Не тот Алексей

Лялечка стояла перед зеркалом и в третий раз меняла серьги.
— Ну что, Кнопка, — обратилась она к собачке, — эти или те?
Кнопка зевнула.
— Спасибо за поддержку.

Она посмотрела на часы. Ещё полчаса.
Странное волнение. Обычно она чувствовала себя уверенно — кавалеры сами вились вокруг неё. А тут…

— Глупости, — решила она, ещё раз оглядев себя в зеркало. — Ты — лучшая!

Может, всё дело в том, что Алексея она ещё не видела? Три недели телефонных разговоров — но ни одной встречи.
Три недели, и ни разу мне не удалось его переговорить, — неожиданно подумала девушка и усмехнулась.

Лялечка вздохнула и взяла сумочку.
Пора.

ТРИ НЕДЕЛИ НАЗАД

— Боже, когда ж ты, наконец, замуж выйдёшь и съедешь! — вздохнул за ужином папа-нейрохирург.
Он только вернулся после многочасовой операции и надеялся на тихий вечер с томиком Стругацких.

А Ляля уже полчаса трещала без умолку, проводя сравнительный анализ советской и зарубежной фантастики.

— Пап, ну ты же сам говорил, что Стругацкие — это вершина…
— Говорил. Давай в другой раз? Сейчас я хочу тишины.

Ляля обиделась и замолчала — на целых три минуты.

— Да, кстати, о замужестве, — вдруг оживился отец. — Помнишь доктора Спектора — главврача поликлиники, где я подрабатывал?
— Ну?
— У него есть сын. Говорят, очень достойный юноша. Спектор попросил твой номер — чтобы вас познакомить. Я разрешил.

Лялечка скривилась.
Все эти подстроенные знакомства — так старомодно. И потом, это же для дурнушек и старых дев, а ей-то зачем?
Но перечить родителю она не решилась.

ПЕРВЫЙ ЗВОНОК

«Достойный юноша» выдержал паузу и позвонил через несколько дней.

— Алло?
— Здравствуйте. Это Алексей. Вам папа говорил?
— Говорил, — ответила Ляля сухо, но уже с лёгким интересом. Голос приятный.
— Вас мой отец очень хвалил. Сказал, что вы… необыкновенная.
— Ну, не знаю, — засмеялась она. — Обыкновенная студентка. Второй мед, педиатрия. А вы?
— Первый. Буду хирургом…

Понятно — это объясняло слегка самоуверенный тон.

Они разговаривали час.
Потом — ещё два.
Потом — каждый день.

Алексей рассказывал о кошке Марьяне, о любви к фантастике и о том, как переживает из-за своей фигуры — не слишком ли худой, не слишком ли бледный, не слишком ли уставший?

Лялечка слушала, но иногда ловила себя на мысли:
это вообще-то моя роль.

И еле сдерживалась, чтобы не сказать: «Лёш, да расслабься ты уже». Хотя имя Лёша он не переносил.

Но если не придираться к мелочам, ей всё нравилось.

ВСТРЕЧА НА «ПУШКИНСКОЙ»

Наконец договорились встретиться.
В метро, на «Пушкинской».

Пойти в кинотеатр «Россия» на новый фильм, потом прогуляться до кафе-мороженого «Космос» на улице Горького.
А дальше — будет видно.

Ляля выскочила из вагона и огляделась.
Толпа. Шум. Специфический запах метро.

И вот он — высокий, симпатичный, с букетом роз в руке.
Стоит у колонны, нетерпеливо провожает взглядом каждый состав.

Она подошла решительно:
— Алексей?

Юноша вздрогнул, посмотрел на неё растерянно:
— Простите, а вы…
— Ляля, — строго сказала она и протянула руку — не то для пожатия, не то для поцелуя.

Обалдел от моей красоты, — мысленно усмехнулась она. На «вы» опять перешёл…

Юноша замер.
— Ляля? — переспросил неуверенно. — Но я…
— Пошли! — она схватила его за рукав. — Ещё надо бронь выкупить!
— Подождите, я хотел сказать…
— Потом поговорим! — она тащила его к выходу.

Он оглянулся на платформу — будто кого-то искал, — но Ляля уже втянула его в толпу.

Букет роз всё ещё был в его руке.
Он посмотрел на цветы, потом на неё — и сдался.

— Ладно, — сказал он тихо. — Идём.

КИНО И КАФЕ

Фильм им понравился.
Ляля также оценила стильное пальто кавалера с артистически намотанным на шее шарфом домашней, маминой вязки, которым он явно гордился.
Приятный запах дорогого французского одеколона.
Вкусный пломбир с хрустящей корочкой в «Космосе».

И то, что их мнения совпадали практически во всём.
Ну, то есть в основном вещала Лялечка, а он внимал — следил за ней блестящими карими глазами, кивал, соглашаясь.
Иногда в поддержку накрывал её маленькую жестикулирующую ручку своей тёплой широкой ладонью.

Это было так мужественно и сексуально!

— Знаешь, — сказал он, когда они гуляли по вечернему Арбату, — ты такая… — он замялся.
— Какая? — насторожилась она.
— Живая. Непосредственная.

В ответ Ляля послала обворажительную улыбку — такую чарующую, какую только смогла.
Она была влюблена.

ТРИ МЕСЯЦА СПУСТЯ

Роман развивался стремительно.
Молодые встречались практически ежедневно и ещё по несколько раз в день перезванивались. Хотелось бы и чаще, но тогда ещё смартфоны не изобрели.

Три месяца спустя Алексей заявил, что любит Лялю, жить без неё не может и хочет, чтобы они поженились.
Лялечка, поломавшись для приличия минут десять, радостно согласилась.

— Надо бы тебя с родителями познакомить, — озаботился жених.
— Не надо пока, подождём с этим, — испугалась девушка.

Несмотря на желание пристроить дочь, семья очень придирчиво относилась к потенциальным кандидатам.
Особенно бабушка.
Никто не был достоин её драгоценной внученьки, а папа с мамой обычно соглашались с её аргументами.

Отказываться от Алексея Ляля не собиралась.
С его родителями тоже не спешила знакомиться — чтобы одни не сообщили другим.

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ ОТЦА

Случай представился где-то через пару недель.
Папа, не любящий шумные гулянки, всё-таки решил справить свой 55-летний юбилей и пригласил гостей.

Лялечка таинственно заявила, что будет не одна.

Гости уже почти собрались, когда Лялечка впустила жениха с букетом гвоздик и бутылкой французского коньяка под мышкой.

— Папа, познакомься, пожалуйста… — торжественно и немного смущённо начала она.

Зазвонил телефон.
— Подожди, я сейчас, — папа бросился к трубке.

Вернулся он, запыхавшись, через пару минут:
— Это был Спектор — дорогу от метро уточнял. Я так рад, что он всё-таки придёт. А то я думал, что он совсем на меня обиделся, когда ты не явилась на свидание с его сыном!

Ляля остолбенела.
— Не явилась?!

Папа посмотрел на неё удивлённо:
— Ну да. Он же мне звонил — говорил, что сын ждал тебя на «Пушкинской» два часа. С цветами. А ты не пришла.

Ляля медленно повернулась к Алексею.
Он стоял у двери — бледный, с букетом гвоздик в руках — и смотрел на неё виноватым взглядом.

— Мы сейчас вернёмся, — прошипела она удивлённому отцу.

Схватила Алексея за рукав и утянула в свою комнату.

ПРАВДА

Ляля закрыла дверь.
Повернулась к нему.

— Погоди, — она говорила медленно, будто боялась неправильно понять. — Что значит «не явилась»?

Алексей молчал.

— Ты не тот Алексей?

Он покачал головой.

— Ты не Алексей Спектор?!
— Нет, — тихо сказал он. — Я Алексей Соколов. Меня друг познакомил с девушкой… Наташей. Я её ждал на станции «Пушкинская». А потом ты подошла и…
— И я тебя просто увела, — констатировала Ляля.

Они стояли в её комнате и молчали.

— Я пытался объяснить, — сказал он. — В первый день. По дороге в кинотеатр. Но ты не слушала.
— Я никогда не слушаю, — согласилась она. — У меня талант.

Кнопка заскулила у двери.

Ляля присела на кровать.
— И что теперь?

Алексей посмотрел на неё — долго, серьёзно, даже слишком.
Потом подошёл и опустился на колено.

— А мне всё равно, — сказал он, — как нас познакомили. Случай или чей-то папа.
— Я люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей женой. По-настоящему. Без путаницы.

Ляля с облегчением улыбнулась.
— Ладно. Тогда пошли знакомиться с родителями. Только предупреждаю: семья у меня сложная.
— Да и у меня непростая. А ещё кошка с характером.
— Справимся!

Они вышли из комнаты.

В гостиной их уже ждали гости — и среди них, только что вошедший, доктор Спектор с сыном.
Высокий. Красивый. С букетом роз.

Ляля посмотрела на настоящего Алексея Спектора.
Потом — на своего Алексея, бледного от волнения, с букетом гвоздик.

Нет, — подумала она. — Не тот.

И рассмеялась — уже по-настоящему.

— Пап, — сказала она, — у меня для тебя новость. Длинная.