Город на холме. 18

18. О том, как синьор Джованни не ладил со своим отцом
Говорит Альдо Кавальканти

Я тут вам уже начал рассказывать, как мы с синьором Джованни жили в окрестностях Болоньи, когда кардинал Альборнос начал собирать войска, и как в военный лагерь прибыл отряд нашей семьи во главе с моим старшим братом Роберто. И как Роберто держал нас в ежовых рукавицах, так что мы не могли участвовать в разных глупостях и бесчинствах, которые обычно случаются, когда армия слишком долго стоит на одном месте. Напротив, мы вели столь строгий образ жизни, что одни глядели на нас со страхом, а другие считали круглыми дураками. И вот однажды синьор Джованни сказал мне, что очень уж он устал от праведной жизни и хотел бы отдохнуть.
С вечера, чтобы усыпить бдительность Роберто, мы зевали и притворялись уставшими, а потому рано отправились спать. Когда в доме всё затихло, мы тихонько выбрались в окно и украдкой выбрались на деревенскую улицу. Естественно, что самым оживлённым местом глухим зим-ним вечером оставалась местная таверна.
Когда мы там появились, все присутствующие встретили нас приветствиями и радостными криками. Одни наши товарищи по отряду спра-шивали, как нам удалось улизнуть, другие поздравляли с счастливым избавлением от надзора Роберто и поднимали за нас кружки. Были и такие, у кого внимание к нам вызвало зависть, и они насмешливо комментировали происходящее.

Мы выбрали себе стол в углу и заказали еды и вина. Когда любители поесть за чужой счёт увидели, что мы не намерены никого приглашать в свою компанию, внимание к нам мало-помалу ослабло.
Рядом сидела компания. Там один солдат рассказал о случае, как его тёща лазала за чем-то на чердак, а лестница под ней сломалась, и она повредила ногу. Повествование это вызвало неподдельный интерес у слушателей. Рассказчик решил развить успех и перешёл сначала к несчастным случаям, произошедшим с его ближними родственниками, потом обратился к дальним, а когда их несчастья исчерпались, начал рассказывать про соседей. Когда и соседи закончились, солдат стал припоминать об происшествиях, приключившихся в соседних городах, затем расширил свою географию до соседних провинций и, наконец, соседних государств. Рас-сказчик повествовал о делах французского короля, когда синьор Джованни толкнул меня под локоть и сказал:
-Если мы послушаем ещё немного о пробитых головах, сломанных ногах и выбитых зубах, то всю ближайшую неделю будем просыпаться с криками ужаса. Пойдём лучше прогуляемся.

Синьор Джованни взял под мышку кувшин вина. Чтобы хозяин нам не препятствовал уйти вместе с посудиной (мы собирались вернуть её завтра),  он поплотнее запахнул плащ, а я завернул в платок оставшиеся куски мяса, после чего мы вышли на улицу. В небе, в разрыве желтых и коричневых облаков, плыла луна. Улица была укрыта снегом. В местах, где лунный свет был ярок, снег серебрился. Почти все дома были заперты. Лишь где-то в конюшне были слышны глухие голоса и фыркали лошади. Совсем далеко раздавался пьяный смех какой-то неугомонной компании.
Пройдясь по улице в ту и в другую стороны, мы направились домой, но почти у самой калитки заметили поваленное дерево и решили посидеть на нём. Потягивая вино, чтобы согреться, мы глядели на небо и искали созвездия. Нас обоих занимала мысль, есть ли на небе наша звезда, которая обещает нам удачу в делах.
Всё вокруг было таким спокойным и в то же время полным тайны. Помню, что мне прямо хотелось любить весь мир и осчастливить человечество. Синьор Джованни тоже пришёл в доброе расположение духа и вдруг принялся рассказывать о себе.
Отец синьора Джованни, Франческо Берарди, барон Санта Фьора, был человеком, всецело преданным делу императора. Служить императору было смыслом всей его жизни, и он полагал, что никакая жертва на этом пути не будет слишком большой. Барон считал, что это настолько очевидная мысль, что лишь предатели и глупцы не могут разделять её. Исходя из этого, он был непременным участником всех авантюр и заговоров в пользу императора, а потому всегда был или в походе, или в бегах, или в изгнании. Мать синьора Джованни была женщина слабая и пугливая. Она совсем не разбиралась в политике, а потому никак не могла взять в толк, почему супруг без конца оставляет её в опасных ситуациях.
 
Однажды, когда очередной набег барона на Кастель-дель-Пьяно с целью вернуть его под власть императора окончился неудачей, ополчение наших горожан оказалось под стенами их замка. Мать синьора Джованни с сыном находились внутри, в то время как их муж и отец со своими союз-никами и их войсками отступил в неизвестном направлении. Замок пробыл две недели в осаде, после чего ополчение отступило, так как начался сбор винограда, а у многих горожан были участки за городом. Мать синьора Джованни, проявив храбрость отчаяния, заявила, что не будет больше ждать, пока мужики её убьют, а потому взяла своего сына и с небольшим количеством людей пересекла враждебную территорию. Однако, она направилась не к отцу, который отправил бы её обратно со словами, что жена должна разделять судьбу мужа, а к одной своей дальней родственнице. Эту родственница была такой дальней, что никто не мог выговорить запутанную степень её родства, а потому звалась просто «тётя».
Тётя являлась вдовой, которая заправляла землями покойного мужа под покровительством своего брата-епископа. У неё было несколько дочерей, но не было сыновей.  Она очень обрадовалась приезду родствен-ницы, а ещё больше появлению в её доме синьора Джованни.

То ли от перенесённых волнений, то ли от тягот дороги, но мать синьора Джованни скоро заболела. Тётя и её старшие дочери возились с ре-бёнком, развлекали и отвлекали его, никогда не уставая, так что он к ним быстро привязался.
Между тем, барон Санта Фьора узнал, что его супруга самовольно покинула замок и потребовал от тестя, чтобы тот приказал ей вернуться. Дело в том, что тётя была вираго (воительница), поэтому сам он первый раз писать ей не стал.
Когда пришло письмо от отца матери синьора Джованни, она сильно дрожала и плакала, так как боялась отца, а ещё больше боялась воз-вращаться в замок. Сам синьор Джованни, видя её страх, тоже боялся и ревел. Тётя же, решительно выйдя к посланцу, велела ему передать своему хозяину, что ответа не будет ни на этот раз, ни на любой другой.

Видя неудачу, барон Санта Фьора рассердился так сильно, что на этот раз написал письмо сам, требуя отправить к нему жену обратно. Письмо было составлено в резких выражениях, так как синьор Франческо считал тётю старой ведьмой, подбивающей его супругу к неповиновению. Тётя, в свою очередь, считала его болваном, который ради химеры пускал на ветер своё состояние, да ещё бросил на произвол судьбы жену с ребёнком. Полагая, что барон не стоит того, чтобы тратить на него много времени, она ответила ему тремя словами: «Приди и забери».
Все знали, что за спиной тёти находился её брат-епископ, очень серьёзный человек, а потому ссориться с ней по-настоящему никто бы не стал.  Синьор Франческо тоже не хотел ненароком попасть под какие-нибудь санкции со стороны церкви, а потому временно оставил семью в покое и сосредоточился на делах императора.
Несколько лет синьор Джованни с матерью провели у тёти. Мать его постоянно хворала. Тётя тем временем успела пристроить одну дочь замуж. Синьора Джованни она очень любила и баловала. Во время об-суждений с его матерью будущего мальчика, тёте пришла в голову мысль обручить его с своей младшей дочерью и сделать наследником своего со-стояния. Синьору Джованни было тогда лет семь. С будущей невестой они играли вместе и частенько дрались, но он привык думать, что тётины вла-дения принадлежат ему.
 
Когда синьору Джованни было лет девять, мать его неожиданно умерла от горлового кровотечения. До этого, во время постоянных приступов болезни матери, он привык, холодея от страха, стоять под дверьми её комнаты, но всё всегда заканчивалось хорошо. На этот раз, услышав, что она умерла, он был ошеломлён и ощущал себя так, словно остался единственным человеком на пустынной земле.
Теперь, когда матери не было, у тёти не осталось никаких уважительных причин удерживать его у себя. Она написала очень вежливое письмо его отцу, в котором изложила свой план с обручением и завещанием своего состояния. Однако, барон Санта Фьора увидел в создавшихся обстоятельствах только возможность отомстить ей, а потому отверг все предложения и потребовал сына обратно.
Синьор Джованни вообще почти не помнил своего отца, а потому отъезд с присланным за ним незнакомым солдатом в неизвестные места стал для него глубоким ударом. Его растерянность лишь возросла, когда они прибыли в военный лагерь. Барон Синьор Франческо по-прежнему ставил на первое место служение делу императора, и пытался, когда у него было время, воспитать такое же отношение в своём сыне. Однако, синьор Джованни, привыкший к постоянной заботе тёти, не хотел смиряться с тем, что периодически он должен был сидеть голодным и позабытым, потому что император в это время сильно нуждался в его отце.

Однажды, когда барон участвовал в очередном деле, где столкну-лись гвельфы и гибеллины, дела его партии пошли совсем скверно. Военные силы гибеллинов были разбиты, а в их лагерь вторглись противники. Синьор Джованни был один в отцовской палатке, когда снаружи донес-лись победные крики и топот коней. Гвельфы волной ворвались в лагерь, рубя на скаку зазевавшихся врагов, опоры палаток и всё, что подворачивалось под руку. Синьор Джованни замер в растерянности, глядя на стол-бы пыли, мечущихся людей, неподвижно лежавшие трупы и обезумевших от страха лошадей. Если бы не знакомый старый солдат, схвативший его за руку, мальчик вполне мог бы погибнуть там, затоптанный копытами.  Несколько суток они скрывались вместе с такими же бедолагами в окрест-ных болотах, прячась от выслеживающих их гвельфов. Однажды, когда, задержав дыхание и боясь пошевелиться, они следили за врагами сквозь сеть листьев кустарника, синьор Джованни вдруг ясно вспомнил свой страх, когда они с матерью пересекали долину, полную противников барона Санта Фьора. Внезапно душу его охватил такой яростный гнев на отца, что он чуть не задохнулся.
Вынужденный следовать за чужим человеком, которого он почти не знал, синьор Джованни пребывал в страхе и сомнениях. Встречавшиеся им люди, узнав, чей это ребёнок, предлагали старому солдату разные способы поступить с ним: одни предлагали бросить, чтобы не накликать беду на свою голову, другие – вернуть отцу только за вознаграждение. Сам синь-ор Джованни хотел вернуться к тёте, но он смутно представлял, как до неё добраться  и как дать ей о себе знать. К тому же, его покровителю было совершенно не нужно в те края.
 
В общем, синьор Джованни опасался, что он потерялся для своей семьи если не навсегда, то надолго. Ему даже пришлось некоторое время провести в деревне, где находилась семья старого солдата. Мысль о том, что он навсегда останется среди крестьян, живших в стеснённых условиях в бедном доме, вогнала его в ужас. Впрочем, старый солдат не мог долго оставаться дома: каждую ночь жена пилила его по поводу того, что в доме почти нет  еды и денег, а он притащил ещё один лишний рот. Синьор Джо-ванни был счастлив, когда его покровитель вновь отправился на службу, взяв его с собой. Старик сказал ему, что если им не удастся встретить его отца, то ему придётся пойти служить «мальчиком» - слугой, смотревшим за лошадьми, чтобы им вдвоём можно было прокормиться.

К счастью, в одном из военных лагерей гибеллинов им удалось услышать о бароне Санта Фьора. Старый солдат повёл синьора Джованни к его палатке, но новый слуга, никогда не видевший сына синьора Франческо, не пустил их внутрь, так как хозяина не было дома. Старый солдат предложил синьору Джованни прийти попозже, но тот отказался сдвигаться с места. Они ждали до закатных сумерек, и всё это время волнение и напряжение в душе мальчика нарастали. Когда барон вернулся, то старый солдат окликнул его и начал сбивчиво объяснять причину своего обращения. Всё это время синьор Джованни стоял в стороне, как безмолвный столб. Внутри него вдруг возник страх, что отец его не узнает. Барон повернул в его сторону голову и некоторое время присматривался. Скорее всего, сын стоял против света, поэтому он не мог как следует разглядеть его. И в это время, когда страх мальчика достиг высшей точки, в душе его, как факел, снова загорелся мстительный гнев.
Конечно, барон его признал, и даже вознаградил старого солдата за услугу, но награда эта была невелика. Синьору Джованни было стыдно, что он стоит так недорого.

Некоторое время синьор Джованни следовал за отцом, причем в прямом смысле слова. Они помирились, и он везде увязывался за ним. Сначала синьору Франческо это было лестно, и он хвалился друзьям тем, как сын привязан к нему. Не то, чтобы синьор Джованни не любил его, но к его любви всегда примешивалось опасение, что отец снова может куда-нибудь исчезнуть. Даже в глубоком сне, стоило отцу чуть пошевелиться, как он просыпался и спрашивал: «Ты куда»? Следующая фраза была: «Я с тобой». Даже если отец шёл недалеко, он через некоторое время вставал и стоял у входа в палатку, глядя в темноту, пока тот не возвращался.

Месяца четыре спустя вся эта болезненная привязанность сына начала утомлять барона. В конце концов, у него были дела, дела его пар-тии и дела императора. Синьор Джованни был слишком мал, чтобы постоянно держать его при себе. Кроме того, товарищи начали указывать ему, что надо исправлять странное поведение мальчика. С начала синьор Франческо не допускал мысли о том, чтобы они могли расстаться, но по-том согласился, что тому нужно учиться. Синьор Джованни, притворяв-шийся спящим во время этого разговора, проходившего в палатке отца, был поражён до глубины души. Однако потом он подумал, что отцу некуда отправить его, кроме тёти, и немного примирился с этим, хотя всё равно обиделся. Но ещё большую ярость он почувствовал, когда узнал, что отец решил временно поместить его в семью одного сослуживца. Барон Санта Фьора не выносил тётку жены, а потому был готов скорее пристроить сына к чужим людям, чем отдать ей. Когда синьор Джованни ответил, что не поедет, отец решил проявить авторитет и строго поговорить с ним. Синьор Джованни ничего не слышал, но смотрел на него, не мигая, и в глазах его горело холодное пламя ненависти. «Ты ничего не можешь! Ты нас бросил в замке, окружённом мужиками! Ты не смог меня найти! Тебе даже денег за меня было жалко!» - мстительно думал он.

Синьор Джованни сразу был настроен против новой семьи. Ему не нравились ни дети, ни взрослые. К тому же, он не собирался уступать от-. Мальчик выказывал строптивый, угрюмый и мрачный нрав. Учебу он игнорировал. Его целью было либо вынудить отца забрать его к себе, ли-бо отправить к тётке. Помучавшись с ним полгода, жена сослуживца по-просила мужа вызвать отца мальчика.
Когда отец, наконец, приехал, в первый день синьору Джованни никак не удавалось остаться с ним один на один, однако поздно вечером он встал и направился к комнате, где его разместили. Дверь в комнату бы-ла приоткрыта, и из-под неё лился слабый свет. Отец был не один. Он раз-говаривал с сослуживцем и его женой.
- Зря ты не отправил его к старухе, - сказал сослуживец, - и теперь упустил такую возможность. Находись мальчишка при ней, она бы обручила его с своей дочерью и закрепила за ним своё имущество.
-Я не ищу презренной выгоды, - ответил синьор Франческо.
-Конечно, я знаю, что ты – человек чести, и сердце твоё предано де-лу императора. Однако теперь, когда она умерла, ты мог бы стать опеку-ном детей и получить в своё управление её имущество и земли. В твоём положении это было бы совсем не лишним, - возразил сослуживец.
-Неужели правда, что это мужичьё из города смогло разрушить ваш замок? – вмешалась жена сослуживца.
-К сожалению, да, - ответил отец. - После того, как наша попытка вернуть Кастель-дель-Пьяно под власть императора не удалась, их ополчение явилось под стены замка и разнесло его до фундамента…
Дальше синьор Джованни не слушал. Он забился в глухой угол в саду и, зажимая, себе рот, тихо выл от горя. Все места, что были связаны с людьми, любившими его, разом исчезли. Исчез замок, где они жили с матерью. Исчез мир, которым управляла тётя, и который мог принадлежать ему, а теперь должен был перейти в чужие руки и измениться. Не было больше и тёти, которая в его душе занимала место якоря, за который он мог бы уцепиться, если бы всё остальное в его жизни рухнуло. Земля представлялась синьору Джованни в виде большого плоского подноса, на котором были расставлены горы и холмы, города, мосты и мельницы, а у каждого человечка, сновавшего по ней, было какое-нибудь место. И только у него этого места не было…
Отец забрал синьора Джованни из дома одного сослуживца, но только затем, чтобы отправить в семью другого, своего близкого друга. Этот человек владел небольшим городом и имел в своём доме школу, где, кроме его детей, обучались дети его родственников и приближённых. Преподавал им очень хороший учитель, окончивший университет. Друг отца был уверен, что он сможет справиться с синьором Джованни. В дороге мальчик был так подавлен известием о смерти тёти, что не закатил родите-лю ни одной сцены, но ближе к цели поездки преисполнился решимости устроить учителю весёлую жизнь.

Место, куда они прибыли, называлось Санто Арканджело. Оно бы-ло больше, богаче и великолепнее владений тёти. Семья друга отца жила в замке, перестроенном из старой крепости. Это было большое хозяйство, феодальный двор, где жили и работали почти триста человек.
 Впервые оказавшись на уроке, синьор Джованни увидел много де-тей. Они почти не обратили на него внимания, так как были увлечены занятием с учителем. Заметив, что новый мальчик не настроен общаться, учитель не стал трогать его, а предложил посмотреть, что делают остальные.
Вид хорошо одетых, уверенных в себе детей, разбиравших какую-то латинскую басню, а потом решавших задачу сбил воинственный настрой синьора Джованни и заставил его стушеваться. Мальчик понял, что даже дети младше него, знают намного больше. Проведя много времени в военном лагере среди преимущественно взрослых людей, а затем в доме, где он намеренно не желал ни с кем сходиться, синьор Джованни с трудом представлял, как надо общаться с детьми, да ещё и превосходящими его во всём. Из-за этого он сидел, затаившись, да и позже вёл себя замкнуто и скромно, чем удивил окружающих взрослых, наслышанных о нём как о неуправляемом чудовище.

Больше всего внимание синьора Джованни привлёк учитель. Он был взрослым человеком, а мальчик привык общаться с взрослыми. Синь-ор Джованни заметил, что на уроке учитель является центром всеобщего внимания.  Чем больше он присматривался, тем больше тот ему нравился. Через окно на учителя падал солнечный свет, окружая его фигуру в свет-лой одежде наподобие рясы светящимся тонким контуром. Учитель слышал каждое обращённое к нему слово. Он отмечал каждый правильный ответ, не оставлял без внимания ни одно усилие. Ему было по-настоящему интересно то, что ему говорили ученики. Лица тех, кого отмечал учитель, светились радостью. Синьор Джованни почувствовал, что хочет завоевать признание этого человека.
По характеру синьор Джованни был самой точной копией своего отца. Вся сила воли, сконцентрированная у барона Санта Фьора на служении императору, сосредоточилась у него на стремлении получить уважение и привязанность со стороны учителя. Действуя упорно, он смог при-влечь к себе внимание жадной тягой к познанию, бескомпромиссной целе-устремлённостью и твёрдостью характера. Учитель был первым человеком, в чьих глазах он увидел интерес к своим мыслям и чувствам, который никуда не исчезал и к кому он мог прийти с любым вопросом. По отношению к нему синьор Джованни чувствовал гремучую смесь обожания, благоговения и чистой собачьей преданности. Ощутив почву под ногами, юноша оглянулся вокруг и вдруг увидел окружающий его мир и окружающих его людей.

Синьор Джованни провёл в Санто Арканджело четыре счастливых спокойных года. Он не только добился звания лучшего ученика в области гуманитарных наук (увы, математика никогда не была его коньком), но и имел серьёзные успехи в владении оружием. Но однажды всё это резко за-кончилось, потому что барон Санта Фьора решил, что он сделал достаточно, чтобы воспитать из сына орудие, которое можно смело направить на службу делу императора.
Всё время, что они не виделись, синьор Франческо участвовал в двух или трёх гибеллинских военных авантюрах, закончившихся неуда-чей. Он был по-прежнему непримирим и тратил большую часть заработанных денег на дело укрепления власти императора в Италии.

Синьор Джованни прибыл в военный лагерь, где находился его отец, в состоянии раздражения и недовольства, потому что синьор Фран-ческо второй раз вырвал его из места, где ему было хорошо. Пока он был ребёнком, то не особенно задумывался о репутации родителя, но по дороге понял, что за отцом тянется мрачная слава человека беспощадного, неумолимого и безжалостного. Кроме того, юноша услышал, что у синьора Франческо есть каменный дом в одном из городов, где он держит любовницу из низов, присматривающую за его имуществом и деньгами.

Отец с сыном встретились прохладно. После четырёх лет в образованной среде синьор Франческо показался синьору Джованни старым, грубым солдафоном.
Однажды, когда они ужинали с друзьями отца, синьор Франческо, находившийся с утра в раздражении, прицепился к сыну и велел ему снять модные тряпки и перестать выглядеть «как изнеженная баба». Синьор Джованни, не изменившись в лице, спросил, правда ли то, что он содержит любовницу родом из деревни. Синьор Франческо, будучи уже пьяным, за-кричал, что это не его дело и запустил в сына кубком. Тот, даже не сделав попытки уклониться, встал, заявил, что станет разговаривать с отцом только когда тот протрезвеет, извинился перед гостями и ушёл.

С тех пор между ними шла постоянная скрытая война. Синьор Джованни, если и подчинялся отцу, то делал это молча и с вызывающей надменностью. Синьор Франческо, чувствуя скрытые непримиримость и презрение, осыпал синьора Джованни язвительными замечаниями. Как-то гибеллины осаждали верную папе крепость. Защитники, чтобы продержаться дольше, выставили за ворота тех, кого они считали бесполезным и отягчающим грузом – женщин, детей и стариков. Они рассчитывали, что гибеллины не станут связываться с ними, и те как-нибудь спасутся у род-ственников или станут жить милостыней. Синьор Франческо запретил пропускать изгнанных. Их согнали под стены крепости, выставив цепью солдат и запретив давать им еду и воду. Гибеллины рассчитывали, что непрестанно раздававшиеся жалобные вопли и плач заставят защитников дрогнуть и сдать крепость. Обе стороны были настроены решительно и непреклонно.
Осенние ночи выдались холодными, и наиболее больные и слабые из оказавшихся в ловушке жителей крепости стали умирать, однако синь-ор Франческо запрещал убирать их тела. Синьор Джованни по его прика-зу вместе с другими конными воинами стоял позади цепи солдат. Конечно, он знал, что это обычная практика при осаде крепостей, но одно дело было знать, а другое – видеть и слушать целый день жалобные стенания и смотреть на умирающих. Видя, как он отводит глаза и отворачивается, си-ньор Франческо не удержался и при всех громко высказал сожаление о том, что дал ему образование:
-Я зря отослал тебя. Эти книги превратили тебя в тряпку.

Синьор Джованни в ответ промолчал, но вечером взял самые необходимые вещи, свою лошадь и направился прямиком к капитану Микелотти, заявив, что хочет поступить в его отряд. Капитан Микелотти был практичный человек и служил только там, где хорошо платят.
-А что скажет твой отец? - спросил капитан, намекая, что неприятности с синьором Франческо ему ни к чему.
-Мой отец сам по себе, - ответил синьор Джованни, а я – сам по себе.
-Хорошо, оставайся.
Вечером к синьору Джованни пришёл слуга отца и передал ему слова синьора Франческо: «Если уж ты хочешь быть полностью независимым, верни вещи, которые я тебе дал».
Возможно, синьор Франческо хотел вынудить его вернуться, но он наткнулся на свою точную копию. Синьор Джованни скорее бы умер, чем уступил ему, поэтому он без лишних слов отдал лошадь, часть вещей и де-нег. Собравшиеся вокруг зеваки глядели на эту сцену с изумлением.
-Ну, у тебя и папаша! -воскликнул капитан Микелотти, присвистнув. – Поскольку лошади у тебя больше нет, пойдёшь ко мне присматривать за лошадьми?
-Пойду, - ответил синьор Джованни.
Через несколько дней замок был сдан. Капитан получил деньги и вместе со своим отрядом направился в другое место, где надеялся заключить новый договор на службу. Синьор Джованни ушёл с ним, и больше они с отцом на этом свете не виделись.

На этом месте рассказа синьор Джованни остановился. Было уже поздно, да и мы оба начали подмерзать, а потому тихонько вернулись домой. То ли его продул ночной ветер, то ли мы долго сидели на холодном дереве, но с утра у синьора Джованни был лёгкий жар. Мой брат Роберто очень удивился, так как с вечера синьор был полностью здоров.
-Роберто, - сказал ему я, - в этом есть и твоя вина. Ты знал, что у синьора слабое здоровье, но каждый вечер заставлял его сидеть неподвижно и слушать книги, да ещё и проверял усвоение прочитанного. Бедный синьор зачах, не видя свежего воздуха.  Он переутомился, вот и результат.
-Да, наверно я перестарался, - признал Роберто.