Мертвая планета. Глава вторая

  Утро на Марсе. Блёклый маленький диск освещал ало-кровавый небосвод планеты. Ещё на противоположной стороне от восхода мерцали бесчисленные звезды, создавая необычную, фантастическую картину борьбы света и тьмы, от которой захватывает дух.

Антон и Пауль поднялись на холм рядом с поселением. Проходя мимо шестиметровой антенны связи, Антон невольно посмотрел на её шпиль, вернее на красный огонёк вверху, с такой маленькой и глупой надеждой, что, возможно, антенна была сломана, и сигналы с Земли не поступали именно из-за этого. Это было, конечно, очень глупо — неужели за всё время полной тишины никто не заметил бы поломки? Но находясь на «мёртвой планете», начинаешь надеяться на всё, что придёт в голову.

— Горит, — тихо произнёс Антон.
—Что? — Пауль повернулся к Антону настолько, насколько позволял громоздкий костюм.
—Да так, мысли вслух. Не обращай внимания.
—Понятно, — ответил Пауль, сам посмотрев на антенну.

Весь путь прошли молча. Взобравшись по пологому склону холма, они увидели знакомый вид: до горизонта простиралась красная пустыня, справа виднелся могучий Олимп, очертания кратеров, где-то ветер создавал завихрения, поднимая пыль, огромные валуны, и над всем этим — красное небо с блёклым солнечным диском.

— Как мне это всё осточертело! — громко сказал Пауль, сжимая кулаки, как будто готовясь к драке.
—Мне тоже. К чёрту всё, пора начинать.

Антон достал из сумки на поясе серебристый мешочек. Открыл его и высыпал содержимое. Слабый ветерок подхватил часть высыпанного праха и развеял его.

Пауль зачитал молитву на родном языке, читал долго, проговаривая каждую букву, произносил всё чётко и довольно громко. Как будто хотел, чтобы кто-то лучше его услышал. Иногда запинаясь и повторяя фразу заново, закрытыми глазами, с чувством, что вот-вот он заплачет как маленький мальчик.

Молитва была окончена. Оба перекрестились по своему вероисповеданию. Пауль, опустив голову, продолжал смотреть, как лёгкий ветерок разносит последние частички праха Стефана. Антон сначала не обратил на это внимания и, только подходя к шлюзу, обернулся и заметил, что Пауль до сих пор стоит на холме без каких-либо движений.

Антон хорошо понимал его. Даже когда вас всего лишь двое и больше никого на всей чёртовой планете или во вселенной, всё равно хочется уйти в самого себя и даже во всю силу заорать, как раненый зверь, от боли или просто постоять и подумать, подумать обо всём, что могло бы быть иначе; что это самый страшный кошмарный сон и вот-вот проснёшься в своей кровати, а за окном яркий солнечный день, пение птиц, ощущение дуновения свежего ветра и голоса, много голосов за окном. Всё то, что так не хватает и о чём сильно скучаешь тут. Но это не кошмарный сон, это кошмарная правда.

Ночью, когда Антон дочитывал «Войну и мир», он заметил из окна своей крошечной квартиры своих старых «знакомых»? — два ярких шара. Они всё ближе и ближе приближались к куполу поселения, но Антону в принципе было всё равно. Смотрел на их медленный, плавный «танец» — иногда они резко вспыхивали ещё ярче, а потом блекли. Взгляд притупился, а разум ушёл в воспоминания.

Утро в парке в своём городке, то самое утро, когда Антону пришло в голову поучаствовать в программе «Терраформирования» Марса. Ясное солнечное утро, и только редкие облака бродили в одиночестве по синему небу. Вспомнились звёздные ночи за городом, когда только стрекотание светлячков могло нарушить абсолютную тишину и всё небо было усыпано одеялом из звёзд.

— Вот спираль Млечного Пути, вот Орион и его пояс, Полярная звезда, Сириус, — рассказывал Антон ещё школьникам-друзьям, сидя у костра рядом с могучей Волгой, но им было в принципе всё равно — на подходе был походный ужин, состоящий из ухи со свежевыловленной щуки. Антон был романтиком, и только Даша — кудрявая рыжая подруга Антона с невероятно голубыми глазами — внимательно слушала и пристально смотрела на небо, пытаясь точно определить, куда Антон показывает указательным пальцем в тёмно-синее ночное небо Поволжья? Антон с радостью объяснял и уточнял, какая звезда где располагается. Так прошла ночь в мечтах о дальних мирах и о том, как человечество будет покорять галактики, которые находятся в миллиардах световых лет от Земли, уединившись вдвоём от смеха и шуток друзей, нахваливающих себя за то, что поймали и сварили этот «кулинарный шедевр».

— Ты и вправду считаешь, что это будет? — спросила Даша, смотря на Антона. В её больших глазах отражались языки пламени от костра.
—Что? — буркнул Антон, не отрывая глаз от ночного неба и пытаясь найти Ковш Медведицы.
—То, что ты говорил про звёзды, про покорение дальних миров.
—Да, конечно, а как иначе? Как сказал великий человек, один из первых покорителей космоса: «Земля — это только колыбель человечества»! Когда-нибудь долетим до других миров. Представляешь, сколько планет во Вселенной? За всю жизнь не исследуешь. А там наверняка красиво!
Ответ был с задорной улыбкой и с огоньком в глазах.
—А обычная жизнь тебе не нравится? Ведь летать в космосе — это опасно.
—Риск — дело благородное. Надо думать более глобально. Ведь первые космонавты рисковали больше, чем мы. Они вписали себя в историю и сделали огромный шаг для нас. Наше же дело — сделать следующий шаг.
—Понятно. Значит, всё-таки будешь поступать на факультет «Исследование внеземной геофизики»?
—Конечно, я с седьмого класса решил, кем я буду.
—И кем?!
—Я буду тем, кто превратит сказку в быль, полечу на Марс и осуществлю то, о чём давно все мечтали, — превращу Марс во вторую Землю.
—Дурак ты, Тоха! Все про дальние миры мечтаешь, погубишь себя!

После той ночи они стали реже общаться. Антон понимал, в чём было дело, но думал о великих деяниях, а не о семейной жизни.

Всё это ему всё чаще и чаще приходило в голову, чаще стало сниться по ночам. Наверное, Пауль вспоминает, как он, например, со своей семьёй гуляет по парку в каком-нибудь маленьком немецком городке, и не стоит ему мешать.

Чтобы отремонтировать генератор регенерации воздуха, нужно обычно пять квалифицированных инженеров и три часа работы. Антон так и не решился потревожить Пауля, пришлось всё делать самому. Не имея должной квалификации, вооружившись довольно примитивными инструментами и инструкцией — толстой бумажной книгой страниц на семьсот, найденной в местной библиотеке, куда он часто заходил, и она ему попалась чисто случайно, сэкономив как минимум час работы.

— Всё не так уж и плохо, — сказал Антон, потирая лысину на затылке и поднимая увесистую книгу с пола библиотеки. Он любил именно бумажные книги, не очень доверял электронным носителям. Ему нравилось потрогать переплёт, нравился запах книги, особенно книги уже довольно старой, они как бы согревали руки, да и зрение портится меньше.

Поломка оказалась не такой уж и сложной. Батарея генератора оказалась не сломанной: в её генерирующую камеру попала влага, из-за чего подача цепи электроэнергии замкнулась, и требовалось заменить эту камеру. С большим трудом докатив запасную камеру до места, осталось только поднять двухсоткилограммовую металлическую конструкцию цилиндрической формы вертикально, на что у него не хватало уже никаких сил.

Антон уже готов был всё проклинать, особенно Пауля, за то, что он ничего не делает в тот момент, когда руки дрожали от напряжения, а по лицу шёл пот градом.

— Пойдём выпьем?
Пауль стоял с опухшим от слёз лицом.В руках он уже держал по две бутылки виски, и Антон, понимая его, не стал его ругать. Видеть сорокалетнего здорового седовласого мужика с заплаканными глазами, как у нашкодившего мальчугана, было ещё тем зрелищем. Он понимающе посмотрел на Пауля.
—Надо установить камеру.
—Давай потом. Не столь опасная поломка.
Пауль протянул бутылку Антону.
—Может, в парке возле камня?
—Давай, там хоть немного красивее, — согласился Пауль, шмыгнув носом.

Парк встретил молчанием. В глухой тишине деревья безмятежно раскинули свои ветви, в тени которых расположился памятный камень из местной марсианской породы с памятной надписью:
«Отсюда люди с планеты Земля начинают свой мирный путь к далёким звёздам».
Рядом с ним они и решили остановиться.

Опять были минуты молчания. Пауль с жадностью пил спиртное глубокими глотками, иногда посматривая через прозрачный купол на марсианские дали и кривя лицо от омерзения, как будто съел лимон; в глазах читались злость и отчаяние.

— У меня есть просьба, — сказал Пауль, потягивая очередной глоток виски. — Когда я умру, пожалуйста, не тащи меня в печь крематория, похорони тут, в парке, под этими деревьями. Хорошо?
Антона прошибла мелкая дрожь.Он не хотел оставаться одному, совсем одному, но виду не подал.
—Чего это ты о смерти заговорил?
Пауль сделал ещё один глоток,допив бутылку, и выкинул её.
—Вчера сон приснился. Дом мой в Киле. Дом мой и семья моя. Спать не мог, всё он снился. Забирай меня к себе, говорили, как плохо им без меня. Я тоже хочу к ним, видимо, простили меня.
Антон заметил,как Пауль говорил короткими фразами. Показать все эмоции он не решался — года, наверное, не позволяли, но Антон всё хорошо понимал.
—Обещаю.
Проглатывая комок страха в горле,Антон не хотел думать, что останется один, — это ввергало его в ужас.
—Пойдём, надо поставить эту камеру.
Похлопав Пауля по плечу,Антон так и не допил свою бутылку.

Ближе к вечеру напряжение у обоих спало. Камера была установлена совместными силами и заработала, правда, только на шестьдесят процентов, но и этого было достаточно. Пауль полностью снял с себя хандру, стал бодрым и весёлым — каким он был обычно, — даже вспомнил своего соседа в родном городе, весёлого любителя пива, который не хотел отдавать ему насос для поливки газона.

— И представь, стоит этот алкаш ночью под дождём и поливает свой газон из этого насоса! Под дождём! А был уважаемый человек, как никак. Дантист. Я потом к нему не ходил, он и пьяный на работе был, пару здоровых зубов удалить мог.
Антон вспоминал что-то из своей жизни.Так пришёл вечер. И звёзды вновь заняли своё место на небе; на них было приятнее смотреть, чем на пустыню за куполом.

— Задачи на сегодня выполнены, — официально подытожил Антон, выключая свет в поселении на центральном пульте. Ему в глаза бросилась мигающая лампа второго шлюза. Лампа информировала, что этот шлюз открыт с внешней стороны. Антон не придал должного значения — скорее всего, Пауль забыл его запереть за собой, бывает. Антон отдал команду «Ядру» запереть его, встал с кресла и отправился в свою квартиру, допивая бутылку виски.

Уже было три часа ночи. Антон дочитывал второй том «Войны и мира» и собирался ко сну. Как вдруг ему в голову пришёл утренний разговор с Паулем. Сразу же сон ушёл, и пришло волнение; переживание о друге не давало ему заснуть. Антон подошёл к окну, пригляделся и заметил, что у Пауля горит свет. Антон сразу заволновался: не сделает ли он глупость с собой? Взяв фонарик, он отправился к дому Пауля.

Дорога вела через главную и плохо освещённую площадь поселения. Антон инстинктивно наращивал ход, чуть не бегом. Зайдя на главную площадь, он встал как вкопанный — то ли от удивления, то ли от страха.

Табло с указанием времени пищало, показывая ровно полночь. Возле циферблата завис в метре от поверхности «огненный шар» — как будто изучая его, он резко развернулся и уставился на Антона. Шар начал медленно приближаться к Антону, очень плавно, видимо, не хотел его напугать, остановившись в метре-двух. Они стояли друг напротив друга, почти не двигаясь. Свет шара уменьшился, стал более блёклым, и Антон увидел, что шар металлический. Сделав шаг, он увидел в нём своё отражение. Его делило пополам: чувство самосохранения и чувство любопытства. Он решил приблизиться ещё ближе, с приветственным жестом, показывая свои миролюбивые намерения, сделал шаг, протянул руку, указательным пальцем хотел коснуться шара. Вдруг — вспышка, удар, и Антон упал без сознания.