Царь Федот и Пелагея 7

   Затем, поднимая тучи пыли, ломанулся в сторону столицы и там распугивал всех встречных своим диким видом. Бабы в панике бросали, кто коромысла с вёдрами, кто корзины с продуктами. Один мужик, красивший снаружи свой дом, стоя на табуретке, с испугу упал с неё, опрокинув на себя ведро с зелёной краской. Другой же, едва успевший отскочить из под самых копыт лося, прыгнул в сторону и при падении сильно ушиб себе ногу.
   Всполошилась и живность, кто услышав своим чутким слухом, а кто увидев это безобразие собственными глазами. Козы в сараях заблеяли, коровы протяжно замычали, собаки со дворов и улиц громко забрехали, свиньи завизжали и захрюкали, а лошади беспокойно заржали вслед безумному лесному гостю. А одна мелкая уличная собачонка так перепугалась, что вместо того, чтобы забежать в че-нибудь двор, бежала, не чуя лап под собой, прямо перед бешеным лосем. Когда лось буквально наступал ей на пятки, она повизгивала и прибавляла ходу, не желая быть раздавленной, как коровья лепёшка.
   И, наконец, эта весёлая компания, буквально залетела по широкому деревянному крыльцу царского терема. Стрельцы, стоявшие перед входом в терем, отлетели от них в стороны вместе с тяжёлыми бердышами. А те, не сбавляя оборотов, ворвались внутрь и поскакали по широким коридорам деревянного дворца. Вбежав в главную залу царских палат, они застали там царя-батюшку, который, сидя на троне, от скуки ловил ладошкой жирную зелёную муху. Та сильно раздражала Федота своим жужжанием над самыми его ушами и ползала то по трону золотому, то по его парчёвой красной, вышитой золотыми узорами, мантии.
   На несколько секунд и лось, и царь удивлённо замерли, изучая друг друга. И тут из-за ветвистых рогов лося вынырнула, ненадолго, круглая, красная от напряжения, морда Степана. Потянув за рога безумного лося на себя, насколько хватало сил, здоровый парень крикнул царю:
   - Ваше высочество, бегите пока целы, а то я за этого бешеного лося не ручаюсь, он вас зашибить может!
   Федот уже было открыл было рот, чтобы возразить, но увидев бордовые, дико вращающиеся глаза сохатого, решил отложить дискуссию до лучших времён и вскочил с ногами на трон. Он присел, несколько раз похлопал себя руками, словно петух крыльями, но быстро понял, что это место крайне ненадёжное, соскочил вниз и метнулся в свою опочивальню, где ужом залез под широкую кровать и затаился, прикусив от испуга губу до крови.
     А лось же не пожелал отпускать Федота, видать не понравился он ему! Почуяв, где царь скрывается, он поскакал другим путём к опочивальне и намеревался сразу же заскочить в неё и выковырять из-под кровати жалкого, трусливого царя и поднять его на рога.
   Степан, хоть и был здоровенным парнем, не мог укротить своего  бешеного подопечного. А тот, подскочив ко входу в царские покои, взбрыкнул. Сначала он резко подскочил несколько раз задом, и таки сбросил уставшего неудачливого наездника на деревянный пол. Затем взвился на дыбы и бросился вперёд. Но узкий вход в опочивальню не позволил ему  туда проникнуть, но особливо помешали его большие, ветвистые рога. Лось по-всякому уже пробовал протиснуться внутрь и, разозлившись, сильно дёрнулся вперёд, но прочно застрял в дверях.
   Дальнейшие его старания продвинуться дальше или, на худой конец, дать задний ход, окончились неудачей, отчего лось приуныл и стал раздумывать, что делать дальше. Он ещё раз осторожно попытался продвинуться то вперёд, то назад, но понял, что застрял крепко и окончательно. Глубоко вздохнув, сохатый понял, что у него остаётся единственный выход. Как ни жалко ему было своих красивых, замечательных рогов, но пришлось с ними расстаться, не оставаться же здесь вечно. Он просто сбросил их с головы, подумав, что лучше остаться безрогим, чем потерять свою жизнь, ведь от людей можно всего ожидать!
   «А, подумаешь, потом ещё вырастут, невелика потеря» – подумал лось и, почувствовав долгожданную свободу, развернулся к выходу, и вприпрыжку ускакал до крыльца, где совершил с него красивый длинный прыжок. Через минуту лось, поднимая клубы пыли, промчался по улице по направлению к родному лесу. И в этот раз ни одна скотина не посмела даже пискнуть, гавкнуть или крякнуть. А богатырь, придя от бешеной скачки и падения в себя, сел, почесал свою лохматую шевелюру и произнёс:
   - Вот это были скачки, здорово прокатился, никогда не забуду!
   И, поднявшись, кряхтя, на ноги, он зашёл в покои царские. Осмотревшись внимательно, он царя нигде не обнаружил. И вдруг под кроватью послышался неясный шум и какая-то возня. Наверное это мыши, подумал Степан.
   - А ну серые разбойники, вылезайте негодные, нечя вам в царской опочивальне делать и царя зазря беспокоить!
   С этими словами он нашёл неподалёку красивую палку с головой орла, это была царская трость, и принялся с усердием тыкать ею под кроватью в разные стороны. Послышалось несколько вскриков, потом из-под кровати, весь в пыли, вылез с короной на челе, сам царь-государь.
   - Это как же ты, негодяй, посмел в своего царя палкой тыкать и ругать на чём свет стоит! А ну отвечай, орясина стоеросовая, пень колодезный!
   Лицо Федота было красное, помятое, а с ушей свисали, как серёжки, длинные закрутившиеся спиралью, пылюги, что выглядело очень смешно. Степан не выдержал и рассмеялся. А царь и так был очень зол на него. Видя такое неуважение к своей особе, он рассвирепел, вырвал трость из руки олуха небесного и принялся охаживать по спине и ниже, парня, похожего на крепкий дубок. Тот не смел возражать, морщился и закрывал, на всякий случай, лицо. И хоть порой было и очень больно, молчал, не издавая ни звука, чем ещё больше злил Федота. Царь остановился, удивлённый такой стойкостью и произнёс, смягчив свой гнев:
   - Так ты что, парень, раскаиваешься али нет, что молчишь-то? Оглох что ли или хворь какая на тебя напала?
   - А бить больше не будете государь, тогда скажу, а то можете меня хоть в труху превратить, до конца молчать буду, так как обиделся я на вас, царь-батюшка! – ответил, наконец, Степан и, скрестив на груди руки, поднял мясистый нос кверху.
   - Ах ты, подумаешь обиделся он, гусь лапчатый! Да кто ты такой, чтобы обижаться на царя! Ты что боярин? Али девка красная?
   - Ну боярин, не боярин, а уважение к себе имею! – произнёс нехотя парень.
   - А ты уважение-то это заслужил что ли, чем тогда, позволь полюбопытствовать? – вопросил надёжа-государь.
   Богатырь подумал малость и понял, что сказать-то по большому счёту и нечего. Он пожал плечами и понурил голову  долу. Федот поднял руку и указывая на молодца перстом, промолвил:
   - Вот видишь, лапоть ты деревенский, и сам такое не помнишь! И как ты посмел, орясина ты эдакая, на своего царя руку поднять? У меня до сих пор бока болят!
   - Виноват, царь-батюшка, готов любое наказание принять во искупление. Но я честно думал, что там мыши али крысы хозяйничают! И чтобы избавить вас от их вида мерзкого, я и пытался их этой палкой странной прогнать! – произнёс негромко недалёкий паренёк.
   - А ты что, не мог сначала посмотреть под моей кроватью и точно узнать, мыши там или человек лежит, да ворочается.
   - Ну, я подумал, что человеку под кроватью, тем более царю нашему, делать там абсолютно нечего! А кстати, а что это вы там забыли, царь-батюшка? Там же всегда пыли полно, да и мышки любят дела свои делать.
   - А ты что думаешь, я от скуки что ли там прохлаждался, после трапезы сытной? Или отдохнуть прилёг?
   - Не знаю даже, надёжа-государь, но это, конечно, странное место для отдыха! – сказал Степан и подозрительно посмотрел на царя.
   Федот, видя что богатырь умом точно не богат и понадумал про него чёрте-что, начинал опять закипать, как самовар. Он поднял свои костлявые кулачки и начал барабанить со злости богатыря в мощную грудь. Оттуда раздавались гулкие звуки, как будто он в барабан бил.
   - Ну всё, побаловался и хватит! Хоть ты и царь, а долго такое унижение, я терпеть не намерен! – произнёс строго богатырь и отодвинул от себя царя на безопасное расстояние. - Да и по правде сказать царь-батюшка, опасался я лицо-то своё прекрасное, под кровать совать!
   - Это почему же? – спросил заинтригованный Федот.
   - Да всё просто, ваше величество, если бы там были мыши или крысы, они могли бы мне лицо, когтями своими острыми расцарапать, а то и укусить, а они знаете как больно кусаются, паразиты!
   - Нет, не знаю, бог миловал, я стараюсь от этой гадости подальше держаться! – ответил царь и брезгливо содрогнулся.
   - А я ведь вообще-то вас, надёжа-государь, разыскиваю тут по палатам, беспокоюсь о вас, где вы, да что с вами! А вы бьёте меня почём зря, не разобравшись!
   - Ну ладно, Стёпа, мы друг друга уже поняли, - сказал, смягчившись, Федот.  - А где лось этот бешеный, на котором ты из леса прискакал? – вспомнил встревоженный царь, выглянул осторожно в коридор и прислушался.
   Но там стояла обычная, уже никем ненарушаемая тишина.
   - А, вы про эту зверюгу ненормальную, которая всех в округе перепугала? – спросил богатырь. - Так не извольте беспокоиться царь-батюшка! Как рога-то свои он скинул, то словно заяц трусливый, сиганул с крыльца, да и в лес убёг, только его и видели.
   - Вот хорошо-то, сразу на сердце отлегло! Надо бы по случаю счастливого избавления от зверя бешеного, медовухи принять для успокоения души, - молвил Федот и выдохнул умиротворённо. - Но это потом, а теперь скажи-ка мне, богатырь, зачем ты эту зверюгу  ненормальную прямо ко мне во дворец притащил? Он же меня покалечить мог?
   - Вообще-то я ваше задание выполнял, ваше величество! Добыть в лесу зверя дикого али птицу без всякого оружия, голыми руками, только одной силой, да смекалкой. Как смог уж, так и доставил его к вам, с управлением токо не справился, так как от испуга лось обезумел и не слушался меня. Я ведь на него с дерева неожиданно прыгнул. Вот и заскочил он прямо во дворец, со страху, думая, что я его убить хочу!
   - Да уж, натерпелись мы тут все страстей-мордастей от него, но всё хорошо, что хорошо кончается! Все живы, здоровы, а остальное переживём! – произнёс спокойно государь.-  Ну что ж, поздравляю тебя первого, Степан, с честно выполненным нелёгким заданием! Ты проявил нужную смекалку и храбрость! Ты молодец, я зачисляю тебя в царскую дружину! А теперь прими от слуги моего чарку вина и иди отдыхать, заслужил! Если понадобишься, я пришлю за тобой.
   И новоиспечённый дружинник, гордый и довольный своим новым положением, уже через пять минут спускался не торопясь, по-свойски, с царского крыльца. А рога те лосиные Федот решил себе на память оставить. По его приказу их сняли с двери перед опочивальней и повесили на стене, в самой спальне. И царь, поглядывая на них изредка, с усмешкой вспоминал об этом забавном случае, который заставил его тогда изрядно поволноваться.