Прощай Туманный Альбион. Курс на Москву

42-ой. Участие Авиации Дальнего Действия в обеспечении ленд-лиза по Северному пути. Хроника и воспоминания.

Пока советская миссия вынужденно прибывала на территории доминиона Ньюфаундленд в районе аэродром Гандер, дожидаясь благоприятной погоды для перелета в Рейкьявик, премьер-министр Великобритании Черчилль получил от президента США Рузвельта очередное послание следующего содержания:

«6 июня 1942 г. Я вручил Молотову наш совместный протокол о поставках с 1 июля 1942-го по 30 июня 1943 г. Я несколько исправил, но незначительно, общее заявление. Копии протокола и предварительного заявления были переданы здесь соответствующим английским представителям.

Я очень доволен визитом. Он проявил больше сердечности, чем я ожидал, и я уверен, что теперь он гораздо лучше понимает обстановку, чем в момент прибытия сюда.

Должен признать, что я с большой озабоченностью смотрю на русский фронт и через день-два собираюсь телеграфировать Вам о своем конкретном предложении .{{Конкретное предложение сводилось к тому, чтобы перегонять самолеты в Россию через Аляску и Сибирь, на что русские согласились 8 июня.}}

Дела на Тихом океане идут хорошо, и я уверен, что в данный момент мы наносим довольно крупные потери японскому флоту  {{Военно-морской флот США одержал первую крупную победу на Тихом океане 4–7 июня в битве за остров Мидуэй, которая, как и сражение у Кораллового моря в начале мая, стала первым серьезным поражением японцев после Перл-Харбора. Это было сражение между американскими самолетами и японскими кораблями и самолетами.}}
 
Тем не менее исход до сих пор не ясен, но до конца дня мы будем знать больше. Я уверен, что наши самолеты действуют хорошо.

Я буду держать Вас в курсе дела».

А из Лондона была направлена телеграмма, полученная в Москве 7 июня в 4:20, содержание которой ограничим основными пунктами: 

«Передаю тексты письма и второго протокола с программой поставок Советскому Союзу со стороны США и Англии, которые 31 мая мне вручил Рузвельт.

1) Текст письма:

«Мой дорогой министр, героический вклад Союза Советских Социалистических Республик в общее дело борьбы за цивилизацию будет вечно воодушевлять все свободные народы. Ваше присутствие в Соединенных Штатах является символом единства наших целей и задач.
Правительства Соединенных Штатов и Великобритании желают тесно сотрудничать с Вашим народом в его грандиозной борьбе. Мы убеждены, что совместно с народом Союза Советских Социалистических Республик и другими объединенными нациями мы навсегда уничтожим те темные силы, которые могли бы угрожать будущему миру народов.

Мы чрезвычайно единодушны в оказании вам максимальной помощи в виде военного снабжения сырья и продуктов. Совместно с премьер-министром Великобритании я имею честь вручить Вам настоящее заявление о размерах тех ресурсов наших правительств, которые мы в состоянии предоставить СССР на год от 1 июля 1942 года по 30 июня 1943 года.

С заверением в совершенном к Вам почтении Франклин Д. Рузвельт.

Его Превосходительство Вячеславу Михайловичу Молотову, премьер-министру и Комиссару Иностранных Дел Союза Советских Социалистических Республик».

2) Текст второго протокола:

«Проект второго протокола между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединенными Штатами Америки и Великобритании на период с 1 июля 1942 года по 30 июня 1943 года.

1.  Правительства как Соединенных Штатов Америки, так и Объединенного Королевства придают серьезное значение предметам вооружения, которые они могут предоставить Советскому правительству в наступающем году. В добавление к всевозможным ограничениям, вызванным недостатком судов, лимитирующим фактором в отношении северного пути является количество судов, которые могут быть конвоированы в порты назначения. Лимитирующим фактором в отношении южного пути является сухопутная транспортировка грузов из портов Персидского залива.

2.  Наши правительства предоставят для отправки из портов США, Объединенного Королевства и других стран в течение периода с 1 июля 1942 года по 30 июня 1943 года приблизительно 3 300 000 коротких тонн в северные порты и 1 100 000 коротких тонн в порты Персидского залива. В связи с обстоятельствами, упомянутыми в параграфе первом, мы считаем, что это является наиболее практически выполнимой программой экспорта и в соответствии со всеми источниками, которыми мы сейчас располагаем. В мере тех пределов, которые диктуются время от времени вышеуказанными факторами, мы будем предоставлять необходимое количество судов, необходимых для перевозок той части программы, для которой не могут быть предоставлены суда СССР.

3.  Расписание по поставкам, которые США могут поставить, было составлено с учетом программы требований, переданных правительству США правительством СССР. Расписание же поставок, предложенное Объединенным королевством, было составлено из расчета, что Россия желает продолжать получать снабжение в масштабах, согласованных на Московской конференции. Поставки, перечисленные в этих двух расписаниях, достигают приблизительно количества 8 000 000 коротких тонн.

4.  Советскому правительству необходимо выбрать из этих двух расписаний поставок программу поставок такого снабжения и таких предметов вооружения, которая была бы в пределах тех количеств, которые упомянуты во втором параграфе. Эта программа должна включать все грузы, которые должны быть перевезены после 1 июля 1942 г., включая предметы, как по протоколу, так и не по протоколу, которые уже заказаны или еще должны быть заказаны.

5.  Нужно понимать, что эта программа может изменяться в силу непредвиденных обстоятельств, могущих возникнуть в ходе войны. Но Вы можете быть уверены, что будут приложены все усилия по доставке таких предметов вооружения, которые Вы наметите.

6.  США с готовностью продлят финансовое соглашение и произведут соответствующее согласование для покрытия своей части предложенного нового протокола. Финансовое соглашение Объединенного Королевства будет продолжать действовать, как и в настоящее время, а именно на основе налично-кредитно-1 го соглашения от 16 августа 1941 года по покрытию расходов по всему снабжению, а также и на основе соглашения (взаймы и внаем), находящегося сейчас на обсуждении и рассчитанного для покрытия расходов по военному снабжению; условия вышеуказанного соглашения в принципе согласованы.

7.  Мы, без сомнения, готовы через наших соответствующих официальных лиц обсудить с Вашими представителями в Вашингтоне детальные вопросы, относящиеся к нижеприведенной программе, а также и соответствующие поправки, если также потребуется.

8. Прежде всего, мы хотим заверить Вас, что мы вполне сознаем жизненную важность Вашего фронта и чрезвычайную необходимость перевозок снаряжения в возможно большем объеме и в возможно кратчайшие сроки.

9. Имея это в виду, мы будем рады время от времени пересматривать эту программу в целях выяснения возможности увеличения поставок и доставку военного снаряжения в СССР».

3) Текст программы поставок США: «Правительство США предлагает СССР следующую программу поставок общим количеством 8 000 000 коротких тонн и стоимостью в 3 миллиарда долларов; из того общего количества 1 100 000 тонн военного, военно-морского оборудования, вооружения и боеприпасов стоимостью в 2 миллиарда долларов, 1 800 000 тонн материала, станков и промышленного оборудования стоимостью в 400 000 000 долларов и 4 300 000 тонн пищевых продуктов стоимостью в 600 000 000 долларов.

Настоящая программа поставок была подготовлена на основе того, что любой остаток на 30 июня 1942 года от действующего протокола, а также предметы [поставки], включенные в новый протокол, заявки по которым были приняты ранее и поставка которых запланирована на время после 30 июня 1942 года, [будут выполнены]. Программа [также] указывает возможности [местного] производства.

В программе номенклатура предметов и основные классификации соответственны программе требований СССР, полученной 2 апреля 1942 года. По некоторым предметам предоставляемое количество является совместным предложением США и Объединенного Королевства и записано общим числом в программах обоих правительств.

Группа I. Вооружение и военное снаряжение.

Пункт 1. Самолеты.

Требуемое количество: 4200. Самолеты будут поставляться по октябрь 1942 года в среднем по 100 истребителей, 100 легких бомбардировщиков и 12 средних бомбардировщиков в месяц. Вопрос в отношении поставок остального количества самолетов на этот год будет зависеть от хода развития военных действий.

Пункт 2. Танки с вооружением.

Требуемое количество: 7500 танков с вооружением: в первые 6 месяцев, 1572 легких и 1428 средних танков, во вторые 6 месяцев, 2250 легких и 2250 средних танков, все по возможности в равных месячных поставках.

Пункт 3. Зенитные орудия 90 мм.

Требуемое количество: 204. 204 90 мм зенитных орудия с полным боезапасом предоставляются в следующих размерах по 8 орудий в месяц в первой четверти, по 16 в месяц во второй четверти, по 20 в месяц в третьей четверти и по 24 в месяц в четвертой четверти. Вспомогательные снаряжения будут предоставляться в том же размере, что и для войск США.

Пункты 4 и 6. Зенитные орудия - 37 мм, 45 мм, 12,7-20 мм.

Требуемое количество: 3000 - 37 мм и 45 мм, 360 — 12,7 мм и 20 мм.
3360 заменяемых единиц, 37 мм или спаренных 20 мм на самодвижущейся установке без тяги должны поставляться поквартально в следующих размерах: 300, 720, 1020, 1320.

Пункт 5. Противотанковых пушек 50-57 мм с полным боезапасом.

Требуемое количество: 2100. 1900 - 57 мм в размере 200 штук в месяц с октября по май и 300 штук в июне.

Пункты 7 и 8. Пулеметы с полным боезапасом 38 калибра и ручных пулеметов Томпсона 45 калибра.

Требуемое количество: 120 000 - 38 калибра, 127 878 - 45 калибра, 240 000 по 20 000 в месяц 38 калибра в производстве.

Примечание: Боеприпасы для всего оружия будут поставляться в таком же размере, как и для войск Соединенных Штатов, и если осуществимо, то в размере, достаточном для ведения прицельного огня из оружия до выхода последнего из строя.

Будут приложены усилия для снабжения запчастями в следующих размерах: запасные моторы 20%; запасные пропеллеры 20%; запасные части к самолетам 20% от стоимости самолета; запасные части к моторам 15% от стоимости мотора; запасные части к пропеллерам 15% от стоимости пропеллера; запасные части к танкам - для поддержания боевой способности танка в течение одного года; запасные части к грузовикам 10% от стоимости; запасные части к пушкам - для поддержания боевой способности пушки в течение 6 месяцев.

Действительные поставки запасных частей будут соответствовать тем запасным частям, необходимость в которых основана на опыте.

Выпуск запасных частей в Соединенных Штатах отстает, и, если фактические поставки будут ниже размеров, упомянутых выше, они будут сделаны в такой же пропорции, как и для войск Соединенных Штатов.

Пункт 9. Разведывательные американские автомобили.

Требуемое количество: 24 000 6000 разведывательных автомобилей по 500 в месяц и 18 000 легких разведывательных бронеавтомобилей Джипе по 1500 в месяц.

Пункт 10. Грузовики. Требуемое количество: 120 000 грузовых автомобилей в год по 10 000 в месяц. /И т.д./
…

4) Текст программы поставок Англией:

«Правительство Объединенного Королевства обязуется поставить Союзу Советских Социалистических Республик материалы по следующему плану поставок на период с 1 июля 1942 года по 30 июня 1943 года. По некоторым предметам количество, предлагаемое к поставкам, указано как совместное предложение США и Объединенного Королевства и в программах обоих правительств указано общим числом.

А) Военные поставки.

Пункт 1. Обещано: 200 истребителей ежемесячно в течение второго полугодия 1942 года. Правительство Объединенного Королевства не может в настоящее время увеличить данное количество (200 самолетов ежемесячно), одновременно данная норма будет действовать до конца текущего года.

Правительство Объединенного Королевства не может предвидеть ситуации после конца 1942 года, и его способности продолжать или увеличивать снабжение истребителями будут зависеть от результатов усиливающихся воздушных боев в Западной Европе в течение текущего года.

Пункт 2. Танки.

250 ежемесячно до 31 декабря 1942 года. Мы надеемся, что в результате совместного предложения США и Объединенного Королевства явится возможность поставки 1000 танков в месяц в течение первых 6 месяцев 1943 года. Вопросы этой поставки подлежат дальнейшему уточнению.

Пункт 3. Противотанковые орудия: по 50-2-х фунтовых пушек с боеприпасами ежемесячно; по 50-6-тифунтовых пушек с боеприпасами ежемесячно.

Пункт 4. Противотанковые ружья: по 300 штук с боеприпасами ежемесячно.

Пункт 5. Пулеметовозы (брен) по 200 штук с вооружением ежемесячно.

Б) Военно-морские поставки.

Некоторые военно-морские поставки были обещаны после подписания протокола, и эти обещания будут выполнены. Количество поставок, падающее на период с июля 1942 года вплоть до их выполнения, следующее:

пункт 1. Эрликон: 50 штук с боеприпасами ежемесячно;

пункт 2. 3-хдюймовые ... или 12-фунтовые орудия с боеприпасами. По 10 ежемесячно до тех пор, пока запросы не будут удовлетворены...»  {{Полный текст данного документа см. Ржешевский О. А. Сталин и Черчилль. Встречи. Беседы. Дискуссии. Документы, комментарии. 1941-1945. —М.: Наука, 2004}}

Наконец-то, основываясь на данные синоптиков, наш воздушный корабль Пе-8 с наркомом Молотовым и его сопровождающими, покинул Ньюфаундленд и, дозаправившись в Рейкьявике, взял курс на Туманный Альбион. Как воспоминает командир нашего дальнего бомбардировщика Пе-8 Пусэп Эндель Карлович: «…я увидел впереди Гебридские острова со множеством островов, больших и поменьше... Еще немного — и мы уже катились по знакомой бетонной полосе аэродрома.

Самые тяжелые отрезки пути были позади.

Правительственная делегация сразу отправилась в Лондон. Экипаж отдохнул немного и затем занялся подготовкой самолета к последнему перелету».

И как в подтверждение этому из Лондона «полетела» телеграмма, полученная в Москве 9 июня 1942 года в 8:15:

8 июня в 3 часа прилетели в Прествик, отсюда поездом отправляемся в Лондон, где будем 9 июня утром. Рассчитываю 10 июня выехать из Лондона обратно в Прествик и, при благоприятной погоде, 11 июня вылететь в Москву. Весь перелет проходит хорошо.

Жду указаний для беседы с Черчиллем. 8.VI. 42 г. МОЛОТОВ»

По прибытию советской делегации в Лондон 9 июня 1942 года состоялась беседа Молотова с Черчиллем.

Пересказывая содержание этой беседы, заострим внимание на вопросах второго фронта и о военном снабжении СССР.

Присутствовали: Черчилль, Эттли, Иден, Кадоган, Файрбрэс, Молотов, Майский, Соболев, Павлов.

Молотов сообщил, что англо-советский договор был встречен в США положительно и Рузвельт доволен, что в договоре нет упоминания о границах.

Молотов проинформировал Черчилля, что по мнению Рузвельта вопрос о втором фронте «должен быть обсужден и решен совместно с британским правительством, т.к. осуществление второго фронта зависит в большей степени от Великобритании, чем от США» ... И «если СССР не выдержит удара Гитлера, то» советско-германский «фронт в 1943 году не будет представлять серьезной силы, связывающей в 1942 г. подавляющую часть сил Гитлера. Гитлер сможет продвинуться на Кавказ по пути к Баку и, следовательно, серьезно усилится» ... и «тогда возникнут более сложные условия для второго фронта. Рузвельт согласился, что с этим фактом надо считаться, и поэтому признал, что надо ускорить создание второго фронта в 1942 году». Американской стороной «был поставлен вопрос о том, что если советское правительство согласно сократить свои требования на тоннаж для доставки снабжения, которые берут на себя обеспечить Англия и США, то это облегчит решение задачи создания второго фронта в 1942 году. Рузвельт в новом проекте протокола о поставках СССР» ... отмечает, что США и Англия могут обеспечить поставки лишь в 4,4 млн тонн из 8 млн тонн, заявленных раннее Советским Союзом. «Причем по расчетам Рузвельта выходит, что только 2 млн тонн представляют собой поставки, которые непосредственно могут быть использованы на фронте. Остальное представляют собой поставки, необходимые для укрепления тыла. Рузвельт заявил, что если бы советское правительство сократило свои претензии к Англии и США в отношении тоннажа, то это облегчило бы создание второго фронта. Об этом также говорили Кинг и Маршалл».  По мнению Маршалла, проблема затруднения «создания второго фронта в 1942 году объясняются не только недостатком тоннажа, но также и теми поставками самолетов, которые США производят для СССР», т.к. при высадке десанта на европейском континенте роль авиация невероятно возрастет. Молотов будучи в Вашингтоне не мог дать ответ Рузвельту на его предложение сократить заявки советского правительства для освобождения тоннажа, но получив в настоящее время ответ от советского правительства на это предложение Рузвельта, заявляет, что советская сторона согласна частично сократить заявки на тоннаж для поставок СССР, но при условии, «если Британское Правительство считает возможным пойти на организацию второго фронта в 1942 году».

По мнению Рузвельта, открытие второго фронта можно было бы начать с высадки 6-10 дивизий на континенте, т.к. высадку этого количества войск легче обеспечить тоннажем, но предварительно подавив активность немецкой авиации в районе высадки. Рузвельт не исключил возможного риска «второго Дюнкерка» с готовностью пожертвовать 100-120 тыс. войск, но осуществить начало второго фронта». На эту информацию Молотова на высказывание Рузвельта «Черчилль в сильном возбуждении перебил <Молотова> и заявил, что он ни за что не пойдет на новый Дюнкерк и на бесплодную жертву 100 тыс. человек, кто бы ни рекомендовал ему это сделать» и заявил, что он сам выскажет Рузвельту свое мнение по данному вопросу.

В ответ Молотов лишь уточнил, что данное  заявлении Рузвельта предоставляется в порядке информации, и теперь рассчитывает на более определенный и ясный ответ относительно создания второго фронта в 1942 году от Британского Правительства, ссылаясь на обещание Черчилля дать более подробные разъяснения по этому поводу после  возвращения Молотова из США в Лондон, т.к Советское Правительство считает второй фронт по-прежнему весьма необходимым, как для Советского Союза, так и для союзников в лице Великобритании и США.

Информируя Черчилля о своих переговорах в Вашингтоне, Молотов перешел к вопросу о военном снабжении СССР во втором году с 1.VII.42 г. по 1.VII.43 г., уведомив британского премьер-министра о получении от Рузвельта проекта Протокола по снабжению СССР как по линии Британского, так и Американского правительств. Не имея возможности подробно рассмотреть данный проект Протокола, Молотов обратил внимание на примечание в нем о том, что поставки Великобританией будут производиться в рамках московского Протокола в разрез официальному заявлению Бивербрука Майскому о согласии увеличить поставки танков и самолетов СССР после 1 июля 1942 года. Это увеличение никак не отражено в проекте Протокола, полученного от Рузвельта. Поэтому Советская сторона желает «получить от Английского Правительства ответ на вопрос о том, может ли оно увеличить поставки самолетов и танков, особенно типа «Валентин»».

Черчилль уточняет, что это вовсе не Протокол, а лишь Меморандум и содержит все то, что Английское Правительство в состоянии сделать в настоящее время. И хотя Бивербрук и «дал согласие увеличить английские поставки в конце июня на 50% и в конце года еще на 50%», но его согласие не отменяет оговорку в московском Протоколе, которая вступает в силу «при возникновении новых условий», когда «вопрос о поставках Советскому Союзу может быть пересмотрен. Новая обстановка налицо. Япония произвела нападение на Великобританию» и это «отразилась на снабжении других театров войны». «...Английское Правительство должно было направить значительное количество танков и самолетов на фронт борьбы с Японией, включая Австралию. Английское Правительство должно сделать все возможное, чтобы отразить нападение японцев». Да и «...американцы изъяли значительное количество самолетов и танков для создания собственной армии и авиации… В настоящее время фактически все поставки Великобритании из США направляются в СССР. Английское Правительство охотно согласилось на это».

Черчилль также сослался на то, что ввиду создания американцами своей авиации и своей армии, которые смогут войти в действие лишь значительно позднее, Соединенные Штаты сократили свои поставки Англии. Например, начиная с января 1942 г. и по апрель 1943 г. Великобритания должна была получить 5000 боевых самолетов, Штаты предоставили только 1000 самолетов. Недостающие «самолеты теперь потеряны для Англии из-за роста вооружения США в результате войны с Японией». А что касается второго фронта, то он, Черчилль, еще не получил от Рузвельта предложений по этому поводу.

И хотя в настоящее время делаются приготовления для попытки высадить осенью 6 дивизий во Франции, «но осуществится ли эта операция или нет - зависит от положения, которое возникнет в то время», т. е. осенью 1942 г. и поэтому на данный момент «это нельзя считать окончательным решением». К тому же Черчилль недоумевает «каким образом предложение Рузвельта о сокращении поставок СССР поможет разрешению проблемы десанта», ведь «вопрос вторжения на континент - это вопрос наличия специальных десантных средств», и «не может быть решен путем изъятия судов с большим тоннажем из морских перевозок», задействованных «в настоящее время в конвоях, направляющихся в СССР». Черчилль готов с удовольствием обсудить детали и дать «подробные объяснения по этому поводу советским военным специалистам, указав, в чем состоят трудности операции и каковы физические пределы размеров этой операции в этом году». 

Английское правительство изучает также возможности десантных операций на Дальнем Севере в районе Петсамо и готово обсудить этот вопрос с советским правительством.  По мнению Черчилля «эта операция потребует отправки в Мурманск соединений английской истребительной авиации заранее, чтобы они смогли обеспечить занятие аэродромов, которые будут захвачены с моря. После занятия германских аэродромов можно будет послать в район Петсамо бомбардировочную авиацию… Осуществление этих операций предусматривается в 1942 году».

По заявлению Черчилля «британское и американское правительства намерены произвести вторжение на континент в 1943 году силами в количестве 40-50 дивизий» и более, если понадобится. «В Великобританию должен прибыть 1 миллион американских войск. Организуются необходимые аэродромы и лагери. В 1943 году десант... даст возможность выбросить на континент большую армию и обеспечить порты на побережье, необходимые для снабжения этой армии. Эти вопросы составляют проект соглашения, который в настоящее время разрабатывается с американцами».

Черчилль дает понять, что осознает опасность в связи с задержкой открытия второго фронта в 1942 году и что в 1943 году немцы могут оказаться сильнее, чем сейчас, поэтому он… «готов приготовить, если этого пожелает Молотов, письменное заявление английского правительства о том, на что может советское правительство рассчитывать в 1942 году и на что оно не может рассчитывать». Молотов не против заполучить от Черчилля такое заявление.

Черчилль предлагает Молотову пригласить своих генералов на завтрашнее совещание, чтобы «переговорить по техническим вопросам, связанным с организацией второго фронта в 1943 году». Черчилль обязуется при этом «изложить на бумаге, что в состоянии англичане сделать и чего они не могут сделать. Молотов выражает свое согласие с предложением Черчилля» и замечает, что, насколько он понял, Черчилль относится отрицательно к высадке 6-10 дивизий в Европе из опасения, что эта операция оказалась бы вторым Дюнкерком. Однако вместе с тем он, Черчилль, говорит о том, что такая операция подготавливается».

В своем ответе Черчилль заявляет, что если… операция, которая окончилась бы вторым Дюнкерком, не принесла бы пользы ни англичанам, ни русским... Если же операция имеет шансы на успех, то он готов заплатить за нее жертвами… Высадка десанта 6-10 дивизий … требует большой подготовительной работы и обучения войск. Солдатам труднее приказать высадиться на побережье, чем покинуть казармы. Нужно обучить войска высадке с лодок и другим навыкам. Нужно подготовить линии снабжения топливом через проливы. Войска должны делать попытки проникнуть в порты, которые могут быть заминированы противником. Фронт высадившихся войск будет небольшим, имея в виду необходимость прикрытия его английской истребительной авиацией. С другой стороны, противником будут стянуты большие силы, чтобы контратаковать высадившиеся войска. Но если эта операция будет иметь шансы на успех, то она будет проделана, и она даст возможность подготовиться к десантной операции более широкого масштаба».

Скорей всего это послание от 8 июля 1942 г. премьер-министра Черчилля президенту Рузвельту было некоторым «послесловием» состоявшейся накануне его беседы с наркомом Молотовым.

«Ни один английский генерал, адмирал или маршал авиации не может рекомендовать «Следжхэммер»  в качестве осуществимой в 1942 г. операции. Начальники штабов сообщили следующее: «Очень маловероятно, чтобы возникли условия, которые сделали бы «Следжхэммер» надежным и разумным предприятием». Они направляют свой доклад вашим начальникам штабов... {{«Следжхэммер» - кодовое название вторжения на континент в 1942 г., предназначенное для ослабления давления на русский фронт.}}

Если высадка будет произведена и позиции удержаны, то их закрепление необходимо будет обеспечивать в материально-техническом отношении, а бомбардировки Германии нужно будет значительно сократить. Вся наша мощь будет направлена на оборону захваченного плацдарма. Возможность организовать крупную операцию в 1943 г. будет сильно уменьшена, а может быть, и ликвидирована. Все наши силы и средства будут действовать раздроблено на единственно доступном для нас очень узком фронте. Поэтому можно сказать, что поспешная акция в 1942 г., вероятно, окончится поражением и решительно снизит возможность проведения хорошо организованной крупной акции в 1943 г.

И я уверен, что «Джимнаст»  — это гораздо более надежный шанс для эффективного облегчения действий на русском фронте в 1942 г. {{«Джимнаст» — план высадки союзных войск в Северной Африке, который обсуждался весной 1942 года. Первая крупная десантная операция американо-английских войск в Северной и Северо-Западной Африке началась в ночь на 8 ноября и продолжалась до 12 ноября 1942 года.}} Это всегда соответствовало Вашим намерениям. Фактически это Ваша доминирующая идея. Это настоящий второй фронт 1942 г. Я советовался с кабинетом и комитетом обороны, и мы все согласились с этим. Это самый безопасный и в высшей степени полезный удар, который может быть нанесен этой осенью ...{{ Черчилль хотел продолжать подготовку «Болеро» и даже предложил назначить генерала Маршалла на пост командующего, но сразу же добавил: «Я надеюсь, г-н президент, что Вы обеспечите такое положение, чтобы назначение американского командующего операцией «Болеро» 1943 г. не нанесло ущерба таким имеющим срочное значение операциям, как «Джимнаст»». (Черчилль — Рузвельту, 8 июля 1942 г. Не опубликовано.)}}

На следующий день Молотов отправил указание командующему Авиацией дальнего действия:

Телеграмма из Лондона Получена в Москве в 23:55 9 июня 1942 года

«ГОЛОВАНОВУ

Ежедневно, начиная с 10 июня, шлите в Лондон данные с расчетом относительно нашего ночного полета в Москву.

9.VI. 42 г. МОЛОТОВ»

10 июня 1942 года состоялась завершающая беседа между Молотовым и Черчиллем. Приводим ее краткий пересказ.

Присутствовали: Черчилль, Иден, Эттли и Файрбрэс с английской стороны и Молотов, Майский, Соболев, Павлов с советской.

Иден заявил, что коммюнике о посещении Молотовым Лондона согласовано обеими сторонами и утверждено премьером.

Черчилль еще раз пояснил, «что формулировка о втором фронте в 1942 году, содержащаяся в этом коммюнике, не означает, что английское правительство связывает себя определенным обязательством в отношении даты второго фронта». Молотов отнесся к этому пояснению премьера с пониманием.

Что же касается дальнейшей судьбы Польши, Черчилль заявляет о точке зрения английского правительства о возрождении сильной независимой Польши в качестве равноправного члена европейской семьи народов и желало бы, «чтобы отношения между Польшей и СССР улучшились». Черчилль как «всегда отказывается обсуждать с поляками вопрос о границах Польши, так как <считает>, что этот вопрос станет явным, когда Германия потерпит поражение и должна будет понести наказание».

Советское правительство по утверждению Молотова «не против возрождения сильной и независимой Польши и об этом тов. Сталин уже заявил генералу Сикорскому». А что касается частного вопроса об «эвакуации из СССР нескольких тысяч польских детей то «советское правительство в состоянии прокормить 150 млн своих граждан и, конечно, в состоянии это сделать в отношении 50 тысяч польских детей. Вместо того чтобы конкретно обсудить вопрос об улучшении положения этих детей в СССР, как предлагало советское правительство, поляки настаивают на <их> эвакуации».

Черчилль конкретно намекает Молотову, «что если в СССР имеются поляки, годные к военной службе, но которых советское правительство не в состоянии экипировать, то английское правительство было бы рада принять этих поляков», мол, в Англии «всего только 44 млн, а не 150 млн населения и она нуждается в людях».

Молотов на это повторяет, что советское правительство не хотело «бы проводить эвакуацию за эвакуацией и добавляет, «что постепенно, несмотря на трудности, <наладит> отношения с поляками».

Затем Черчилль вручил «Молотову меморандум и поясняет, что в нем изложено все, что английское правительство в состоянии сделать в 1942 году для облегчения военного положения СССР», «затем спрашивает, заинтересованно ли советское правительство в совместной англо-советской операции в районе Киркинеса? На что получает ответ Молотова о большой заинтересованности советского правительство «в этой операции на севере, но не в качестве замены ею второго фронта в Европе».

В заключении Черчилль «говорит Молотову, что хотел бы выпить с ним прощальный бокал шампанского <и> ... выражает Молотову глубокую благодарность за то, что <он>, приняв на себя риск двукратного путешествия в Великобританию, дважды посетил Лондон, <а также> весьма благодарны премьеру Сталину за то, что он командировал в Лондон эту памятную миссию. <Английская сторона уверена>, что опубликование договора и коммюнике увеличит растущую тревогу наших врагов, ободрит и послужит стимулом для всех наших друзей, для свободолюбивых и прогрессивно мыслящих людей во всем мире. Он, Черчилль, поднимает бокал за Молотова, за его благополучное возвращение на родину.

Молотов в своем ответном тосте заявил: «Я благодарю премьер-министра за его теплое выступление в связи с моим приездом в Лондон и переговорами, которые мне пришлось вести. Я выполнял поручение советского правительства <и> высказал полностью <его> мнение о том, что нужно сделать, чтобы лучше и быстрее обеспечить нашу общую победу над Германией... Я... поднимаю бокал за здоровье премьер-министра Великобритании господина Черчилля».
 
В тот же день, 10 июня 1942 г., премьер-министром Черчиллем наркому Молотову была вручена ПАМЯТНАЯ ЗАПИСКА следующего содержания:

«После весьма тщательного и основательного изучения всех возможных ша¬гов, которые мы могли бы предпринять, чтобы облегчить положение России, мы пришли к следующим выводам:

/I/ В соответствии с нашим соглашением мы будем максимально, на¬сколько позволяют наши возможности, продолжать отправлять в Россию по опасному Северному пути и через Персию поставки самолетов, танков и другого вооружения.

/II/ На различных театрах войны мы уже в настоящее время сковываем в воздухе половину истребительной и одну треть германской бомбардиро¬вочной авиации с целью заставить немцев отвлечь с восточного фронта еще больше своих воздушных сил. Мы будем продолжать наши бомбардировки германских городов и промышленности, а также дневное наступление на¬шей бомбардировочной и истребительной авиации над территорией окку¬пированной Франции.

/III/ Мы отправили и будем продолжать отправлять значительное под¬крепление в Ливию, где мы имеем против себя 11 дивизий «оси», включая 2 германских танковых дивизии и 1 германскую моторизованную дивизию. Мы намерены заставить противника вести сильные бои на этом театре.

В течение последних четырех месяцев Мальта сковывала значительные германские воздушные силы в Сицилии. Одно время они располагали свыше 400 самолетов первой линии для бомбардировки острова. Мы отправили и будем продолжать отправлять большие подкрепления истребительной авиа¬ции, чтобы продолжать воздушные бои, которые там происходят.

/IV/ Мы будем продолжать нашу политику рейдов на избранные точки континента. Эти рейды увеличатся в своих размерах и масштабах с течени¬ем лета. Этим самым мы мешаем немцам перебросить на восточный фронт какое-либо количество из 33 германских дивизий, находящихся в Западной Европе, и мы держим, таким образом, немцев в состоянии постоянной тре¬воги и в неведении, в каком пункте последует следующая атака.

/V/ Мы готовимся к десанту на континенте в августе или сентябре 1942 года. Как уже было ранее разъяснено, главным фактором, ограничива¬ющим размеры десантных сил, является наличие специальных десантных средств. Однако ясно, что если бы мы, ради того, чтобы предпринять дей¬ствия любой ценой, пустились бы на некоторую операцию, которая окон¬чилась бы катастрофой и дала бы противнику возможность торжествовать по поводу нашего провала, то это не принесло бы пользы ни делу русских, ни делу союзников в целом. Заранее невозможно сказать, будет ли положе¬ние таким, что станет возможно осуществить эту операцию, когда наступит указанный срок. Мы поэтому не можем дать никакого обещания в этом во¬просе. Но если указанная операция окажется разумной и обоснованной, мы не поколеблемся осуществить свои планы.

/ VI/ Мы готовы, если эта мысль приемлема для русского правитель¬ства, отправить в Мурманск 4 истребительных и 2 истребительно-бомбар¬дировочных эскадрильи с целью высвобождения русских военно-воздушных сил для операций на других участках русского фронта. Английские эскадри¬льи могли бы прибыть в Мурманск примерно в конце июля. Приемлемо ли это предложение нашим друзьям?

/VII/ Придает ли еще русское правительство какое-либо значение ком-бинированной русско-английской операции в районе Петсамо, подобно той, которая была предложена ранее? Если да, то мы были бы рады начать переговоры с русским штабом по этому поводу.

/VIII/ Наконец, и это является наиболее важным из всего, мы концентри¬руем наши максимальные усилия на организации и подготовке вторжения на континент Европы английских и американских войск в большом мас¬штабе в 1943 году. Мы не устанавливаем никаких пределов для размеров и целей этой кампании, которая вначале будет выполнена английскими и американскими войсками в количестве свыше 1 млн человек при соответ¬ствующей авиационной поддержке ». {{АВП РФ, ф. 06, on. 4, п. 5, с). 47, л. 138-140.}}

В девятнадцатой главе «Визит Молотова» своего литературного труда «Вторая мировая война (Том 3-4)» Уинстон Черчилль по поводу завершающего периода советской миссии в Лондоне пишет:

«Когда Молотов вернулся в Лондон после своего американского визита, он, естественно, был полон планов создания второго фронта в районе Ла-Манша в 1942 году. Мы сами по-прежнему активно изучали эту идею совместно с американским штабом, но пока что не выявилось ничего, кроме трудностей. Публичное заявление, которое могло бы внушить немцам опасения и, следовательно, задержать как можно больше их войск на Западе, не причинило бы вреда. Поэтому мы договорились с Молотовым опубликовать коммюнике, обнародованное 11 июня, в котором содержалась следующая фраза: «Во время переговоров была достигнута полная договоренность в отношении неотложных задач создания второго фронта в Европе в 1942 году».

Я считал чрезвычайно важным, чтобы при этой попытке ввести в заблуждение врага мы не ввели в заблуждение нашего союзника. Поэтому в то время, как составлялось коммюнике, я лично вручил Молотову в зале заседаний кабинета в присутствии ряда моих коллег памятную записку, из которой ясно следовало, что, хотя мы делаем все от нас зависящее для разработки планов, мы не связываем себя обязательством действовать и мы не можем дать никакого обещания. Когда в дальнейшем Советское правительство выступало с упреками, и когда Сталин лично ставил передо мной этот вопрос, мы всегда вынимали эту памятную записку и указывали на слова «следовательно, мы не можем дать обещания».

«Памятная записка

Мы ведем подготовку к высадке на континенте в августе или сентябре 1942 года. Как уже объяснялось, основным фактором, ограничивающим размеры десантных сил, является наличие специальных десантных судов. Между тем ясно, что ни для дела русских, ни для дела союзников в целом не было бы полезно, если бы мы, ради действий любой ценой, предприняли какую-либо операцию, которая закончилась бы катастрофой и дала бы противнику удобный случай для похвальбы, а нас ввергла бы в замешательство. Невозможно сказать заранее, будет ли положение таково, чтобы сделать эту операцию осуществимой, когда наступит время. Следовательно, мы не можем дать обещание в этом отношении, но, если это окажется здравым и разумным, мы не поколеблемся претворить свои планы в жизнь».

Молотов поднялся на самолете в воздух и отправился в свой несколько опасный обратный полет на родину, по-видимому, вполне удовлетворенный результатами своей миссии. Безусловно, между нами создалась атмосфера дружелюбия. Его визит в Вашингтон возбудил в нем большой интерес. Был заключен англо-русский договор сроком на 20 лет, на который в то время все возлагали большие надежды».

12 июня 1942 года Пе-8 с наркомом Молотовым с сопровождающими его лицами на борту благополучно возвратился в Москву. Как это случилось вспоминают Пусэп Эндель Карлович и другие участники тех событий:

«Начальник аэродрома пригласил меня в свой кабинет, где собралась летчики из Англии, Америки, Канады, Австралии. Пришел и переводчик.
Завязался разговор на темы, интересующие всех летчиков… вошел клерк и что-то сказал высоким голосом.

— Вас просят к телефону — сказал мне переводчик. Меня проводили к аппарату.

— Товарищ Пусэп, приезжайте вместе со штурманами в Лондон. Мы хотим знать, как обстоят дела с подготовкой самолета к обратному полету.

Это был В. М. Молотов.

— Слушаюсь! Завтра утром будем на месте.

В посольстве я сразу поспешил в кабинет посла, а штурманы направились к полковнику Стукалову.

Я подробно доложил В.М. Молотову о ходе подготовки к взлету и ознакомил его с прогнозом погоды.

— Англичане предлагают совершить обратный полет над Африкой, чтобы не лететь над странами, оккупированными противником. Как вы на это смотрите? — спросил Молотов, когда я закончил доклад.

— Это бессмысленно, — ответил я твердо. — Полет через Африку и Иран намного рискованнее, чем полет, который мы совершили до этого. Нам пришлось бы снова лететь над океаном, затем над песчаными пустынями Северной Африки, где в эго время года держится чрезвычайно высокая температура. Наши моторы этого не выдержат.

— Значит, завтра отправимся домой. Когда вылетаем?

— В двадцать часов по местному времени.

Мы вежливо отвергли все новые варианты маршрутов, которые англичане назойливо рекомендовали нам. Наше решение было утверждено в Москве.

В Прествике мы сразу же зашли к синоптикам. Больше всего хотелось услышать, что погода будет такой, какая нам требуется: пусть облака будут погуще!.. Для нас было сейчас очень существенно, чтобы оккупированная врагом территория была скрыта облаками, ибо определенную ее часть нам предстояло пересечь днем. А это означало, что шансов на встречу с вражескими самолетами было в тысячу раз больше, чем ночью.

Повезло! Нам предсказали как раз такую погоду, какой мы желали.

На аэродром прибыла наша правительственная делегация. Ее провожали товарищ Майский, представители министерства иностранных дел Англии и журналисты.

И вот мы уже в воздухе. Когда мы, сделав круг, снова оказались над аэродромом, в воздух поднялись два английских истребителя для нашего эскорта.

Сумерки встретили нас уже на восточном побережье Англии. Значит, что восходящее солнце застанет нас далеко от дома. Наступление рассвета ускоряло еще и то обстоятельство, что мы мчались на восток. Чем выше мы поднимались, тем яснее можно было заметить на восточном краю неба бледную зарю.

У штурманов я выяснил, что рассвет мы встретим над Кенигсбергом, и дальше нас ожидает ясная погода. В таком случае подниматься следует как можно выше.

Черт побери! Все пошло не так, как хотелось бы. Лететь с такими пассажирами на борту средь бела дня через оккупированную врагом территорию, где тебя подстерегают зенитки и к взлету готовы истребители, — дело не из приятных.

Пассажиры молча сидели на своих местах. Кислородные маски были уже давно надеты. Окна закрыты плотными занавесками…

7000 метров. Но сейчас и этого было еще мало. Все выше и выше! Небо на востоке делалось все светлее и светлее. Звезды гасли одна за другой. Далеко внизу все еще плавали в предрассветной мгле комки облаков. На сколько их хватит?

Стрелка высотомера приближалась к цифре «8000». Тихо и дружно рокотали моторы. Стрелка вариометра колебалась немного выше нуля: значит, можно еще набрать высоту.

Члены экипажа внимательно следили за окружающим воздушным пространством. Самое главное — не дать врагу подкрасться незаметно, появиться неожиданно!

Внизу, на земле, было тепло, однако вокруг нас лютовал мороз. Термометр показывал минус 35 градусов. Под нами простиралась беспокойная поверхность Балтийского моря. Чем дальше на восток, тем реже становились облака.

На горизонте показалась темная полоса — это побережье Латвии.

— Штурманы, какова скорость?

— Свыше пятисот. Кстати, через час выйдем к линии фронта, — ответили они.

Прекрасно! Наш бронированный гигантский самолет мчится как легкий истребитель!

— Товарищ майор, пассажиры интересуются, когда мы прилетим в Москву, — сообщил из средней башни Кожин.

— В Москву прилетим через два часа, — опередил меня Штепенко.

— Из Москвы прибыла радиограмма: «Пересечь фронт на максимальной высоте», — сообщил Низовцев.

Поскольку вес самолета существенно уменьшился за счет израсходованного горючего, я предпринял попытку набрать еще высоты. Это удалось.

Слева в отдалении, как огромное зеркало, заблестел большой водоем — это Ильмень!

По ту сторону озера и реки Ловать были уже свои.

— Пересекаем линию фронта южнее озера Ильмень! — сказал я в микрофон. Напряжение спало, словно сняли с плеч огромный груз.

Проскочили! Гитлеровцы остались с носом!

Радисты радостно доложили: в Москве превосходная погода.

Минут через десять после пересечения линии фронта я убавил газ, и самолет заскользил вниз. Скоро будем дома!

— Товарищ командир, получен приказ генерал-лейтенанта Голованова: «Приземлиться на центральном аэродроме Москвы», — доложил Низовцев.

Я запросил курс у штурманов. Самолет, теряя высоту, мчался с большой скоростью. Впереди широкой извивающейся серебристой лентой сверкнула Волга.

Пролетели слева калининский аэродром. Я убавил газ до степени, чтобы только моторы не остановились. Самолет плавно снижался: 5000... 4800... 4500...

— Снять кислородные маски!

Все оживились. Опасности остались далеко позади, все кончилось благополучно!

В отдалении переливалось в лучах солнца Московское море. Прямой линией тянулся под левым крылом канал Москва — Волга. Виднелись древние башни Кремля.

Вот мы и дома!

Делая перед посадкой большой вираж, я заметил у дома коменданта аэродрома множество машин.

— Выпустить шасси! — скомандовал я.

Я сосредоточил все свое внимание и собрал все свое умение, чтобы сесть точно и мягко рядом с посадочным знаком. Удалось! Плавно катился самолет по гладкому бетону. Я остановился у машин, которые заметил еще с воздуха.

— Выключить моторы. Экипажу выйти и быстро построиться!

Шум моторов прекратился. Винты остановились. В нашу сторону направились встречающие, среди них заместитель Народного комиссара иностранных дел, командующий авиацией дальнего действия генерал-лейтенант авиации Голованов и начальник штаба генерал-майор Шевелев.

— Смирно! — скомандовал я выстроившемуся экипажу голосом, который от радости встречи прозвучал немного громче, чем надо, и поспешил навстречу генералу Голованову.

— Товарищ генерал-лейтенант, ваше задание выполнено!

— Вольно! Благодарю за службу! — ответил генерал, улыбаясь, и пожал мне руку.

Затем он поздоровался с вышедшими из самолета В. М. Молотовым и его спутниками и поздравил их с благополучным возвращением.

Строй экипажа распался сам собой, настроение у всех было по-мальчишески шаловливым, шутили… В. М. Молотов пожал руку членам экипажа, поблагодарил за успешный полет. Затем подошел ко мне и сказал:

— Большое вам спасибо за приятное путешествие! Да, это большое и трудное задание действительно было выполнено как полагается!

— Если желаете, оставайтесь в Москве — сказал генерал Шевелев…

— Самолет в порядке. Если разрешите, мы полетим сразу же.

— Ладно, тогда до свидания, — с улыбкой сказал генерал Шевелев.

— По местам! — скомандовал я экипажу. Все быстро забрались в самолет, он легко оторвался от взлетной полосы. Тут все было знакомо. Я не нуждался даже в карте. Скоро мы были на родном аэродроме и там сразу попали в руки друзей. Нас обнимали настолько основательно, что мы чуть не задохнулись».

Из воспоминаний адъютанта А. Е. Голованова, впоследствии генерал-майора авиации Е. А. Усачёва: «Было ясное июньское утро, около пяти часов. Звонок «кремлёвки». Снимаю трубку и представляюсь, как инструктировал Александр Евгеньевич. Слышу негромкий голос с характерным акцентом:

— Здравствуйте, это Сталин говорит. Произвёл ли посадку самолёт?

— Нет, – отвечаю, – не произвёл, но хорошо вижу лётное поле, стоянку и встречающих.

Трубка была положена. Через несколько минут последовало ещё два звонка Сталина и мой отрицательный ответ на эти вопросы. Смотрю в окно. Наконец, вижу севший и рулящий к стоянке самолёт, впереди чёрный маленький «опель», показывающий экипажу ТБ-7 направление для заруливания на стоянку. Как выяснилось позднее, в автомобиле находился наш начальник штаба Герой Советского Союза генерал-лейтенант авиации Шевелёв Марк Иванович. Увлёкшись этим зрелищем, я вскочил на подоконник и наблюдал.

Звонок «кремлёвки». Не слезая с подоконника, снимаю трубку и, не успев раскрыть рот, слышу уже знакомый голос Сталина и тот же вопрос. Взволнованно и громко докладываю:

— Да, вот он! Вижу, как сел!

И. В. Сталин засмеялся, видимо, из-за моего молодого голоса и возбуждённого тона. Сказал «спасибо» и положил трубку».

Голованов А.Е.: «Три важных документа, подписанные в Вашингтоне и Лондоне, которые нарком иностранных дел привез в Москву, оказали положительное влияние на ход войны, сторицей окупили все перипетии и опасности, связанные с полетом. Договор с Англией был утвержден специально созванной сессией Верховного Совета СССР.


Надо сказать, что, ко всем прочим сложностям этого полета, возвращавшийся самолет в районе Калинина был атакован своим истребителем, принявшим наш самолет за вражеский. Очередью был сбит радиокомпас и в нескольких местах пробит самолет. К счастью, пострадавших не оказалось. Попытка найти исполнителя атаки, выражаясь военным языком, успеха не имела ». {{Голованов А. Е. Дальняя бомбардировочная. /Гл. Миссия в Америку/ — М.: ООО «Дельта НБ», 2004. — 630 с.}}

Молотов улетел к себе в Москву, а Черчилль продолжил «обрабатывать» Рузвельта, что стало известно из следующей переписки между ними:

«ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ, 13 июня 1942 г.

...Вчера вечером я имел продолжительный разговор с Маунтбэттеном , и ввиду невозможности обсудить все многочисленные и трудноразрешимые вопросы путем переписки я считаю своим долгом повидаться с Вами. Я буду наготове и смогу вылететь в зависимости от погоды в любой день, начиная с четверга 18-го числа, о чем дам Вам знать позже... {{Начальник управления морских десантных операций адмирал Маунтбэттен только что вернулся из Вашингтона, куда он ездил, чтобы изложить Рузвельту и Гопкинсу английские доводы против вторжения в Европу в 1942 г. Маунтбэттен сообщил, что интерес президента к вторжению в Северную Африку растет.}}

Пожалуйста, пусть наша поездка останется в секрете до нашего прибытия.

Пользуюсь случаем, чтобы передать Вам мои самые сердечные поздравления в связи с большими американскими победами на Тихом океане, которые совершенно явно изменили соотношение сил в войне на море. Добрые пожелания Вам и друзьям».

«РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ, 13 июня 1942 г.

Я должен быть в Гайд-парке 19-го, 20-го и 21-го. Если Вы приземлитесь до полудня в воскресенье 21-го числа, то приезжайте в Гайд-парк, мы сможем уехать в Вашингтон вечером того же дня и прибудем в Белый дом в понедельник утром.

Только что прибыл комплект книг, и я заинтригован ». {{Черчилль послал Рузвельту комплект своего ;полного собрания сочинений»}}

Черчилль, как и обещал, незамедлительно «рванул» в «гости» к Рузвельту, о чем доложил в телеграмме посол СССР в США М.М. Литвинов наркому иностранных дел В,М. Молотову:

«25 июня 1942 г. Сов. Секретно

Сегодня я был приглашен в Белый дом и застал у президента Черчилля , Галифакса и Хэлла. {{У. Черчилль приехал 18 июня 1942 г. в США, чтобы подготовить почву для принятия решения об отказе открыть второй фронт в Европе в 1942 году и об окончательной замене этой операции высадкой англо-американских войск в Северо-Западной Африке.}} Президент сказал, что только что заседал Тихоо¬кеанский военный совет, в котором мы, к сожалению, не участвуем, хотя он думает, что мы скоро там будем. Я ответил, что будем надеяться, что это будет не скоро. Президент сказал, что понимает это с точки зрения на¬ших интересов, на что я возразил, что это и в интересах нашего общего дела. Президент тогда спросил, в каком положении находится вопрос об установлении дальневосточного маршрута  {{Речь идет об американском предложении о поставке самолетов СССР через Аляску и Сибирь.}} Я повторил то, что накануне говорил Гарриману. Затем начался общий разговор о положении на фрон¬тах, причем и президент, и Черчилль высказали всяческие добрые пожела¬ния и намерения помогать нам.

Я спросил, могу ли я что-нибудь сообщить своему правительству о результатах переговоров между Черчиллем и пре¬зидентом и в какой мере они затрагивают те решения, к которым Черчилль пришел при переговорах с Вами в отношении второго фронта.

Рузвельт сказал, что они не забывают наших интересов при составлении планов опе¬раций на Среднем Востоке, не желая допустить, чтобы немцы нам ударили в тыл на Кавказе. Черчилль добавил, что он Вам вручил меморандум, в котором обещается создание второго фронта в этом году, хотя он сам пред¬почел бы оттянуть это дело до весны. Он долго распространялся на тему о нецелесообразности предпринимать что-либо, таящее в себе неудачи. Раз¬рабатываются поэтому планы, готовятся истребители более дальнего дей¬ствия для создания зонтика при высадке. Рассказывал также Черчилль о своем предложении занять Петсамо и об ответе Сталина. Он говорил, что готов высадить там две дивизии. На мой вопрос делаются ли какие-либо практические приготовления для этой операции, он ответил уклончиво и невнятно, отделавшись общими фразами о необходимости воспрепятство¬вать германской авиации нападать на наши грузы.

Совершенно ясно, что вызвали меня не для делового разговора, а исключительно ради прили¬чия. Любопытно, что мне предложили въехать в Белый дом через ворота, скрытые от взоров присутствующих там обыкновенно журналистов, и что в публичной программе президента указан прием Галифакса и Хэлла, а мое имя не упоминается. Возможно, что это делается во избежание спекуляций вокруг темы переговоров и второго фронта.

Могу сделать из разговора лишь следующие два вывода:

1. Черчилль добился посылки американских подкреплений в Египет.
2. Вопрос о втором фронте нисколько не продвинулся, а скорее Черчилль убедил президента в необходимости дальнейшей отсрочки.

Любопытно знать, рассказывал ли Вам Черчилль, что при попытке высадки англичан в Сен-Назэр  местное население сражалось против немцев вместе с англичанами. {{ Сен-Назэр - порт во Франции.}} После этого к населению применили строгие репрессии. Мне это передавали со слов Черчилля.

М. Литвинов » {{ АВП РФ, ф. 059, on. 1, п. 368, д. 2508, л. 23-25.}}

Я оценок «Что хорошо - что плохо» и «Кто хороший - кто плохой», относящегося к тому времени, стараюсь избегать. Для меня весомей «Что было, то было» и от следствия этого, как нестранно, складывается и наше настоящее бытие. Но вот, как оцениваются те события самими участниками тех событий, весьма интересны и полезны. Эти оценки именно настоящего, а не прошлого; этих людей еще ждет будущее, которое наступит для них уже завтра, а не когда-то далеко потом! И не важно, сколько прошло времени до обнародования этих оценок, главное, что эти события, которые ими и сформированы, пережиты и стали их опытом, их нутром, и, увы, прямо или косвенно повлияли на судьбы тогда живущих. Вот, поэтому эти оценки важны и полезны.

Вот что по поводу оценок, сделанных непосредственными участниками, пишет историк Сергиенко А.М. в статье «В ЛОНДОН И ВАШИНГТОН ЗА… ВТОРЫМ ФРОНТОМ» из сборника «ЭХО ПОРБЕДЫ в наших сердцах – 2», изданного в 2009 году издательством «КОНСТАНТА»:

«В послевоенный же период молотовских оценок больше. Как известно, сам он <Молотов> мемуаров не писал, и такого наследства не оставил. Но к этому жанру вполне можно отнести книгу советского писателя и публициста Ф. И. Чуева «Молотов». Данная книга – результат многочисленных встреч Феликса Ивановича с Вячеславом Михайловичем. Писатель начал встречаться с «полудержавным властелином» с 1969 года. Одна встреча сменяла другую. Шли годы, росло количество встреч.

30 апреля 1986 года Чуев был у Молотова в больнице. После посещения писатель на чистой странице дневника написал номер следующей встречи – 140-й. Обвёл эту цифру красным карандашом. Она состоялась… в день похорон Молотова 12 ноября 1986 года. 139 встреч, каждая по четыре-пять часов. В дневнике писателя они отражены на пяти тысячах страниц машинописного текста. Темы бесед разнообразные. Его собеседнику было, что рассказать Чуеву, ведь он пережил одиннадцать руководителей страны – родился при Александре III, умер при Горбачёве. Он работал с Лениным, являлся членом Военно-революционного комитета по подготовке Октябрьского вооружённого восстания в Петрограде, занимал высокие посты в партии и правительстве, 36 лет был членом Политбюро, 11 лет возглавлял советское правительство, в годы Великой Отечественной войны занимал должности наркома иностранных дел, заместителя Председателя Совета министров, заместителя Председателя ГКО.

Вполне понятно, что в процессе этих бесед не могла быть не затронута такая страница нашей истории, как полёт в Лондон и Вашингтон в мае-июне 1942 года. Оценивая это событие по отношению к Молотову в личном плане, Чуев во вступительной статье «От автора» отмечал: «В разные периоды он сам не раз рисковал жизнью, не щадя прежде всего себя. Чего стоит только его полёт в Лондон и Вашингтон в 1942 году над оккупированной немцами территорией» .

Тираж книги невелик, обладателями этого уникального произведения стали всего 13 тысяч человек. Поэтому в данной статье следует из книги Чуева извлечь все подробности, отражающие оценки Молотовым своей работы в Лондоне и Вашингтоне. Вот некоторые его мысли.

«В 1942 году я был участником всех переговоров по второму фронту, и я первый не верил, что они его могут сделать. Я был спокоен и понимал, что это совершенно для них невозможная вещь. Но, во-первых, такое требование нам было политически необходимо, а, во-вторых, из них надо было выжимать всё. И Сталин тоже не верил, я в этом не сомневаюсь. А требовать надо было! И для своего же народа надо. Люди же ждут, какая-нибудь помощь ещё будет или нет? Для нас их бумажка имела громадное политическое значение. Ободряла, а это тогда много значило».

«Но, если б они начали второй фронт не в 1944-м, а в сорок втором или в сорок третьем, им тоже было бы очень трудно, но колоссально бы нам помогли!».

«Сталин дал ещё указания, чтобы мы требовали от них оттянуть тридцать – сорок дивизий. И когда я к Рузвельту приехал и сказал, в душе подивился тому, что он ответил: «Законное, правильное требование…» Он без всяких поправок согласился с моим коммюнике, что второй фронт будет открыт в 1942 году. Но это в глазах своего народа тоже позор, ведь большинство-то в народе честные люди, и, когда от имени государства обещают открыть второй фронт, а потом явно делают другое, люди видят, что таким руководителям верить нельзя. А нам это разочарование в империалистах выгодно. Это всё нужно учесть. Я, например, не сомневался, а тем более Сталин никакого доверия к ним не имел. Да, конечно. Но мы их упрекали! И правильно».

«Я считал нашей громадной победой мою поездку в 1942 году и её результаты, потому что мы ведь знали, что они не могут пойти на это, а заставили их согласиться и подписать».

«Недаром англичане при наших миллионах жертв потеряли всего немногим более 200 тысяч. Вот для чего им это надо. И вот такой человек (Черчилль. – А. С.) был и нашим ненавистником, и сознавал, и старался использовать. Но и мы его использовали. Заставили в одной упряжке бежать» .

А как оценивал стремление советского правительства добиться от союзников открытия второго фронта главный переговорщик с английской стороны премьер-министр Великобритании? Эти оценки отражены в мемуарах. Они весьма интересны.

«И всё же до сих пор по вопросу о втором фронте извергаются целые потоки глупостей и лжи. Убедить Советское правительство не было, разумеется, ни малейшей надежды, ни тогда, ни в любое другое время».

«Советское правительство полагало, что русские оказывают нам огромную услугу, сражаясь в своей собственной стране за свою собственную жизнь. И чем дальше они сражались, тем в большем долгу они нас считали. Это была не беспристрастная точка зрения»

«Мы приветствовали вступление России в войну, но немедленной пользы нам оно не принесло. Немецкие армии были столь сильны, что казалось, они могут в течение многих месяцев по-прежнему угрожать вторжением в Англию, ведя одновременно наступление в глубь России».

«Однако, не желая хотя бы в малейшей степени оспаривать вывод, который подтвердит история, а именно, что сопротивление русских сломило хребет германских армий и роковым образом подорвало жизненную энергию германской нации, справедливо указать на то, что более года после вступления России в войну она нам казалась обузой, а не подспорьем».

«Нам пришлось пойти на неприятный риск: поставить под удар свою собственную безопасность и свои планы ради нашего нового союзника – угрюмого, ворчливого, жадного и ещё так недавно безразлично относящегося к тому, выживем мы или нет» .

Вот и делайте выводы, уважаемые читающие… А роль АДД при этом очевидна: она решала «технические» задачи – доставку советской миссии по маршруту «страна Советов – Туманный Альбион -  Соединенные Штаты» и обратно, и участвовала в проведении конвоев QP-12 и PQ-16 в своей зоне ответственности. Союзники наши потуги оценили по достоинству. В cледующий раз речь пойдет о трагедии конвоя PQ-17, как прелюдии к конвою PQ-18.