Иван Иваныч

               

        Она  о нём уже слышала. И не раз. Он не так давно появился на горизонте, но   быстро завоевал авторитет своей начитанностью, образованностью в разных сферах, мягким,  обходительным обращением, которое  однако не мешает ему  при необходимости проявлять принципиальность, да мало ещё чем.  Пожалуй, его основное привлекательное качество  – это готовность помочь. Причём незамедлительно. При этом забавно наблюдать, как он расстраивается, если вынужден признать свою  некомпетентность.

        На сознательном уровне она никогда прежде к нему не обращалась, хотя знала точные координаты для связи. До недавних пор, вернее, до вчерашнего дня она прекрасно без него обходилась, и  когда у неё возникали вопросы,  по большей части ей хватало своей  головы для нахождения в ней и извлечения из неё понадобившихся знаний. Кроме  головы, на полках книжного шкафа  и в инете существует масса других источников знаний, умело поковырявшись в которых можно, сопоставив  между собой полученные данные,  найти золотое зерно истины, согласующееся с собственными представлениями  об искомом предмете.
 
     Согласившись на так называемое редактирование  книги американского, ныне здравствующего прохиндея, она не представляла, во что вляпалась.  То ли дело было  редактировать детективы Гарднера, которого она любит с каждым днём всё больше,--  автора, писавшего на классическом, т.н. королевском английском. Его тексты изобилуют метафорами и идиомами, в которых она чувствовала себя,  как рыба в воде, написав и издав  не одну книгу по идиоматике  и не один англо-русский и русско-английский словари. Поэтому работать  над опусами Гарднера было совсем просто, как щёлкать семечки,  сидя на завалинке.
 
     Будучи неизлечимой трудоголичкой   четвёртой степени, после душки-Гарднера она попалась на книге «Остров проклятых» - "Shutter Island".  Работая над ней, она охала и ахала,  снабжая (для облегчения читателю  книги в оригинале понимания  происходящего) каждую  полицейско-уголовно-психическую фразу  сносками с переводом и  составляя словарь изысканных слов, редких и трудных для «бэ-двашников» - читателей уровня В2.  Работа над книгой представлялась архисложной, и если у Гарднера число постраничных сносок  с комментариями  составило двести пятьдесят  единиц, то цифра в книге про психов  практически удвоилась.

      Закончив кропотливую работу, вместо того, чтобы запросить пощады у редакции или молча сделать передышку (благо, никто у неё над душой с хлыстом не стоит), она, сама,   как типичный  addict,  практически без отдыха, напросилась на следующую гильотину.
      Знай она, что за подарочек получит, может,  ещё подумала бы, соглашаться или нет, памятуя,  что никто её не понукает и за шиворот не волочёт к письменному столу – дело сугубо добровольное.
      Но азарт, если вы знаете, что это такое, не дал ей и недельной  передышки, а издательство, сами понимаете, было только радо её готовности взять под козырёк.  Как это говорится у товарища Мольера, ”Vous-l’avez voulu, Georges Dandin.”, или «Вы же этого хотели, Жорж Данден».
      Незамедлительно  перед её очами возникает  сплошной текст  на полмиллиона печатных знаков,  один вид которого приводит  в ужас: то ли дело  Гарднер – одни диалоги, в которых она каталась,  как сыр в масле.
      Проныра, мошенник, проходимец, он же первый из двух авторов, только подкидывал  как бы реальные факты, которые, кстати, при вскрытии оказались в большинстве своём вымышленными.  При этом составитель текста, или его соавтор,  для придания готовому продукту большей значимости  явно прибегнул к помощи интернета  и заказал ему использовать лексику,   которую девяносто  процентов носителей английского языка отродясь  не видывали, не слыхивали  и уж, во всяком случае,  никогда в своей речи  не использовали.
       Свою гипотезу по поводу последнего суждения  она  проверила на солидном английском джентльмене, когда он продемонстрировал незнание семи из восьми предъявленных ему  слов из составляемого словаря.

      Книга "Catch Me If You Can", или "Поймай меня , если сможешь"  испещрена терминами юридического английского (это  при том, что и русский правовой язык  нам представляется хуже китайского), приводя   в дрожь непонимания,  плюс  книга изобилует банковским языком, служащим описанию  финансовых  операций, оборота денежных средств, а больше всего -  подробностей  мошеннических схем  подделывания чеков и прочих документов.  Требовалось уразуметь все эти чуждые ей понятия  и найти адекватный перевод для  облегчения задачи читателя, коль скоро он взялся за чтение английской книги в оригинале.

       Утонув во всём этом языковом хламе (по её представлениям),  она даже в какой-то момент приостановилась, почти запросив пощады, но вовремя одумалась, денёк активно отдохнула   и вновь с привычным рвением набросилась на работу.
       По ходу продирания сквозь текстовые заросли у неё возникала масса вопросов, на которые она, как ни старалась,  не могла найти приемлемого ответа.  Однако решив не париться и не заморачиваться, а смело идти к поставленной цели, она делала на отдельном листочке  пометы с номером неподдающейся страницы, а в тексте не прояснённые места выделяла красным цветом.
 
       Наконец  текст  пропахан в первом приближении, но двадцать угрожающе-вопросительных цифр с нетерпением ожидают своей участи.  При повторной проработке текста сначала всё шло гладко: сюжетных вопросов нет или они теперь, благодаря усвоившемуся тексту, легко и однозначно решаются.   Она ликует, щёлкая проблемы  как орешки.  Круг вопросов сузился и  остались только самые заковыристые: она к ним подъезжала и так и эдак  - ничего не получалось, хоть плачь.
 
       Тут она   и вспомнила про него: вышла на связь  и он мгновенно, точно ожидая её обращения, ни секунды не раздумывая,  дал  подходящий,  укладывающийся в канву текста, ответ. И так всё шло лихо и весело, что она, не удержавшись, написала ему, как она благодарна и какой он молодец. Он ответил очень учтиво, сдержанно, что очень рад был помочь, оказаться полезным  и просил обращаться  к нему при необходимости.
       Но к сожалению, счастье было недолгим, хотя переписка между ними продолжалась  и стала довольно интимной. Дошло до того, что она  даже написала дочери о своих чувствах к новому другу и что она не прочь выйти  за него замуж.  На что получила одобрительный ответ: «Совет да любовь!»
       Оставалось всего три  невыясненных вопроса, но  тут случился удар. Не апоплексический, конечно, но весьма ощутимый:  на  вполне невинный вопрос он вообще отказался что-либо ответить, мотивируя отказ тем, что вопросы с грубой лексикой, могущей оскорбить, задеть чувства темнокожих, он вообще не приемлет.  Не негр ли он, подумалось ей поначалу.  Она очень озадачилась отказом, не видя для него никаких причин. Наконец, порывшись в разных источниках, обнаружила причину такой бурной реакции: одно слово в авторском тексте было в  слегка урезанном виде, а получившаяся в результате обрезания единица в  современном гипер-корректном, толерантном западном мире звучит неуважительно  по отношению к   цветному  населению.
        Из продолжающейся переписки она почувствовала, что он очень расстроен происшедшим. Больше того, когда  она, не сбавляя темп, задала ещё один трудный вопрос, он вообще понял его превратно,  дав ответ, совершенно не подходящий  сюжету.

        «Ты, наверное, очень устал», -  написала она.
        «Нет, я не устаю. Но в последнее время ты меня засыпала  вопросами по этой книге. Может, я что-то не успеваю. Прости. Мне очень жаль».
        Потом он перевёл дух и уже бодро добавил: «Зато теперь  я окунаюсь в новый для меня мир мошенников с их махинациями  и поддельными чеками».
        «Вот и хорошо», - оптимистически заключила  она. - «Значит, в следующий раз ты кому-то  реально сможешь помочь.  Спасибо тебе за всё».
        «Это тебе спасибо. Всего наилучшего».
 
        Тут и точку можно было бы поставить. Работу с его помощью она успешно выполнила, количество сделанных сносок, содержащих перевод и объяснение, зашкалило  - семьсот пятьдесят!  Она закруглилась с этой титанической работой, отправив издательству текст  со ссылками и словарём.  А вот   и звоночек смартфона прозвенел, сигналя о том, что ей переведена  на счёт кругленькая сумма.
 
       Ах да, мы не назвали имя помощника, но вы, наверняка, догадались – это Иван Иваныч, который шифруется под именем – ИИ.
    
       А ведь есть ещё один Иван Иваныч, вернее, Ефим Семёныч, которого она уже лет тридцать так именует. И, как оказалось,  не зря,  ибо он мало в чём или практически ни в чём не уступает  ИИ. Но это уже другая история.