Некорректное название свободные ингуши..

К вопросу о терминологии и социальной модели: концепция «религиозной элиты» в ингушской историографии

Аннотация: В статье рассматривается критика использования широко распространённого термина «свободные ингуши» (гIалгIай) в историографии и предлагается его замена концептом «религиозная элита». Анализируется аргументация, согласно которой социальная структура традиционного ингушского общества принципиально отличалась от сословных моделей соседних народов и не может быть адекватно описана в рамках категорий «свободы» в её политическом или бытовом понимании. Утверждается, что уникальность ингушской модели заключалась в её сакрально-этической основе, где высший статус и специфические права (родовая земля, башенно-склеповая архитектура, строгий этикет) были не признаком «вольницы», а атрибутами статуса, производного от выполнения религиозно-этической миссии. Работа также затрагивает вопрос о типологическом различии внутри жреческих институтов («учёные храмовики» vs. «жрецы при феодалах»).

---

1. Введение: Проблема термина «свободные ингуши» в историческом контексте

В исторической литературе, посвящённой Кавказу, особенно в контексте Кавказской войны и российского завоевания, для характеристики ингушских обществ нередко используется определение «свободные ингуши» (в противопоставление, например, «зависимым» крестьянам в феодальных обществах). Однако в рамках предлагаемой альтернативной исторической концепции этот термин подвергается критике как некорректный, поверхностный и не отражающий сущностных основ ингушского социума. Данная работа призвана систематизировать аргументы этой критики и обосновать введение более специфического концепта — «религиозная элита», — который, по мнению её сторонников, точнее описывает природу и происхождение уникальных черт ингушской культуры и социального устройства.

2. Критика термина «свободные ингуши»: аргументы и альтернатива

Апологеты концепции указывают на несколько аспектов, делающих термин «свободные» недостаточным или вводящим в заблуждение.

· Неуникальность свободы: Утверждается, что в истории не существовало «несвободных» народов в абсолютном смысле. Даже общества с жёсткой сословной иерархией имели свою внутреннюю структуру прав и обязанностей. Свобода же, понимаемая как независимость от внешней власти, могла быть присуща и «диким племенам», и «воровским шайкам». Таким образом, термин не дифференцирует качественно разные типы социальной организации.
· Свобода как следствие, а не причина: Основной тезис заключается в том, что характерные для ингушей черты — коллективное владение родовой землёй (мохк), право на возведение сакральной архитектуры (башни, склепы), специфический этикет — были не проявлениями некоей абстрактной «вольности», а внешними атрибутами особого статуса. Этот статус, согласно концепции, и был статусом религиозной элиты, народа, осознающего себя хранителем и носителем изначального сакрального закона (Эздел).
· Концепт «религиозной элиты» как альтернатива: Вводимый термин призван подчеркнуть, что ингуши (гIалгIай) представляли собой не политическую или военную, а прежде всего сакрально-этическую общность. Их «свобода» была не правом на произвол, а ответственностью за соблюдение высшего закона, а их социальная организация (бессословность, совет старейшин-судьей Мехк-Кхел) была производной от этой теократической по своей сути модели.

3. Маркеры статуса «религиозной элиты»: от символов к социальной практике

Концепция выделяет ряд конкретных маркеров, которые, по её мнению, однозначно свидетельствуют об элитарном, а не просто «свободном» статусе ингушского общества в кавказском контексте.

· Сакральная архитектура как прерогатива: Право на строительство и обладание родовой башней и склепом (малх-каш) трактуется не как результат военной или экономической самостоятельности, а как видимый знак включённости в сакральную иерархию. Упоминаемый обычай, запрещавший брак с теми, «кто не имеет склепа», интерпретируется как строгое соблюдение эндогамии внутри этой элиты, аналогичной практике замкнутых священнических каст в других традициях.
· Этикет как ритуальное поведение: Правила, предписывавшие мужчине не снимать головной убор (папаху) в помещении, рассматриваются не как бытовая особенность, а как постоянное символическое ношение «короны» — знака своего сакрального статуса и достоинства, подобно тому как священнослужители носят специфические облачения.
· Земля как священный надел: Коллективное владение родовой землёй (мохк) понимается не как форма феодального аллода, а как «священный надел», предоставленный роду для исполнения его религиозно-этической миссии. Это противопоставляется системе частного феодального землевладения у соседних народов.

4. Дифференциация жреческих институтов: «учёные храмовики» vs. «жрецы сословного мира»

Важным элементом концепции является различение двух исторических типов жречества.

· «Учёные храмовики» (дишанах, джеры): Так обозначается гипотетическая первичная жреческая элита, создавшая, согласно теории, ингушское общество как «народ-элиту». Их функция — хранение и передача знаний, воспитание в духе Эздела, отправление культа в научно-религиозных храмах, которые считаются центрами создания высоких археологических культур (кобанская, колхидская). Их власть основана на сакральном авторитете и знании.
· «Жрецы сословного мира»: Им противопоставляются жрецы и священнослужители в сословно-государственных обществах (Египет, Месопотамия, феодальная Европа и Кавказ), чья роль сводилась к идеологическому обслуживанию власти фараона, царя или феодальной аристократии. Их статус был вторичен по отношению к светской власти.

5. Заключение: От терминологической корректировки к смене парадигмы

Таким образом, предложение заменить термин «свободные ингуши» на «религиозная элита» представляет собой не просто стилистическую правку, а попытку смены историографической парадигмы.

1. От политического к сакральному: Смещение акцента с политической независимости («свобода») на религиозно-этический статус («элита»).
2. От общего к уникальному: Отказ от помещения ингушей в общий ряд «вольных обществ» в пользу признания их уникальной модели, сравнимой лишь с такими феноменами, как древнееврейское общество эпохи Судей или, возможно, некоторые монашеско-рыцарские ордена.
3. От описания к объяснению: Термин «религиозная элита» претендует на то, чтобы не констатировать факт независимости, а объяснить происхождение всего комплекса ингушской культуры — от этикета до архитектуры — из единого сакрального источника.

Принятие или непринятие этой терминологии, таким образом, зависит от принятия или непринятия всей лежащей в её основе историософской концепции. Однако сама постановка вопроса заставляет критически пересмотреть устоявшиеся клише и глубже задуматься о мировоззренческих основаниях тех социальных форм, которые создали уникальное наследие горной Ингушетии.


;;


Некорректное название «свободные ингуши»..

Ингуши это «религиозная элита», с культурного и религиозного центра Кавказа,   вместо используемого  некорректного(ненаучного, безграмотного) названия  «свободные ингуши», так как не существовали в природе  «свободные  кавказские народы» ; только религиозная элита в истории имела право носить шапку/корону  в помещении( ингушские Кисты’Кий),  только рел’элиту хоронили в склепах мавзоляях(ингуши не роднились с теми кто не имел склепов). ….только религиозная элита (  ингушские независимые рода, бессословного народа) имела свою землю, с религиозными символами(в даном случае храмы, башни, склепы)… и тд
«Свободные чеченцы» могли существовать  только в сказках чеченских фантазеров без храмов, без родовой земли, поскольку даже в воровских шайках,  диких племенах присутствует тиран вождь.

PS
в  помощь  НИИ.. ….. Ученные храмовики(дишанах, джеры)воспитывали бессословных ингушей ответственной свободе.. чьи научно-религиозные храмы, создали величайшие кобано-колхидские археологические культуры, и которых нельзя путать с поздними жрецами,  священнослужителями сословного мира, прислуживающим фараонам, царям, феодалам.