Глава 5. Путь всякой плоти

 Утро для Краузе началось с ноющей головной боли. Всю ночь он ворочался с боку на бок не в состоянии уснуть и лишь под утро ему удалось задремать на пару часов.
 Кружка с кофе уже минут пятнадцать стыла перед ним, солнечные лучи пробиваясь сквозь занавески на контрасте только подчеркивали мрачное настроение следователя. Краузе хмуро листал на смартфоне ленту новостей, погруженный в свои мысли, его жена - полноватая женщина с седеющими волосами хлопотала рядом на кухне.
 - Что-то случилось на работе? – обеспокоенно спросила она, вытирая руки и оглядываясь на мужа. 
 Оторвавшись от экрана, Краузе поднял на нее взгляд.
 - Да. Это дело с убийствами… – он покачал головой. – Чем больше я узнаю о нем, тем больше странностей всплывает на поверхность. Еще и эти приезжие… с ними что-то не так. Нутром чую.
 - А что с ними не так? – не оборачиваясь поинтересовалась женщина, суетясь у плиты.
 Лев Иванович усмехнулся себе под нос.
 - Определенно во что-то ткнуть пальцем я не могу. Но есть детали, которые вызывают вопросы, например - то, как они себя ведут, забирают улики без согласования, да и вся эта история с террористом, как по мне, шита белыми нитками.
 Краузе замолчал, морщины на его лбу залегли еще глубже. Отхлебнув остывающий кофе он продолжил.
 - Вчера, несмотря на приоритет, мне отказали во вскрытии тела, - следователь нарочито передразнивая процитировал, - сказали, мол: “у нас тут и так забот полон рот, ждите очереди”. Я бы сказал, чем у них полон рот, но… - он замолчал и только махнул рукой, залпом допивая кофе.
 - Не заводись, - произнесла жена примиряющим тоном. – Все делают свою работу, не ты один на взводе.

Томительные гудки в трубке наконец-то сменил знакомый голос.
 - Андрей Валерьевич, это Лев Краузе, - начал следователь.
 - Да, слушаю, в чем дело? – поинтересовался голос на другом конце.
 Андрей Вартов был его сослуживцем еще в лихих 90-х, но сделав себе головокружительную карьеру стал смотреть свысока на тех, кто ниже его по званию. Да и про его повышения ходили между сотрудниками различные темные истории.
Краузе глубоко вдохнул и затянулся сигаретой, собираясь с духом.
 - Я по поводу вашего приказа насчет агентов “Омеги”…
 - Что тебе неясно? – холодно поинтересовался Вартов.
 - Имеются нарушения протокола - изъятие улик, ведут как у себя дома. Да и кто вообще им разрешил таскать огнестрел? – неожиданно эмоционально для себя выпалил следователь.
 В трубке на мгновение повисло молчание, затем Вартов вновь заговорил, его голос, казалось, стал тише:
 - Значит слушай сюда, Лев. Это не мой приказ. Пришел с самого верху, большего - ни тебе, ни мне знать не положено. Документы тебе показали? Показали. Росписи и печати настоящие. Все что могу тебе сказать – не копай. А то закончится, как тогда, когда тебя разжаловали с понижением за излишнюю внимательность. Ты сам себе загубил карьеру, а теперь хочешь и жизнь?
 Краузе упрямо сжал губы, но вслух произнес:
 - Раз все официально – вопрос исчерпан. Хотя это и вразрез с законом.
 Голос собеседника смягчился.
 - Ну вот и ладненько. Ты не кипишуй, старина, - тон Вартова вновь сменился, приобретя нотки фамильярности. – Ты же знаешь как у нас все. Рука руку моет. Я тебе помочь стараюсь, если все пройдет гладко – похлопочу, чтобы тебя восстановили в звании.
 - С какой это стати? – с подозрением спросил Краузе.
 В трубке раздался короткий смешок.
 - Считай, что я лично заинтересован чтобы все прошло гладко.
 - Буду иметь ввиду, - сухо ответил следователь.
 Закончив разговор Краузе, выдохнул и щурясь взглянул на солнечные блики, играющие по воде. Разговор с Вартовым лишь укрепил подозрения, созревающие в подсознании.
 
***
 - Что это? – Рейнхардт поднял глаза на Рифта, положившего перед ним на стол карту памяти.
 - Фотки, – мрачно произнес бывший археолог, - Я должен был сразу догадаться. Тебе стоит взглянуть.
 Секунды заминки пока ноутбук распознавал носитель данных показались Никласу нестерпимо долгими. Рейнхардт в ожидании равномерно постукивал кончиками пальцев по столу.
 Наконец раздался звуковой сигнал и появилось окно автозапуска. Щелчок мыши и перед Рейнхардтом возникла галерея фотографий.
 На нескольких снимках с разных ракурсов было запечатлено тело Лазаря, обнаруженное в доме и следы грязи вокруг него. На оставшихся изображениях были зафиксированы следы и странные отметины, обнаруженные на участке.
 Рейнхардт внимательно изучил фотографии, иногда задерживаясь и приближая отдельные участки. Наконец он откинулся в кресле и поднял взгляд на Рифта.
 - Я не вижу ничего особенного.
 - Меня смущает объем повреждений мягких тканей. Ты только посмотри - у него выедена вся брюшная полость! – Рифт ткнул пальцем в один из снимков на котором была изображена нелицеприятная картина.
 Рейнхардт вопросительно приподнял бровь.
 - Ты говорил о какой-то догадке…
 Рифт набрал в грудь воздуха.
 - Следы глины около тела, - он указал на фотографию. - Поначалу я предположил, что возможно это грязь с обуви убийцы. Но если присмотреться, то можно заметить, что следы так же имеются и на одежде убитого около живота.
 Рейнхардт нахмурился, подавшись вперед.
 - Ты хочешь сказать, что…
 - Я хочу сказать, что вчера вечером я что-то видел на заднем дворе дома Лазаря. Что-то шныряло там по кустам.
 Рейнхардт молча смотрел на Рифта, в воздухе повисло тяжелое молчание.
 - Я уже встречал похожие следы, – наконец произнес Никлас. – Тогда в Египте.
 Наступившую тишину нарушило жужжание виброзвонка, Рейнхардт сжав губы принял вызов.
 - Лев Иванович, мы уже заждались вестей.

***
 Секционная при бюро судебно-медицинской экспертизы была отделана обычным бледно голубым кафелем, встречающимся сплошь и рядом на территориях бывшего союза. Холодный, изредка мерцающий свет от люминесцентных ламп под потолком создавал гнетущую атмосферу.  “Нафталиновый привкус социализма” - как сказал бы отец Рейнхардта если бы был еще жив. 
  Уже раздетое тело Иосифа Лазаря находилось на секционном столе по центру помещения. Вошедший судмедэксперт на ходу застегивая халат сухо поздоровался с Кэтрин и Рейнхардтом окинув их безразличным взглядом и крепко пожал руку Краузе. На мелькнувшем бейджике девушка успела прочесть его имя - Василий Эдуардович Тихомиров. Попросив обождать пару минут, он отошел к раковине слева у входа и тщательно вымыл руки подготавливаясь к вскрытию. Ему на вид было лет пятьдесят с лишним, жилистая высокая фигура, коротко стриженные по военному образцу волосы с проседью. 
 - Я так понимаю вы будете присутствовать? – поинтересовался Тихомиров, снова обернувшись к Краузе, вытирая руки рифленым полотенцем. Присутствие его и Кэтрин он полностью проигнорировал, что не укрылось от взгляда Джона.
 - Да, - ответил Краузе опередив Рейнхардта, - я, агент Якимова и...
 Равнодушный взгляд судмедэксперта скользнул по присутствующим:
 - Вас я знаю, капитан Краузе, а вот кто эти люди мне не известно.
 Рейнхардт усмехнулся, по выправке и манере речи Тихомирова он уже предположил, что передним бывший военврач.
 - Мы уже поздоровались, а теперь предлагаю представиться, - он прочитал имя судмедэксперта делая ударение на каждом слове, - Василий Эдуардович Тихомиров. Меня зовут Джон Рейнхардт, отдел “Омега” при Организации Объединенных Наций. Я нахожусь здесь со своими людьми по особому заданию и в данный момент нам требуется ваше содействие…
 Тихомиров отмахнулся.
 - Для меня не имеют значения ваши звания и регалии, если Лев Краузе подтверждает, что ваше присутствие санкционировано, пусть будет так.
 - Все согласовано, - Краузе указал пальцем наверх.
 - Вот как, - хмыкнул судмедэксперт, привычными движениями надевая хирургические перчатки, - в самой Москве?
 Подготавливая необходимые инструменты, он бросил в сторону:
 - Кто-то из вас имеет квалификацию в области судебной медицины?
  Рейнхардт незаметно тронул Кэтрин за плечо и она, бросив на него настороженный взгляд произнесла:
 - У меня есть.
 Тихомиров включил операционный светильник, галогеновый свет залил тело Лазаря, и судмедэксперт впервые обратился к Кэтрин:
 - Якимова, да? Чего ждем? Перчатки и маску – будете ассистировать.
 
***
 В сумраке конференц-зала среди обволакивающей табачной дымки ярко сиял экран ноутбука.
 - Волкова прислала информацию от криминалистов, с раннего утра они работают в доме Лазаря, - Корхонен бегло просмотрел отчет. – Ругается, конечно, что мы вчера все разворошили. Тем не менее – подтвердилось. Вероятно, имеется свидетель.
 - Известно кто? – спросил Рифт откидываясь на спинку кресла и закуривая сигарету. - Отчет по телам из храма уже поступил?
 Корхонен отрицательно качнул головой.
 - Еще разбираются, проводят опознание.
 Никлас, окутанный клубами сигаретного дыма, нетерпеливо побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.
 - Слишком медленно, мы теряем время… А что, если мы пойдем от обратного? – вдруг произнес он, вставая и подходя к Корхонену. - Что мы видели на месте в храме?
 Алекси вопросительно взглянул на него и пожал плечами.
 - Около трех десятков тел. Если допустить, что кому-то удалось выжить в этом кошмаре, то очень странно что не было до сих пор обращения в полицию.
 Затянувшись сигаретой, Рифт небрежным движением пальца стряхнул пепел и медленно кивнул.
- Верно. Что неизбежно подводит нас к мысли, что маловероятно, что этот выживший, кто бы он ни был - мужчина или женщина - из числа прихожан.
 Корхонен заинтересованно подался вперед.
- То есть ты хочешь сказать, что кто-то смог выбраться из мясорубки в храме и после этого направился к дому Иосифа Лазаря?
 - Что нам сейчас известно? – Рифт проигнорировал вопрос, будучи погруженным в свои мысли - Я обрисую картину в общих чертах, как я вижу ее сейчас. С учетом фактов, которыми мы располагаем. На одной чаше весов мы имеем ночную службу, церемонию или инициацию за закрытыми дверьми. На ней присутствует ограниченное число прихожан. Это культ, тайное общество, секта – кольца это подтверждают. На другой чаше - у нас фигура киллера, с почерком, которого связаны архивные дела на протяжении второй половины двадцатого века. Все эпизоды связаны с религией в той или иной степени. Имитатор, последователь или же междоусобные разборки? – Никлас замолчал, задумавшись и вновь затянувшись тлеющей сигаретой.
 Корхонен щелкнул пальцами привлекая внимание.
 - Ник, ты помнишь я нашел пулю, засевшую в одной из створок? Я не придал этому большого значения в тот момент, но ведь это все объясняет!
 Рифт нахмурился.
 - Ты хочешь сказать…
 - В храме был выживший. Он сбежал. В него стреляли. Возможно, он был ранен и искал, где укрыться. Направившись к Лазарю, который был связан с настоятелем Малахием - он привел за собой и убийцу.
  Глаза Рифта сузились, тлеющая сигарета ярко вспыхнула.
 - Если это так - нам необходимо добраться до него первыми.

***
 - Итак, - начал Тихомиров, включив диктофон, - фиксируем: мужчина, Иосиф Вениаминович Лазарь, возраст 67 лет.
 Его голос звучал размеренно, словно он комментировал шахматную партию.
 – Вскрытие проводится при свидетелях: капитан Краузе, агенты отдела “Омега” – Рейнхардт и Якимова.
 Он наклонился, внимательно рассматривая проникающее отверстие во лбу.
 - Пулевое ранение в лобной области, ближе к корневой зоне носа. След от пули довольно крупный, - он кивнул Кэтрин. – пинцет пожалуйста.
 Кэтрин подала ему пинцет в протянутую руку. Инструмент ловко скользнул в канал раны, послышался металлический звук. В помещении стало на мгновение тихо.
  Тихомиров бросил проницательный взгляд на Краузе.
 - Пуля насквозь не прошла, застряла в клиновидной кости. Экстрагирую.
 Потребовалось несколько попыток и ощутимое усилие, прежде чем деформированный кусок металла лег в лоток.
 Когда очередь дошла до живота, хладнокровие Тихомирова впервые поколебалось.
 - А вот такого мне видеть не приходилось…
 Он наклонился над неравномерными краями раны всматриваясь в зияющую брюшную полость.
 - Внутренности отсутствуют. Края похоже обглоданы… Слизистая и оставшиеся фрагменты тканей покрыты мелкими рваными следами.
 Он шумно выдохнул и поправил лампу.
 - Куски брюшины буквально вырваны, а не вырезаны. Так… А это еще что?
  Взяв пинцет, Тихомиров что-то попытался подцепить внутри, но, по-видимому, неудачно.
 - Скальпель, - он протянул руку не глядя.
  Инструмент лег в его руку, и патологоанатом вновь сосредоточился на своей работе, скупые движения рук выдавали его напряжение.
 - Попался… - наконец выдохнул он и вдруг резко отпрянул, опрокинув тележку. Инструменты зазвенели по полу.
 - Что вы, на хрен, мне сюда притащили? – голос Тихомирова потерял былую сдержанность, он был бледен.
 Кэтрин, сделав несмелый шаг заглянула внутрь. То, что она увидела заставило ее на мгновение утратить дар речи. Мерзкий холодок пробежал по спине.
 Что-то белесое, похожее на комок спутанных нитей извивалось внутри, стараясь втянуть себя обратно в мертвые ткани.
 - Что там? – послышался голос Рейнхардта.
  Паразиту потребовалось несколько секунд чтобы вновь скрыться в теле. Кэтрин отступила на шаг, ноги внезапно стали ватными.
 - Что там? - повторил Рейнхардт свой вопрос.
 Сглотнув ком в горле она наконец смогла из себя выдавить:
 - Похоже какой-то паразит. Никогда не видела ничего похожего… напоминает солитера.
 Краузе, как зачарованный сделал неуверенный шаг вперед собираясь посмотреть, на Рейнхардт остановил следователя, положив руку на плечо. В его голове всплыл недавний разговор с Рифтом.
 - Тело сжечь, - голос Рейнхардта был сухим, не терпящим возражений. – Всех сотрудников, кто имел с ним дело, а также членов их семей – изолировать и проверить. Возможна биологическая угроза.

***
  Корхонен со вздохом вычеркнул еще одно имя, на которое он возлагал надежды. Список сокращался, но недостаточно быстро. Мысли периодически возвращались к архивным делам и странной схеме, которую он обнаружил.
  - Что в итоге думаешь насчет дела Дюваль? – спросил он, обращаясь к Рифту, работающему поодаль. 
  Тот потер лоб, сверившись с информацией на экране ноутбука, и что-то записал в блокнот.
 - Я не могу понять смысл древа жизни, это ускользает от меня. Какой смысл несет смещение сефирот?
 - Возможно, это карта? – предположил Корхонен.
 - Абсурд. Карта чего? Взаимосвязей? – Рифт перелистнул несколько страниц назад и погрузился в чтение, пробормотав: – Все каббалистическое древо и есть карта взаимосвязей, это и так очевидно.
 - Возможно, ты задаешь неправильный вопрос, поэтому и не видишь ответа, - заметил Корхонен.  - Ты пытаешься понять “для чего”, вместо “зачем”.
 Рифт фыркнул.
 - А разве это не одно и то же?
 Корхонен покачал головой.
 - Нет. Задавая вопрос “для чего”, ты пытаешься понять то, для чего у тебя недостаточно знаний. А вопрос “зачем” позволяет понять причину изменений.
 Рифт оторвался от исчерченных листов и с плохо скрытым удивлением поднял глаза на бывшего военного.
 - Это может иметь смысл.
 Помолчав, он спросил:
 - Слушай, я никогда не спрашивал, но мне интересно – как тебя занесло в SIG-51? Если не секрет, конечно.
 Корхонен хмыкнул, не отрываясь от монитора.
 - Нет никакого секрета. Я служил в Ираке, незадолго до вывода войск. Мы были в патруле, когда нас направили на помощь какому-то подразделению, попавшему в засаду неподалеку. Как ты можешь догадаться, это была одна из оперативных групп - SIG-38 если точнее. Ты, кстати, был знаком с ними.
 Рифт отрицательно покачал головой:
 - Не припоминаю такой номер.
 Корхонен пожал плечами и снова углубился в работу.
 - Неудивительно. Только номер и остался. Они сопровождали тебя в Египте.
 Лицо Рифта потемнело от нахлынувших воспоминаний.
 - Шеремет никогда не говорил мне об этом…
 - А нужно ли было? – задал собеседник риторический вопрос.

***
 Кэтрин стянула перчатки и скомкав бросила их в урну. Тщательно вымыв руки, она вцепилась в раковину и взглянула на себя в зеркало. Нижняя губа нервно подрагивала.
 - Возьми себя в руки, Кэт… - обратилась она к отражению сжимая кулаки.
 Она гнала от себя воспоминание о копошащейся, извивающейся массе белесых нитей расплетающейся и скрывающейся в теле Лазаря. В памяти всплыл Лев Краузе, озадаченно взирающий на присутствующих, Тихомиров, деловито отдающий распоряжения по телефону и Рейнхардт хранящий молчание.
 Кэтрин тряхнула головой отгоняя мысли. Вытерев насухо руки, она вышла из уборной и по слабоосвещенному коридору направилась к выходу на парковку.

 У “Импалы” она сразу узнала поджарую фигуру Тихомирова, поглощенного разговором с Рейнхардтом.
 Краузе с сигаретой стоял в стороне, но недостаточно далеко, старательно делая вид, что не слышит диалога. Кэтрин понимала его любопытство, следователь должно быть подозревал, что его используют в темную.
  Она подошла к нему и попыталась улыбнуться.
 - Думаю вы не ожидали такого поворота?
 Бровь Краузе поползла вверх.
 - Я вообще уже не понимаю, что здесь происходит. С момента вашего приезда все словно летит к черту на куличики. Вы мне объясните, что черт возьми произошло на вскрытии?
 От взгляда следователя не укрылась секундное замешательство, отразившееся на лице Якимовой.
 - Мы обнаружили биологическую форму жизни, - ее слова прозвучали неубедительно.
 - Вот так просто? – скептично хмыкнул Краузе. – Взяли и обнаружили?
 Он смял недокуренную сигарету и швырнул ее в мусорный бачок.
 - Слушайте, не хотите посвящать меня в свои тайны – я понимаю. Но я должен знать, во что меня втянули.
 Оглянувшись на Рейнхардта, Кэтрин вновь взглянула на Краузе:
 - Мы охотимся на очень опасного человека, Лев Иванович. Он постоянно оказывается на шаг впереди, и он непредсказуем.
 Отвернувшись, она быстрым шагом направилась к “Импале”.

  ***
 - Несложно было понять почему возникла задержка со вскрытием. “Чертог” решил прислать своего человека - и это вы. Разве не так? – надавил Рейнхардт
 Тихомиров бросил испытующий взгляд, затем вдруг скрипуче рассмеялся.
 - Вы проницательны. Что нас выдало?
 Рейнхардт прищурился и начал загибать пальцы.
 - С чего бы начать? Для начала – сотрудники, которых вы прислали за телом. У них была форма без стандартной символики - первый звоночек. Затем…
 Тихомиров, все еще ухмыляясь, поднял руки, символически показывая капитуляцию.
 - Я понял, понял. Прокололись в деталях. Да, мы решили, что вам не помешает помощь. Тем более, вы находитесь в нашей юрисдикции.
 - С вашего позволения, разумеется, - вежливо откликнулся Рейнхардт.
 - Всегда рады помочь, нас многое связывает, - проницательные глаза Тихомирова переместились на подошедшую Кэтрин. – А вот и мой ассистент. Недурно справились, недурно.
 - Спасибо, - сухо ответила она.
 - У нас еще полно дел, - Рейнхардт бросил взгляд на часы и протянул руку Тихомирову, - но я рад, что кто-то прикрывает наши спины.
 - Кто-то же должен, - судмедэксперт ответил твердым рукопожатием. – Здесь творится какая-то чертовщина. Не Верхнеозерск, но все же.
 - Кстати, - Рейнхардт остановился у машины и обернулся к Тихомирову. – Не подскажешь кого-нибудь, кто может дать нам больше информации про Иосифа Лазаря?
 - Про Лазаря? – Тихомиров прищурился. – Сдается мне, вопрос не так прост, как звучит. Есть один человек. Странный, конечно, но, если вам кто и сможет что-то рассказать, так это он. Зовут Виссарион Феоктистов. Он по молодости когда-то вместе с Лазарем занимался исследованиями по истории этих краев.

***
 Не в первый раз Рифт с досадой вспомнил, как потерял сумку во время бури пять лет назад. С тех пор он так и не смог в полной мере восстановить утраченные материалы. Здесь, в своем номере, имея доступ ко всему архиву “Омеги” и материалам Лазаря – он тем не менее чувствовал себя беспомощным.
 Шаг за шагом он начинал заново, пытаясь выстроить систему символов на кубе. Ему удалось понять логику последовательностей Лазаря, но это было бессмысленно. Корхонен был прав: древо жизни являлось отправной точкой, и Лазарь это очевидно знал. Порой Рифту казалось, что он почти уловил систему, но затем иллюзия рушилась. Очередной лист заполнялся исправлениями и стрелками, превращаясь в беспорядочный лабиринт.
 Скомкав бумагу с расчетами, он раздраженно отбросил ее в сторону.
 - Я не понимаю… - пробормотал Рифт себе под нос, рассматривая куб, левитирующий над ладонью. В голове всплыла запись из дневника Лазаря: “Просто мертвый кусок металла”.
 Ощущая уже привычное покалывание в кончиках пальцев, он слегка шевельнул ими и артефакт начал медленно вращаться вокруг своей оси. На слегка поблескивающих в свете настольной лампы гранях - перед глазами Рифта поплыли угловатые символы.
 Мысли сами собой свернули в иное русло: выживший.
 Пустой ковчег в храме оказался неприятным препятствием. Директор, перед заданием, четко дал ему понять, что крайне важно получить то, что оказалось в руках местных жителей. Как он выразился: “Они не понимают, что к ним попало”. Но, чем больше Рифт прокручивал все у себя в голове, тем яснее становилось: они знали куда больше, чем Дитрих. Больше, чем он сам.
 Единственный вариант, который логично напрашивался: выживший унес лазуритовую пластину с собой. Оставалось только надеяться, что Корхонен вычислит личность беглеца и они доберутся до него раньше убийцы.
 Рифт поместил куб обратно в контейнер, он чувствовал, что ему не хватает фрагмента головоломки, чтобы все встало на свои места. И тогда он расколет эту загадку.
 Пальцы нащупали в кармане пачку сигарет. Пустая. Последнюю он выкурил около часа назад. Где-то неподалеку, чуть дальше по улице был магазинчик, там наверняка можно купить. Рифт встал и накинув куртку, невольно задержался взглядом на клинке алтарника, оставленном на столе с прошлой ночи. С ним все было проще, но сначала требовалось немного проветриться.
 
***
 “Импала” мягко шла по дороге, подвеска проглатывала неровности покрытия. Рейнхардт собирался подбросить Якимову до отеля, а затем отправиться к Феоктистову.
 - “Чертог”? – наконец не выдержала Кэтрин. – Что они тут делают?
 В ее планы они не входили, это вызывало беспокойство. Ситуация была сложна сама по себе, а тут еще один переменный фактор. Ей хватало своенравного Рифта, который и без того любил выходить за рамки протоколов.
- Мы на их территории, - ответил Рейнхардт, не отрывая взгляд от дороги. - Без их ведома мы бы не смогли так свободно действовать. Ресурсы у них, конечно, уже не те, что при Советах, но влияние сохранилось.
 Кэтрин отвернулась, ногти впились в ладонь. Чем больше сторон оказывалось вовлечено, тем выше становились риски.
 - Ты выглядишь взволнованной, - обронил Рейнхардт, не отвлекаясь от дороги.
 Подавив вздох, Кэтрин отвернулась и с деланным безразличием уставилась в окно.
 - Все сплелось в такой клубок, что я не представляю, как мы будем его распутывать.
 - По ниточкам, Кэт. По ниточкам, пока не доберемся до сердцевины.
 Рейнхардт включил поворотники и свернул на перекрестке в сторону отеля дальше по улице.
 - Какой у нас план? – спросила Кэтрин, после минутного молчания.
 - Заеду еще в одно место, - произнес Рейнхардт, притормаживая возле обочины. - Хочу прояснить несколько вопросов, прежде чем предпринимать дальнейшие действия. Передай остальным, чтобы никуда не срывались, особенно это касается Ника.

***
 Отель встретил тишиной и прохладой, в одном из кресел в холле виднелась одинокая женская фигура. Из коридоров изредка доносились приглушенные шаги персонала обслуживавшего номера.
 Заглянув в конференц-зал Кэтрин увидела Корхонена, сосредоточенно работавшего за ноутбуком, рядом лежала стопка распечатанных листов бумаги.
 - Привет! – окликнула его Кэтрин, остановившись на пороге. – А где Ник? Я думала он с тобой.
 Корхонен оторвался на мгновение от экрана.
 - Ушел в свой номер около пары часов назад. Скорее всего возится со своими побрякушками.
 - Рейнхардт вернется чуть позже, сказал дождаться его.
 Корхонен только кивнул, не отрываясь от экрана.
 Кэтрин, задержалась на секунду, но видя, что Алекси поглощен работой направилась к номеру Рифта. По пути ей встретилась одна из горничных, катившая тележку с бельем.
 Остановившись перед дверью Рифта, она постучала. В ожидании Кэтрин нервно покусывала губы оглядываясь по сторонам пустого коридора. Подождав еще немного, она нажала на ручку двери, и та неожиданно открылась, замок оказался не заперт. 
  В апартаментах было темно, шторы плотно задернуты. Постель не разобрана, на столе разложены инструменты и склянки с какими-то жидкостями, на расстеленном материале поблескивая в отраженном из коридора свете – клинок.
 - Ник, ты тут? – спросила она в пустоту номера.
  Ответом ей была тишина. Кэтрин сделала неуверенный шаг внутрь; под ногой скрипнула половица, заставив сердце учащенно забиться.

***
 Двухэтажное здание краеведческого музея было еще дореволюционной постройки, когда-то бывшее частной усадьбой. Большие окна, выходили в небольшой сад, примыкающий к улице. В приемной Рейнхардта встретила гробовая тишина, прерываемая лишь тиканьем часового механизма.
 - Мне хотелось бы увидеть Виссариона Феоктистова, – произнес он, окидывая оценивающим взглядом пожилую женщину, которая по всей видимости была смотрителем краеведческого музея.
 - Он сейчас занят и никого не принимает, - ответила смотрительница, бросив беглый взгляд поверх очков на посетителя и вернулась к книге, лежащей перед ней на столе.
 - Неужели? - сдержанно усмехнулся Рейнхардт. - Передайте ему, что старый друг Лазарь передает ему привет. Уверяю вас, это его заинтригует.
 Ход был рискованным, но Рейнхардт ставил на то, что слухи про антиквара еще не успели широко распространиться.
 Повисла пауза, затем тяжело вздохнув пожилая женщина одарила гостя неодобрительным взглядом. Встав из-за стола и всем своим видом показывая, что ее отвлекают от важного дела по пустяку - она неторопливо направилась в заднюю часть здания.

 Через некоторое время смотрительница вернулась и с подозрением глядя на гостя бросила:
 - Он готов вас принять. Вот уж не знаю, чем вы его так заинтересовали, - она указала на дверь в конце коридора
 - Благодарю, - ответил Рейнхардт с легкой улыбкой.
 Пройдя мимо, он обернулся.
 - Вам не помешало бы быть повежливее.
 Та только всплеснула руками, по всей видимости укрепившись в своих выводах.
 - Ишь чего, иностранцы меня еще учить будут, - буркнула она, опустив взгляд.
 Усмехнувшись в ответ на колкость, Рейнхардт зашагал к кабинету Феоктистова.

 Постучав костяшками пальцев в дверь, он нажал на ручку.
 Дверь, слегка скрипнув распахнулась. Внутри за дубовым столом, покрытым зеленым сукном, сгорбившись сидел высокий старик с всклоченными волосами и водя лупой беззвучно шевелил губами над раскрытой книгой. Однако услышав, как распахнулась дверь он поднял взгляд и прищурился, внимательно изучая Джона.
 - Я тебя не знаю, – уверенно произнес старик и выжидательно откинулся на спинку стула.
Рейнхардт позволил себе вежливо улыбнуться, его глаза неотступно следили за Виссарионом.
 - Нет, не знаете. Но я пришел к вам не просто так, - Рейнхардт придвинул стул и сел напротив Феоктистова.
 - Что же произошло раз про меня кто-то вспомнил? – старик деланно покачал головой. – Что приключилось на этот раз?
 - Я не соврал, упомянув фамилию Лазарь, дело в том, что он мертв, - Рейнхардт сделал паузу изучая реакцию Феоктистова. - Застрелен.
- Малец, ты мне так и скажи если меня подозреваешь, - взгляд старика вдруг сделался пронзительным и ясным.
 Рейнхардт хладнокровно выждал паузу, затем произнес, переходя на “ты”:
- Если бы я подозревал тебя, то наша беседа была бы иного характера.
 Старик был явно непрост. Что-то было в нем неестественно. Взгляд? Поза? Манера держаться? Рейнхардт не мог ткнуть в это пальцем, но нутром чуял в нем какую-то неправильность.
 Феоктистов вдруг дружелюбно улыбнулся.
 - Ох уж эти беседы “иного характера”. Не те они уже сейчас. Потеряли изобретательность. Вот например: вы знаете, что такое “испанский осел”?
 - Что? – удивленно переспросил Рейнхардт.
 - “Испанский осел”, - повторил старик, не отрывая взгляда от собеседника. – Это крайне примитивный, но весьма действенный способ, которым инквизиция развязывала языки. Мне стоит рассказать поподробнее?
 - Не стоит, - Рейнхардт поймал себя на мысли, что старик мастерски перехватил инициативу.
 Улыбка сползла с лица Феоктистова.
 - И хорошо. Ни к чему нам здесь такие подробности. Признаюсь, вы меня заинтриговали упоминанием Лазаря.

***
  Едва Рифт вошел в лобби отеля, как навстречу ему из кресла у стены поднялась девушка. Она показалась ему знакомой, но прежде, чем он смог понять, где ее видел, она, быстро оглянувшись по сторонам вложила ему в руки аккуратно сложенный листок бумаги.
 - Прочтите. Вас заинтересует, – шепнула она ему и, не давая Никласу опомниться, почти бегом вышла из отеля.
 Проводив ее взглядом, Рифт убрал листок во внутренний карман пиджака. И только тогда вспомнил, откуда он ее знает: это была та блогерша, которую задержали возле храма в ночь убийства.
 Не став задерживаться в холле, он направился в свой номер.

 Обнаружив, что дверь не заперта, Рифт замер на мгновение, прежде чем войти. Рука скользнула под куртку на рукоятку “Кольта”.
 Внутри, в кресле у окна, он увидел Кэт.
 - Ты? – с подозрением спросил Рифт. - Как ты сюда попала?
 Она, явно растерявшись, не сразу нашлась, что ответить.
 - Дверь была не заперта… - Кэтрин отвела взгляд. - Я зашла и решила тебя дождаться. Нам нужно поговорить.
  Никлас нахмурился; по выражению лица было ясно, что он не до конца верит ее словам. Его глаза беспокойно осматривали номер, выискивая следы вторжения.
 - Возможно, ты забыл закрыть дверь? – Кэтрин попыталась найти разумное объяснение.   
 - Возможно… - протянул он, безрезультатно пытаясь вспомнить, запирал ли замок перед уходом.
 Прикрыв за собой дверь, он прошел к столу и убрал оставленный на виду клинок.
 Кэтрин молча следила за ним затем набравшись решимости она заговорила:
 - Джон предан организации до мозга костей, семейное. Алекси не нашел себя вне войны, пусть теперь и невидимой… А у меня сын и не могу не задумываться какой мир его ждет. Все так изменилось. И чем дальше, тем хуже.
 - Возможно стоило принять иное решение, или выйти из игры, - отчужденно ответил Никлас.
 - Ты действительно изменился… - тихо произнесла Кэтрин.
 Повисло тяжелое молчание. Тени играли на лице застывшего Рифта. Кэтрин пыталась хоть что-то разглядеть в его глазах.
 - Что он ищет? – наконец произнесла она, избегая имен. – Скажи мне, ты стал его цепным псом?
 - Дитрих знает, что делает. А у тебя, как и у твоего отца нет доступа к этой информации.
 - Ты зря ему так доверяешь. То, что ты видел… Что видела я во время нашего прошлого задания в Мексике. Разве тебя не пугает то, что мы становимся пешками в игре, о которой ничего не знаем? - спросила Кэтрин вглядываясь в глаза Никласа в надежде увидеть хоть какую-то реакцию.
 Она не ошиблась. Рифт, дрогнув отвел глаза, но вслух произнес:
 - Пугает неизвестность. Пугает то, у чего пока еще нет названия. Мы соприкоснулись с чем-то, что древнее нас как вида.
  - Скажи, ты думал о том, чтобы все вернуть? Уйти. - нарушила молчание Кэтрин.
Рифт слабо улыбнулся, в его глазах промелькнула грусть.
 - Так вот о чем ты. Это невозможно. Это все, что у меня есть. Я ловлю себя порой на желании остановиться, но что мне тогда останется?
 - Просто жить, как все. Неужели этого мало? – Кэтрин развела руками.
 Губы Рифта упрямо сжались, и ей это было знакомо.
 - Это означало бы расписаться в том, что все было зря. Предать себя.
 - Я не понимаю, зачем тебе это… - Кэтрин покачала головой. – Не понимаю, Ник.
 Коснувшись кончиками пальцев ее щеки, он заглянул ей в глаза.
  - Когда-то одного альпиниста спросили: “Зачем тебе на Эверест?”. Ответ был: “Потому что он есть”.
 - И что с ним случилось?
 Рифт пожал плечами, взял вчерашнюю бутылку бурбона и отхлебнул из горла.
 - Он погиб.

 Стук в дверь прервал их разговор. На пороге появился Корхонен.
 - Я вычислил беглеца. Один из алтарников. Их было двое.
 Сухая констатация факта. Но в голосе отчетливо было слышно удовлетворение.
 В глазах Рифта зажегся азарт.
 - Алтарник. Все сходится. Только он мог быть достаточно близко… - он оборвал себя на полуслове. – Отличная работа, Алекси. Я даже не подумал об этом.
 - Близко к чему? – прищурился Корхонен, пропуская комплимент мимо ушей.
 Никлас замешкался, но быстро нашелся с ответом.
 - Я говорил на брифинге, что обнаружил пустой ковчег. Парень унес содержимое с собой.
 - Нам понадобится помощь в его поисках, - заметил Корхонен.
 - Дождемся Джона, прежде чем предпринимать действия, - осторожно напомнила Кэтрин.
 Рифт дернулся, чтобы возразить, но сдержался.
 - Тогда я вернусь к работе.

 Оставшись наедине с собой, Рифт, упал в кресло. Спохватившись, достал записку и развернув ее прочитал сообщение, написанное аккуратным, чуть дрожащим, почерком:
“У меня есть важная информация, по вашему делу. Это может вас заинтересовать. Приезжайте завтра в двадцать минут одиннадцатого по адресу: ул. Свердлова 5”.

***
 Феоктистов, сгорбившись за столом и сцепив пальцы внимательно слушал рассказ Рейнхардта.
 - Так значит смерть Иосифа связана с этой бойней? – проскрипел он, подводя итог.
 Агент неопределенно пожал плечами.
 - Все указывает на это.
 - Вот что я скажу, - медленно произнес старик обдумывая услышанное. - Дело не в Иосифе Лазаре. Если ты хочешь докопаться до правды, его личность имеет мало значения, причины значительно глубже. Всем заправлял убитый священник – Малахий. Йося был просто шестеркой на побегушках, он давно запутался в паутине лжи, которую свил настоятель.
 - За всем стоял Малахий, я правильно понимаю? – Рейнхардт задумался. – Но чего он добивался?
 - История этой местности весьма занимательна, - Феоктистов, встав подошел к окну. Клонящееся к горизонту солнце подсветило его силуэт. – Я расскажу местный миф. Легенду если хочешь. Сейчас она давно уже забыта, стерлась из памяти поколений. Но в начале прошлого века ее еще можно было изредка услышать.
 Рейнхардт искренне пожалел, что не взял с собой Рифта.
 - Я могу записать наш разговор? – тактично спросил он.
 Феоктистов, не поворачиваясь к нему махнул рукой.
 - Валяй.
 Положив телефон на стол, Рейнхардт включил запись.
 - Я сначала зайду немного, с другой стороны, чтобы стало понятнее, - начал старик. - Полагаю ты уже подметил, что у людей здесь встречаются весьма архаичные имена?
 - Есть пара на примете, - отозвался агент.
 Феоктистов повернулся к нему и прищурился, по его лицу пролегли резкие тени.
 - Я тоже это заметил, когда приехал сюда впервые. С азартом углубился в генеалогические исследования. Знаешь, что я обнаружил?
- Нет, - честно признался Рейнхардт.
- Я составил несколько древ и уперся в тупик. Не тот, когда следы теряются в глубине веков. А буквальный.
 Старик ребром ладони резанул воздух, словно подчеркивая свои слова.
Рейнхардт скептически приподнял бровь.
 - В каком смысле? Разве…
- Сейчас поясню, - прервал его Феоктистов. - В тех случаях, которые я имею ввиду, след обрывается примерно в середине восемнадцатого века. Словно целые семьи возникли из воздуха и поселились здесь. Обычно как: приезжие, потомки местных, переселенцы – какие-то ниточки все равно тянутся вглубь времен. А тут ничего. Просто ничего.
 Старик затих на мгновение, прежде чем продолжить.
 - Так вот, было предание, устное конечно – о том, что в этих краях некогда существовало поселение, община, довольно закрытая. По виду: все чин чином. Но недобрые слухи ходили, что они поклоняются языческим богам и проводят ведьмовские шабаши или же жертвоприношения – тут каждый рассказывал кто во что горазд. Кто теперь разберет, как оно было на самом деле.
 - И больше никаких подробностей?
 Феоктистов хитро прищурился.
 - Никаких. Но самое интересное начинается после. Говорят, в столице, то бишь Санкт-Петербурге на тот момент - прознали про эту ересь. То ли им кто-то донес, то ли сами пронюхали – загадка истории. Но соль в том, что больше никто и никогда не слышал про эту общину. Даже записи о ней, до каких смогли дотянуться - уничтожили.
Рейнхардт озадаченно потер лоб.
 - Ты намекаешь, что здесь пустили корни их потомки и все это связано?
 Старик с деланным сомнением пожал плечами.
- Я ни на что не намекаю. Ты можешь сопоставить факты с мифом и сам сделать выводы. Пространства для трактовок, мне кажется, не столь много. Как я думаю – все стыкуется просто замечательно.
 Рейнхардт выключил запись и встал, пытаясь переварить услышанное.
 - Ты неожиданно очень сильно помог. Если возникнут вопросы – возможно мы снова встретимся.
 - Всегда рад помочь, - усмехнулся в бороду Феоктистов.
 - Один вопрос, - Рейнхардт замер на пороге, внезапная дружелюбность старика его настораживала. – Почему ты мне все это рассказал?
 Что-то промелькнуло в глазах Феоктистова, то ли насмешка, то ли веселье.
 - У всех есть свои слабости. Я - не исключение.

***
  Уже смеркалось, когда в придорожный мотель, расположенный рядом с основной автострадой, ввалился человек. На вид он был молод около двадцати лет, но лицо было осунувшимся, а взгляд затравленным. На одном плече у него болтался потрепанный походный рюкзак средних размеров, вторая рука висела на перевязи. Одет он был, несмотря на летнюю погоду в бежевые штаны карго и плотную куртку цвета хаки, на ногах были походные ботинки.
 Женщина средних лет на ресепшене одетая в неброский темный брючный костюм с дешевой косметикой на лице, встала из-за стойки ресепшена и направилась к незнакомцу.
 - Вам чем-то помочь? – вежливо обратилась она к молодому человеку.
 Тот в ответ выдавил из себя улыбку.
 - Мне нужен номер с ванной, на одну ночь и только, – он протянул мятые купюры, - я думаю здесь достаточно и пожалуйста, - в его голосе проскользнули умоляющие нотки, - никому ни слова обо мне.
 - Вас кто-то преследует? – задала вопрос администратор, взяв деньги из его рук, по его помятому виду и озирающемуся взгляду она предположила, что незнакомец от кого-то скрывается, - возможно вам стоит обратиться в полицию?
 - Нет, - отрицательно помотал головой парень, при этом нервно оглянувшись на улицу, - просто выдался тяжелый день, я с утра в дороге.
 Женщина вернулась за стойку и, вновь смерив оценивающим взглядом незнакомца, защелкала клавишами компьютера.
 - Есть свободный номер с ванной на втором этаже, - она отсчитала несколько купюр, протянула оставшиеся обратно парню и подытожила, - две тысячи рублей за сутки.
 - Отлично, - выдохнул он, сгреб купюры здоровой рукой, неловким движением засовывая их в карман.
 - Паспорт? – прозвучал следующий вопрос.
  Парень вздрогнул, словно его ударили.
 - Я… Я потерял его. Без регистрации нельзя обойтись? – его голос дрогнул.
 Администратор поджала накрашенные губы…
 - Вообще-то нельзя…
 Юноша смотрел на нее с отчаянием, в его глазах читался неприкрытый страх.
 - Мое имя Симеон. Если для вас это так важно – внесите после того, как я съеду. Пожалуйста, - добавил он тише.
 - Ладно, если что - скажу, что никого не видела. В первый раз что ли… Но чтобы никаких проблем, - женщина подчеркнула последние слова, протягивая ключ. - Проходите, ваш - пятый номер.
 - Спасибо! Да, да, я понял, - сбивчиво ответил юноша, скривившись от боли, случайно пошевелив рукой на перевязи. Сделав шаг к лестнице, он вновь нервно оглянулся в сторону входа.

 Поднявшись на второй этаж, Симеон огляделся – лестничный пролет выводил в коридор, уходящий в обе стороны. Слева и справа тянулись двери комнат. Мотель был относительно небольшим, всего пара десятков номеров.
 Поправив рюкзак на плечах, Симеон довольно быстро отыскал дверь с нужной цифрой на ней и, отперев дрожащей рукой замок, зашел внутрь.


***
 Было уже за полночь, когда колокольчик у входной двери неожиданно звякнул. При его звуке женщина за стойкой ресепшена нехотя поставила на паузу фильм, за просмотром которого она коротала ночную смену при свете настольной лампы.
 Вошедший был одет практически во все черное, но в глаза сразу бросались: расстегнутый тренч старого фасона и обувь – поношенные, кожаные сапоги коричневого цвета на каблуке. Поверх голенищ были опущены потрепанные черные джинсы.
 - Желаете снять номер? – машинально задала заученный вопрос администратор.
 Неизвестный, остановившись посмотрел на нее и вежливо улыбнулся. На взгляд его возраст было сложно определить, лет тридцать, возможно сорок.
- О нет, мадам, не извольте беспокоиться, - произнес он, обратив внимание на ее обручальное кольцо. - Я ищу друга. Он упоминал, что остановится в вашем мотеле. 
 Странное дело, отметила про себя женщина - под разными углами лицо незнакомца словно менялось в возрасте. Под одним углом он выглядел молодым юношей лет двадцати, а стоило ему немного повернуть голову так и все сорок или пятьдесят можно было дать.
  Ночной гость вызывал у женщины необъяснимое чувство тревоги, было что-то неестественное в том, как он выглядел и говорил. Еле уловимый акцент в словах, подчеркнутая вежливость в общении и лицо, по которому как ей казалось, при слабом освещении, порой пролегали тени словно живущие своей жизнью.
 - Как зовут вашего друга? – наконец произнесла администратор, у нее зародилось смутное подозрение, что речь идет о молодом парне с рукой на перевязи, который остановился в одном из номеров. 
 - О, у него довольно редкое имя - Симеон, - ответил гость. - Я думаю вы бы запомнили его - у него есть проблемы с рукой. Упал давеча за городом, увлекается промышленным туризмом, знаете ли, – по лицу незнакомца пробежала легкая улыбка.

***
 Симеон всеми силами старался не задремать. Он сидел на стуле в центре комнаты, в круге из соли, на полу были начертаны охранные символы. В ногах у него стоял рюкзак, в котором он спрятал артефакт. Ночную тишину нарушал только звук часов на стене, стрелки неспешно бежали по циферблату, отсчитывая время до утра. Тик-так… Тик-так...
 Звук шагов, стук каблуков в коридоре. Остановились рядом с его номером. Повисла тишина, Симеон напряженно вслушивался.
 - Тик-так… Тик-так… Симеон, - раздался негромкий голос из коридора, или это прозвучало в голове? Симеон с ужасом бросил взгляд на запертую дверь. Горло резко пересохло, сердце словно пропустило удар. В глазах потемнело.
 Ему показалось, что прошло лишь мгновение.
 -  Время не ждет, - продолжил голос, но уже за его спиной. - Не стоит останавливаться, твоя партия еще не окончена.
 Симеон резко обернулся, внутри нарастал животный ужас.
 Из шевелящегося мрака, в углу номера проступила знакомая фигура. Расстегнутый черный тренч, джинсы, сапоги – этот образ намертво въелся в его память. Он узнал бы его везде.
 - Что тебе от меня надо? – смог выдавить из себя Симеон, голос его дрогнул. – Скрижаль?
 Лунный свет падал через окно, и в его свете он видел, как тень, которую отбрасывал незнакомец, исказилась, поплыла и снова обрела форму.
 - Ты – часть симфонии, - загадочно ответил убийца, игнорируя вопрос. Он сделал еще один шаг, остановившись на границе круга. Тени плыли по его лицу. – Что внизу, то и на небесах, - произнес он.
 Затем его силуэт начал расплываться в сгустившемся мраке, пересекая иллюзорную линию защиты. Парень хотел закричать, позвать на помощь, но не мог выдавить из себя ни звука. Он будто оказался в свободном падении, сердце сжалось и замерло.
 Мгновение - и убийца уже стоял рядом, по его лицу ползли трещины, сквозь которые что-то смотрело на Симеона.
 - Твой путь - найти отражение в звездах, - странный шелест прозвучал со всех сторон одновременно складываясь в слова. - Мой - пройти по твоему следу. Не замедляй шаг и не оглядывайся, так как я не стану замедлять свой.
 Пальцы убийцы стальной хваткой сжались на раненной руке Симеона, и вспышка мучительной боли пронзила сознание юноши заставив его застонать. В глазах помутилось.
 Сквозь пелену боли до него донесся голос:
 - Это напоминание. Удача не бесконечна, а вероятности неумолимы.
 
 Симеон очнулся в холодном поту. Ощущение ночного кошмара наяву отступило, но осталось воспоминание бесконечного бегства от чего-то, что раз за разом настигало его во сне. За окном уже занимался рассвет. Как он так незаметно уснул?
 Взгляд заметался по номеру – все было тихо, он был один. Но с нарастающим ужасом алтарник заметил, что круг из соли был разорван. На нем отпечатался след каблука, точно в том месте, где его пересек гость во сне.