому просто ждут. Наверняка маршрут давно разведан. Загонщицы предвкушают победу. Пусть! Завершающий акт предлинного представления. Сейчас будут сброшены котурны и маски, и публика наградит актёров кого почётом, а другого ошмётками...

Вот и последняя расщелина, скорее ложбина, за нею, не далее, чем в сотне шагов, отвесный обрыв над морем. Доносится шум прибоя. Можно не спешить. Огимпос останавливает коня, оборачивается. Раскинутая цепь преследовательниц сходится. Они на противоположной стороне, по прямой — прицельный полёт стрелы. Молодые красивые, хоть и суровые лица. Простые лёгкие одежды, из оружия только лук и короткий меч. В центре — командир. Белее лицом, дороже облачение. Золотой обруч венчает голову, тёмные волосы заплетены в множество косичек. Выглядит очень юной, есть ли двадцать лет?

Амазонки неподвижны, разглядывают загнанную добычу. Первой нарушает молчание знатная:

—  Мы знаем, кто ты такая! Эгимпос! Когда-то попала в плен к спартанцам...

Названная шутливо кланяется:

—  Какая честь быть узнанной через столько лет! Думаю, и твоей матери тогда на свете не было! Просто невероятная память в моём народе!

—  Ты давно не наш народ! Да, в то время с тобой поступили несправедливо. Одна из начальниц похода выставила тебя предательницей, скрыв собственные ошибки. Поэтому твой выкуп не состоялся. Правда открылась через десять лет, но как донесли лазутчики, ты уже устроилась на ахейской службе. Это был твой выбор, поэтому сегодня без обид!

Эгимпос едва скрыла внезапную сердечную боль. Её посчитали изменницей, позорнее не придумаешь, причём дважды, а ведь могли вернуть домой!

— Но ситуацию можно исправить. Мы знаем, что ты заведуешь дозорной службой, проводи нас к ахейскому лагерю кратчайшим путём, помоги обойти стражу, и снова окажешься в нашем кругу, как полноценная воительница! Получишь высокую должность при дворе! Я, Фотида, сестра царицы Пентесилеи, даю слово выполнить обещание!

Может быть, они в самом деле думают, что она предательница? Изменившая раз, легко изменит снова? Эгимпос усмехнулась, хотя в душе у неё скреблись кошки.

— Не спорю, велика радость оказаться среди своих! Только хватит ли вод Гипаниса, чтобы смыть позор вероломства? Я дала клятву верности спартанской царице, и никогда её не преступлю!

— Спартанской царице, не Елене ли? Да она давно пребывает в Трое, невесткой Приама! Поехали с нами, прогоним данайцев, и увидишь свою ненаглядную красотку, будешь ей служить сколько угодно!

— Спартанская царица, это царица Спарты! Так было и будет, и не вам этому помешать! Знайте, пока вы гонялись за мной, как волчицы за косулей в степи, двое моих подручных на быстрых конях уже достигли ахейского лагеря и предупредили вождей! Внезапного нападения не получится, не надейтесь!

Яростный хор голосов был ответом этому признанию. Красивое лицо Фотиды исказилось гневом:

—  Ты посмела морочить нам голову, греческая подстилка! Тогда готовься к смерти!

—  Нашла чем испугать! Я готова к ней с рождения, как любая амазонка!

Фотида оглядела свой отряд:

— Кто возьмётся сразиться с этой отщепенкой?

В рядах дозорниц не усматривалось воодушевления, хотя никто не прятался за спины. Слухи о боевых навыках начальницы дозорных достигали самых диких уголков. Неожиданно на помощь пришла сама Эгимпос:

—  Не стоит браться за мечи, это будет схватка льва и ягнёнка. Лично я не хочу проливать сестринской крови. Попытайте счастье в том, чем владеете лучше всего. Лук и точная стрела, знаменитые любовники! Ну-ка!

Фотида кивнула соседней с ней деве, очевидно, напарнице. Та, не слишком утруждаясь подготовкой, выхватила стрелу из колчана, наложила на тетеву, и... вжиг!

Эгимпос хватило короткого движения корпусом, чтобы острие пролетело мимо. Амазонка досадливо хмыкнула. Со следующей лучницей произошёл тот же конфуз. Впрочем, как и с третьей. Командир ошеломлённо развела руками: боги, что ли, помогают этой особе?

Расстреливаемая же внимательно рассматривала одну фигуру среди противостоящих дев, показавшуюся ей знакомой. В строю молодёжи, явно пожилая, но гибкая телом, а волосы столь же седы, как у Эгимпос. Черты лица, когда-то в юности мягкие и милые, сейчас отрешённо-суровы. Аэлла! Радуйся, заветная подруга, вот где пришлось свидеться, жаль, недолгим будет свидание!

Меж тем Фотида приказала всем соратницам выстрелить залпом. Вскинулся десяток луков, блеснули хищные жала стрел. Эгимпос хранила неподвижность, и лишь в последний момент ударила коня и пригнулась. Чудесным образом смертельный рой пронёсся в стороне. Эгимпос выпрямилась, уже зная, что последует тотчас. Выпущенная из потемневших опытных пальцев стрела пронзила её шею насквозь, пробила гортань, взрезала сонную артерию. От полученного удара тело содрогнулось, почти слетело с попоны. Кровь хлынула струями из горла и раны. Эгимпос на миг смогла удержаться за гриву, вскинув взгляд куда-то в темноту, возможно, в сторону далёкой и вдруг близкой Трои. Мертвеющие губы безмолвно прошептали: "Еле....", а затем убитая рухнула бренным кулём на камни.

Амазонки подъехали молча, образовали круг. Фотила распорядилась усталым голосом:

— Аэлла, Гирос, навьючьте тело на коня, отведите в стан. Завтра предадим Эгимпос огню по нашему обычаю. На ближайшей стоянке всем, кроме Аэллы, занятия стрельбой! Стыд невероятный, никто не мог попасть!

Пока девы бродили по пустырю, собирая стрелы, Аэлла присела к поверженному трупу давней подруги. Погладила волосы, провела рукой по лицу, вздохнула, но улыбнулась одними краешками губ:

—  Радуйся, Эгимпос, ты снова среди нас!