Врата времени или карусель Парижа Глава 4

     Глава 4
     Пожирающее время

     Ночь в городе — это тот редкий случай, когда индустриальная цивилизация, устав от самой себя, ненадолго отключается, оставляя лишь призрачный каркас зыбких дорог, спящих небоскребов и туманную, не прорисованную окраину, которая может и вовсе не существует. Из ресторана доносится гул низких частот, ритмичные удары барабанов — там ещё танцуют и, кажется, совсем не собираются расходиться. А мы с Софи уже внизу, где полупустые проспекты величественно ждут, когда кто-то нарушит их полупустое прозрачное совершенство. Решительно коснётся своей уверенной поступью, оживит оценивающим взглядом, заставит принять ясные, отчётливые очертания.
     Не спеша идём, наслаждаясь этим таинством, направляясь к нашему любимому парку у библиотеки, где впервые встретились. Послушный байк молча следует за нами, в тёмных местах внимательно включает свет. Сворачиваем на узкие улочки, разглядываем кварталы, мечтаем о будущем, медленно приближаясь к дому подруги Софи. Где-то далеко слышна перекличка кораблей. Протяжные гудки катеров сливаются с тающим звоном колоколов. Плоские, искажённые голоса диспетчеров пробиваются сквозь вездесущий радиоэфир. Время, которому подчиняется всё, незаметно уносит нас вперёд.
     Звёзды тускнеют, ночное светило становится мутным. Над нами могущественной тенью клубится мощное тёмное облако. Воздух становится прохладнее, деревья, травы разворачивают листья в ожидании влаги. Неравномерные потоки стремительным вихрем закручивают пыль, поднимая серые столбы. Начинается лёгкий, освежающий дождь. Мы подставляем ладони, ловим первые капли. Деревья, насторожившись, приходят в движение; старая карусель недовольно скрипит, позванивая цепями.
     Над нами раскрывается большой плоский зонт. Дождь быстро перерастает в сильную грозу со шквалистым ветром. Вертикальная молния бьёт в землю в двадцати шагах, тут же другая сверкает за спиной, затем ещё две — слева и справа. Я обеспокоен и невольно шепчу:
     — Это что-то новое.
     Обнимаю Софи, крепко прижимаю к себе.
Она дрожит, как и я, но не от холода. Нам страшно; с таким феноменом мы не сталкивались.
     — Сэми, что делать? Это опасно?
     — Не знаю, — а сам думаю: не следствие ли это моего подъёма на телевышку? Возможно, нас преследуют военные?
     Сверкающие заряды сближаются, образуя смертельное кольцо. Раздаётся такой гром, что земля под ногами идёт волной. Скрутер недовольно гудит, прижимается к нашим ногам, включает защитное поле. Бриллиантовые бусины града, подсвеченные вспышками, отчаянно прыгают по дороге. Будто злой, невидимый колдун, сидящий в облаках, порвал свои чётки. Огромные искры длиной в несколько километров пронзают небо с оглушительным треском. Нещадное кольцо сжимается, но в десяти шагах останавливается. Может, потому что я мысленно произношу заклинание из старой колдовской книги, а может, причина в чём-то ином... Мы находимся в самом эпицентре светопреставления. Хотим проскочить между зарядами, бежать, укрыться в ближайшем соборе, но это уже ни к чему — внезапно наступает покой. На небе вновь появляются звёзды, чистая луна, и только воздух, наполненный озоном, и потоки воды на асфальте напоминают о бушевавшей грозе.
     Софи несёт в руках прозрачные невесомые туфли с автокоррекцией каблука, я — светящиеся, как фонари, башмаки. Идём босиком по тёплым лужам.
     — Давай прокатимся к моему дому, — предлагает Софи, — в это время я там ещё не была.
     Быстро надеваем ещё сырые носки, обувь и, почти синхронно оседлав скрутер, отправляемся в путь. Мчимся по пустым улицам города, светофоры встречают нас зелёным светом. Внезапно спутница оживлённо стучит по плечу, срочно просит остановиться. Спрыгнув, делает несколько робких шагов к угловому дому, насторожённо поднимает голову: на каменном фасаде здания светится мокрая адресная табличка с бегущей строкой «Третий Проспект будущего № 72».
     — Невероятно! — восклицает она, импульсивно протирая глаза. — Дальше через три дома должен быть мой!
     Каким-то чудом мы оказываемся на её пропавшей улице. Бежим, взявшись за руки, и не знаем, что с этой минуты наш мир разделяется надвое, как треснувший арбуз.
     Софи светится от радости, сканер домофона, лучезарно улыбнувшись весёлым смайликом, открывает дверь:
     — Слава Богу, всё закончилось!
     Скрутер сам находит парковку, выключает фары, переходит в режим сна. Лифт узнаёт Софи и отправляется на нужный этаж. Вот знакомая дверь, горящая кнопка звонка.
     — Быстрее! Заходим!
     Нас встречают приветливые родители и внимательная робот-хозяйка. Мама суетится:
     — Какая гроза, вы промокли!
     Папа серьёзно добавляет:
     — Идите скорее к камину.
     Робот-хозяйка учащённо моргает, в её механической руке появляется тонкий расписной поднос с двумя чашками, испускающими пар. Бросив туда по шипучей таблетке, она взбалтывает напиток и спокойным голосом предлагает:
     — Выпейте, пожалуйста.
     Я пью и с интересом рассматриваю просторное помещение. В уютной, залитой светом прихожей находится небольшой лифт с тонированными дверями. Свежие цветы и дорогие, меняющие рисунок шторы придают интерьеру утончённую изысканность. Современная мебель в стиле «хай-тек», но главное, от чего я не могу оторвать изучающий взгляд, — золотистая арфа.
     — А ты, да… — теряя речь, я показываю на арфу, изображая игру на гитаре.
     — Да, — с гордостью отвечает папа, — она закончила музыкальную школу.
     Не зная, куда деваться от волнения, я продолжаю с интересом рассматривать просторные комнаты с полукруглыми окнами в пол, лёгкость линий, параболические своды. Не то что мой умный дом с его грубым интерьером и многочисленными роботами. Им всё равно, здороваться или прощаться, главное — точно выполнять задачи.
     Дедушка в светящихся зелёных тапочках выносит сухие халаты:
     — Замёрзли, детки.
     Затем на домашнем сигвее появляется бабушка. Ловко объехав вокруг нас, останавливается рядом.
     — Под такой ливень попали! Мы не помним такой сильной грозы!
     Для родных это тот же день, в который Софи утром ушла на занятия.
     Так я познакомился с её семьёй: бабушка, дедушка, папа, мама, четыре кошки и рыжая собака Тобус. Почти как у меня, только вместо настоящей собаки — электронный пёс Рэли с тонкими антеннами вместо усов, и одна настоящая кошка Муся. Софи гладит окруживших её домашних питомцев:
     — Соскучились, пушистики мои, а ты, борбасина, уже подросла.
Как хорошо у неё дома.

***

     С первыми лучами солнца быстро собираемся.
     — Пойдём скорее ко мне, — прошу я, — вдруг и мой дом появился.
     Но моей улицы нет, этот факт нас сильно расстраивает.
     Мы возвращаемся — и с ужасом понимаем: улица Софи опять исчезла. Долгим, неприязненным взглядом смотрим на место, где должен быть «Третий Проспект будущего». Ощущение счастья улетучивается, как утренний туман после восхода солнца. Софи плачет, промокая глаза платком.
     — Не волнуйся, твой проспект появлялся, значит, это событие обязательно повторится, — утверждаю я, хотя такой уверенности у меня нет. Просто чтобы успокоить.

***

     День прошёл как в тумане: институт, учёба. Вечером встречаемся в парке, идём к дому Софи. Небо темнеет, и меня осеняет. Активирую скрутер.
     — Садись, нужно срочно ехать!
     — Куда, зачем? — интересуется она.
     — Нужно проверить одну идею. Возможно, это явление связано с грозой, и моя улица появилась.
     — И моя появилась, — протяжным эхом повторяет Софи и крепко берёт меня за руку. — А почему стоим? Вперёд!
     Мы быстро садимся на заждавшийся байк.
     Вот он, мой сверкающий окнами небоскрёб, родной дом. Нас встречают так, будто не виделись несколько часов, хотя по моим подсчётам прошло больше месяца, точнее, 42 безумных дня. Кошка Муся запрыгивает на руки, мурлычет, прижимается, словно не видела меня год. Я вспоминаю, что животные в доме Софи вели себя так же. Неужели они видят и знают то, что скрыто от людей.
     Софи всем понравилась. Дедушка восхищается:
     — Какая красивая у тебя подружка.
     Дома хорошо: компьютер, паяльник, рабочий стол с радиодеталями. Робот Бетта, похожий на синего краба, неуклюже бежит навстречу, приветственно мигает зелёной лампочкой.
     Любимая указывает на алюминиевый корпус с торчащими проводами и микросхемами.
     — Что это?
     — Пробую собрать процессор, разделяющий причинно-следственные потоки обратного времени.
     — Неужели сам сможешь сделать?
     — Постараюсь, — смущённо отвечаю я, отводя взгляд в окно.
      Вскоре родители приглашают за стол. Робот-кухарка подаёт много вкусного. Мои любимые лунные котлеты под соусом жуубе. На десерт — «Безе-Муфи» с кремом из плодов фабини, выращенных на орбитальной теплице. Больше всего Софи понравились настоящие блины, испечённые бабушкой. Пьём душистый травяной чай. Кошка Муся аппетитно слизывает сметану из блюдца.

***

     Земля плавно вращается вокруг невидимой оси, равномерно сматывая текущий день. Нам хорошо вместе, и иногда кажется, что планета крутится только для нас двоих. Днём мы уходим на учёбу, и наши улицы исчезают, а вечером, когда подходим к библиотеке, начинается гроза. И улицы, существующие неизвестно где, на каких-то задворках вселенной, возвращаются. Правда, на них повторяется один и тот же день, когда мы ушли на занятия в то злосчастное утро.
Лето сменяется осенью, осень — зимой, а дома — всегда солнечный день, цветущая природа и пение птиц. Тёмное облако, появляющееся перед грозой, похоже на мыслящий организм. Софи называет это явление красиво — «Врата времени». Природный портал, разрыв в пространстве.
     — Если есть такие врата, значит, можно перемещаться не только в прошлое, но и в будущее?
     Я же подозреваю, что имею дело с банальной ошибкой в коде мироздания, лазейкой, которую вселенский программист забыл закрыть.

***

     Время жадно поглощает секунды. Моя секретная папка «Парадигма» насчитывает уже больше тысячи файлов. Я много работаю в лаборатории, ставлю опыты, пишу программы на квантовом компьютере. Божественная механика объясняет многие основы мироздания, но ещё больше запутывает, расширяя границы неведомого. Совершаю ряд значительных открытий, а разгадать временную аномалию не могу. Иногда накатывает такая сильная безнадёжность, думаю, что человеческий мозг не способен создать то, чего не позволяет природа. Но я не сдаюсь.
     Возвращаясь домой, мы попадаем в один и тот же день. На наших улицах всё идёт по кругу, а рядом жизнь движется вперёд семимильными шагами, мегаполис растёт, меняется.
     Софи учится на последнем курсе, я работаю в институте с Доктором НОО. Летом — свадьба. Почти каждый день я заново знакомлю её с моими родителями, а она меня — со своими. Когда мы сворачиваем на наши улицы, преодолевая грозу, какая-то энергия открывает пространственно-временные коридоры.
     Сейчас я еду на автомобиле, начинается гроза, слышу помехи, треск в динамиках. Необычный, словно пропущенный через вокодер, голос диктора объявляет, а в это мгновение в голове происходит визуализация. Что это такое? Технологии будущего, я не знаю, но отчётливо вижу изображение прекрасного мегаполиса. Приходится тормозить и остановиться на обочине.
     — «…новости на сегодня, 21 июля 2356 года. В нашем городе…»
     Я замираю, слушая голос из будущего, колкие мурашки бегут по всему телу. Это длится секунды, но картинка цветущего города с высокими башнями и парящими над улицами машинами навсегда врезается в сознание. Возможно, здесь пересекаются невидимые потоки времени. Это не просто сбой, затерявшийся шёпот, а явный проблеск далёкого грядущего, пробивающегося к нам через разлом эпох.

***

     Сегодня мы с родителями Софи едём в «Супермаркет Гугл-Н» за покупками. Ненадолго отвлекаемся, входя в отдел обуви, и они исчезают. Смолкают родные голоса, растворяются в толпе узнаваемые силуэты. Полчаса носимся по торговому центру. Софи хочет дать объявление, я предлагаю вернуться домой. Родители спокойно разбирают покупки, приветствуют нас, словно мы не терялись, а зашли в соседнюю комнату.
     Мир движется вперёд, лихо закручиваясь по спирали, а здесь время опять повторяет то самое солнечное утро, но об этом знаем только мы вдвоём.
     Софи в лёгком халате входит в комнату, которую всегда готовят для меня, принося с собой аромат кофе и домашней выпечки:
     — Просыпайся, дорогой. Пора. У меня сегодня экзамен. Я приготовила завтрак и сама испекла блины. И не забудь, тёплая одежда в машине: в городе зима.
     Собираюсь в лабораторию. Четыре цветных котёнка спят на Тобусе. И пока где-то там, за пределами наших улиц, время бурлит и пожирает само себя, здесь, в застывшем раю, оно зациклено, бежит по кругу, как пластиковые лошадки на детской карусели. В этой вынужденной стабильности, за пределами понимания, есть какой-то свой, абсурдный и бесконечно безмятежный, покой.