Сказка о Бале Двух Лун и Похищенном Свете. Металли

Тьма, опустившаяся на мир, была не просто отсутствием света. Она была живой и враждебной — она осязалась как липкая паутина, замедляющая каждый шаг, и шептала в уши отчаянные мысли. Но у Ориана и Уголька был свой маяк — ледяной кристалл, чей чистый свет рассеивал мрак и злые намёки на несколько шагов вперёд.

Их путь лежал на север, в земли, которые даже на старых картах были помечены как «Ржавые пустоши». Ветер, чей язык теперь понимал Уголёк, нёс едкий запах окисленного металла и тихие стоны самой земли.

Испытание первое: Ржавый лес.
Деревья здесь были похожи на скелеты великанов, покрытые колючей, хрупкой ржавчиной, которая осыпалась при малейшем прикосновении. И эти деревья... двигались. С хрустом и скрежетом они пытались преградить путь, сплетая ветви в непроходимые баррикады.
— Она не пройдёт! Свет не пройдёт! — шептали они скрипучими голосами.
Ориан занес свой сломанный меч, но Уголёк остановил его.
— Подожди, — мурлыкнул кот. — Они не злые. Они... боятся. Ветер говорит, что они стали такими из-за колдовства Ржавчины. Они боятся, что их сломают.
Ориан опустил меч. Он поднял кристалл и мягко направил его свет на ближайшее дерево.
— Мы не враги, — сказал он твёрдо. — Мы идём, чтобы вернуть свет. И тогда вы снова сможете расти и цвести.
Ржавые ветви замедлили своё движение, а затем, со скрипом, медленно расступились, пропуская путников.

Испытание второе: Озеро Холодной Окалины.
Озеро, которое нужно было перейти, было покрыто не льдом, а толстой коркой окалины — острой и хрупкой, как стекло. Под ней плескалась чёрная, кислая вода. Плавающие в воздухе ржавые щипцы и молоты, зачарованные колдуньей, пытались столкнуть их в воду.
— Не пройдёте! — визжали они, бросаясь на них.
Ориан отбивался обломком меча, но оружие было бесполезно против летающей стали. И тут Уголёк проявил свою кошачью ловкость. Он прыгал, уворачивался и сбивал летающие предметы с траектории, позволяя Ориану сосредоточиться. Принц, вдохновлённый смелостью друга, вспомнил слова дракона: «Самая большая магия — в добром сердце». Он не стал атаковать. Вместо этого он направил свет кристалла на летающие орудия и просто сказал:
— Вы свободны. Её власть над вами окончена.
Свет кристалла, несущий в себе чистоту раскаяния Ледяного Сердца, коснулся металла. Ржавчина с них осыпалась, и инструменты, издав последний чистый звон, упали на дно озера, обретя покой.

Наконец, они увидели её. Металлическую Гору. Она не была скалой. Она была гигантской грудой сломанных доспехов, старых мечей, гвоздей и подков, скреплённых мощным колдовством. На самой её вершине, в зловещем замке из скрученного железа, горел зелёный огонёк — там была пленена Зеленоглазка.

В это время в самой темнице Зеленоглазка не сдавалась. Её заточили в клетку из ржавых прутьев, которые поглощали её магию. Лунное платье поблёкло. Но её дух был силён. Она видела, как Ржавчина, сидя в центре зала, вплетала украденный лунный свет и солнечные лучи в огромное чёрное полотно, создавая мантию абсолютной тьмы.
— Скоро, совсем скоро я надену её, и ничто в этом мире не сможет мне противостоять! — бормотала колдунья.

И вдруг Зеленоглазка увидела в узкую щель в стене слабый, но такой знакомый голубоватый свет. Сердце её ёкнуло. Они здесь.

Ржавчина тоже его увидела.
— НАСМЕШНИКИ! — взревела она. — Вы пришли за своим светом? Получите!

Она взметнула руками, и вся гора задрожала. Со стен замка посыпались тучи ржавых гвоздей и острых обломков, которые слетелись в единое целое — в гигантского Ржавого Голема с пылающими углями вместо глаз.

Ориан и Уголёк оказались лицом к лицу с последним и самым страшным стражем. Меч принца был окончательно сломан, магия Зеленоглазки в заточении, а свет кристалла был слишком слаб против этой грубой силы.

Казалось, это конец.

Но именно в этот момент Уголёк, чьи зелёные глаза видели то, что не видно другим, крикнул:
— Ориан! Его сердце! В его груди — тот самый серебряный шар, лунный свет! Он питает голема!

Ориан посмотрел на голема, на остатки своего меча в своей руке, а потом на кристалл, подаренный драконом. И его осенило. Он не стал бросаться в атаку. Вместо этого он поднял кристалл высоко над головой и побежал НАВСТРЕЧУ голему, прямо к его огромной, поднимающейся для удара ноге.

— Зеленоглазка! — закричал он изо всех сил. — Я нашёл тебя тогда в лесу! Я нашёл тебя в своей жизни! И я найду тебя сейчас! ДАЙ МНЕ СИЛУ!

И из глубины темницы, услышав его голос, Зеленоглазка собрала всю свою волю, всю свою любовь и всю веру в него. Она не стала бороться с ржавыми прутьями. Она прошептала заклинание, обращённое не к клетке, а к его сердцу:
— Сердце, полное света, сильнее любой тьмы!

Её слова долетели до Ориана. В тот миг, когда огромная нога голема должна была раздавить его, кристалл в его руке вспыхнул с такой силой, что затмил всё вокруг. Это был не голубой, а ослепительно-белый, чистый свет доброты, смелости и любви.

Свет ударил прямо в грудь голема, в тот самый серебряный шар. И случилось невозможное. Лунный свет, тронутый истинной любовью, восстал против воли Ржавчины. Шар треснул, и из него хлынул настоящий, неискажённый свет луны. Голем застыл, заколебался и с оглушительным грохотом рассыпался на груду безвредного металлолома.

Тьма в замке дрогнула. И в образовавшем проёме Ориан и Уголёк увидели свою Зеленоглазку.

Их взгляды встретились. И в этом взгляде было всё: и страх, и надежда, и бесконечная радость от встречи. Но праздновать было рано. Позади них, с лицом, искажённым яростью, поднималась колдунья Ржавчина, облачённая в почти готовую мантию тьмы.

Решающая битва была ещё впереди.