Сеятель. Глава 3

Ржа
 
Едва держась на ногах, Аз вошёл внутрь.

Битый кирпич захрустел под ногами.
Сил больше не было, он освободил для себя место от кирпичной крошки и присел. Прислушался — тихо.
 
Теперь лишь изредка доносились раскаты грома.

Он ушёл так далеко, насколько смог.
 
Пекло братоубийства осталось позади.

Он смог обойти все технопатрули и ловушки для дезертиров и вырваться из бойни.

Глаза понемногу привыкли к темноте.

Изнутри развалина напомнила Азу препарированную тушу на столе мясника.
 
Вероятно, причина сей аналогии заключалась в том, что без малого год он провёл на войне, хотя, возможно, всё дело было в голоде.

Вот её края, по которым прошёлся топор, и оголённые рёбра. Сейчас он разожжёт огонь и прожарит её как следует.

Непослушными пальцами Аз разорвал индивидуальный пакет и достал шнур-спички. Именно на них оставалась надежда.

Нарукавный фонарь вышел из строя ещё во время его бегства с позиции, так как потерял питание от подразделения, к которому был причислен.
Другого источника света у него не было.
Аз чиркнул шнуром об одежду. Искрящийся огонёк чуть осветил пространство.
 
Аз провёл рукой, очертив яркую линию.

Ржавые трубы выползли из тьмы: «Вот и рёбра…»

Дополнили мрачную картину железные колёса.
 
«Вентили», — узнал Аз. 

Огонёк, как всегда, не вовремя ущипнул кожу, и Аз тряхнул пальцами.
Упав под ноги, шнур забился между кирпичами, и пространство снова погрузилось во мрак.
Аз достал ещё один, провёл им по отвороту штурмовки и зажёг его.
Облепленный шелухой бак показал своё ржавое пузо.
 
А вот и котёл зияет чёрной пастью.

«Котельная, — догадался Аз, оглядывая изъеденные временем железки. — Древняя, как кости мамонтов».

Здесь надо заметить, что Аз уже пару лет пользовался родным для него языком Лога только в собственных мыслях.
И происходило это всё реже и реже: родную речь вытеснял язык Нэйма, и причины этому были более чем весомыми.
 
Аз вспомнил, как в поисках источника сигнала был примерно в этих местах.
Правда, тогда эти руины ему не попались на глаза.
И поиски его в основном проходили южнее, в километре отсюда.
С той поры прошло два с половиной года.
 
Всё дело в том, что примерно в пяти километрах к югу от того места, где сейчас скрывался Аз, находилась так называемая зона отчуждения.

В Логе наличие этой закрытой территории для интересующегося обывателя не было секретом.
По ней даже водили тайные экскурсии. С некоторых пор знал о её местоположении и Аз.
 
Ограничили доступ к этой территории задолго до образования Лога. Как в самом начале предполагал Аз, всё это было связано с проводимыми там когда-то испытаниями.
Теперь же он не без основания полагал, что полученный сигнал не являлся техническим сбоем оборудования и шёл именно отсюда.
Отдельные же факты ещё тогда, два с половиной года назад, свидетельствовали в пользу оптимистических выводов.

В ту зиму он дважды побывал на границе между Северным нагорьем и Зелёной долиной.
Обследовав с дозиметром вдоль и поперёк всю так называемую зону отчуждения, Аз тогда не обнаружил никаких завышенных показателей радиации, как и источника сигнала.

В это место Аз вернулся снова, но уже в силу совершенно других обстоятельств и в другом статусе.
 
Этот год был самым тяжёлым в его жизни.
 
Он был измучен.
Ему хватило сил дотащить собственное тело до труб и там в пыльной щели как-то устроиться.
Он наконец смог расслабиться и провалиться в мир подсознания.

На восходящем солнце, где-то над самой кромкой горизонта, он увидел сеятеля.
На каждый вздох огромная натруженная рука сеятеля размеренно и размашисто брала из севалки зёрна и бросала прямо на снег.
Зёрна разлетались и, достигнув какого-то белого предела, вопреки гравитации втягивались назад, в ту же севалку.
 
Вдох.
 
***

Первое, что пришло Азу в его не до конца пробудившееся сознание, не было связано с его сном.
Где-то над ним, в трубе, что-то шуршало и скреблось.
 
«Крысы», — подумалось ему.

Затем в трубах пробежалось дробью и прогудело голосом:

— Не бойтесь, я ваш друг.
 
Аз вздрогнул, соскочил с места, при этом саданув голову о ржавую трубу.
 
В готовности немедленно нанести удар он направил свой боевой электрический модуль на периметр перед собой.
 
— Я друг! — снова раздалось в трубах. — Уберите оружие, я безоружен, я сейчас покажусь.

Аз увидел, как клёпки котла вдруг пришли в движение, и его боковая часть выдвинулась вперёд наподобие механической двери.
Из образовавшегося проёма показалась голова.

— Не бойтесь, я друг, — утверждал незнакомец. — Я хочу вам помочь.
 
Это был невысокий и на вид совершенно обычный дядька, каких Аз видел в своей жизни тысячу раз. Пожалуй, только одна маленькая деталь сразу бросалась в глаза: на нём были кожаные подтяжки на манер портупеи.
Они поддерживали измятые широкие штаны.
Заправленный в них зелёный свитер имел широкую горловину, шея внутри которой смотрелась как карандаш в стакане.
 
— Кто вы? — просипел Аз.

— Я вас спасу, — не мешкая ответил дядька.
 
И, подставив раненому Азу тощее плечо, помог тому зайти внутрь.
 
Прежде чем бывший пограничник с трудом поднял голову и посмотрел вперёд, он услышал, как позади хлопнула закрывшаяся дверь.
 
Длиннющий и тошнотворный до ряби в глазах тоннель тянулся в бесконечность. Тоннель имел форму старых железнодорожных вагонов.
Так, во всяком случае вначале, представилось Азу (деревянные, обитые снаружи клёпаным металлическим листом и с выпуклым потолком).
Но всё же нашлась деталь, нарушившая самую первую и вполне себе достойную ассоциацию.
Этой деталью стали некие рёбра-скобы, постоянно бросавшиеся Азу в глаза.
Рыжие от ржавчины, стянутые и скреплённые такими же ржавыми болтами, эти скобы опоясывали тело тоннеля на всю видимую протяжённость.
Вероятно, именно они сыграли решающую роль в искривлении увиденного Азом.

«Это же червь, ползущий к земной требухе, а внутри него я…» — пробравшаяся в голову картина усилила тошноту и погасила в нём последние надежды.
 
Этот «червь» имел ещё одно странное свойство: он расползался в обе стороны, вправо и влево.
 
— Брр-р-р… — Аз вздрогнул и закатил глаза.

— Нам туда, — придерживая раненого, дядька показал налево.

Бывший пограничник повернул голову, под ногами все закачалось и поплыло.

— Не бойтесь и не удивляйтесь. Мы с вами знакомы, правда, заочно, — голос проводника отвлёк его и немного привёл в равновесие. — Вернее, я с вами знаком, а вы со мной нет.
 
И только тут к Азу пришло осознание: дядька-то с ним говорит на родном для Аза языке!
Бывший пограничник удивился своему открытию и, обрадованный, попытался ответить, но то ли из-за незаживающей раны, то ли от голода и общей физической слабости Аз почувствовал дурноту, с которой уже не справился — не выдержал и рухнул в самом начале этого бесконечно серого лабиринта.