Мельком

    Я пытался приготовить себе ужин.
    Под окном моей служебной квартиры, что служила мне то кельей, то семейным гнездом хренакнули сегодня три вековых дерева.
    Хренакнули - значит спилили самым бессовестным образом. А были это три великолепных столетних дендрошедевра. Именно о них мы шутили с моей милой и неповторимой третьей женой (ей-Богу других таких нет на белом свете), что только в нашем дворе старая студенческая шутка про листья клёна, упадающие  с ясеня, абсолютно точно  реализуется в окружающей действительности.
    Они тянули длинные, морщинистые, артрозные ветви друг к другу. Дуб, ясень и клён. От входа в подъезд бывшего доходного дома, построенного аккурат за год до великой революции, до корней ближайшего к двери дуба было метра полтора, ещё через полметра стоял красавец-клён, а затем ясень.
    Между стволами их были протянуты веревки. На верёвках маргинальные аборигены нашего дома, и их состоятельные оппоненты, заехавшие в дом в течение последних полутора десятка лет, сушили выстиранное бельё. Под кронами и носками с трусами на классическом столетнем табурете сидел, как правило, кто-то из жильцов квартир 1-12 и томным взглядом провожал авто с гулким рокотом проносившиеся вдоль по улице, носившей имя  солнца русской поэзии.
    Я жил в последней, то есть, в двенадцатой квартире. Впрочем, вполне возможно, что читающим эта информация и лишняя. Ну, 12 и 12. Просто последние мои места обитания все носили номер 12, единственным исключением была квартира номер 21, где я прожил семь лет. Кто в теме, тот кое что поймёт.
     Напомню, что начали мы с того, что я пытался приготовить ужин. Пытался, поскольку с расстройства от акта вандализма, юридически оправданного необходимостью поставить очередной забор на территории технологического университета заглянул в КБ (не подумайте, что в конструкторское бюро) и на момент приготовления ужина в крови моей болталось поллитра красного сухого Саперави.
     И ужин я таки приготовил. Яичница с сардельками, луком и помидорами была прекрасна и проста. Саперави с яичницей примирили меня с потерей любимых "не фига себе" и я даже начал искать плюсы в сложившейся ситуации, вроде открывшегося вида на готический костел. А мой визит на самую высокую в мире каланчу по приглашению пожарных уездного города Р. с потрясающими видами собора и дворов-колодцев в междуречье великой русской и речки-рябиновки убедил меня в том, что Р. самый гриновский некрымский город РФ.
     Переплетения деревянных лестниц с бетонно-металлическими вдоль узких и длинных окон на высоте 48ми метров, опутанных густой паутиной с крупными и подвижными пауками были бы оценены Александром Степановичем по достоинству. Впрочем, Грин в Р., по моим сведениям, никогда не бывал. А жаль, нынешняя орография вывесок и паровозный дизайн модернового вокзала очень ждут высокого, худого и сутулого человека в морской фуражке, который своим убористым почерком объяснял нам красоту и романтику мира приподнятого и достоинство высшего творения Господня, светлого и грешного одновременно.
     В общем, для полной благости полуночи нынешней надо вспомнить, что утро сегодняшнее я начал с принятия святых Христовых ... Успение Пресвятой Богородицы, однако.
     Одним словом, запутался я. Но очень хочу, чтобы то ли в Р., то ли в Я., то ли где то ещё, но долго и счастливо, и в один день. И с шиншилями, рыбками, кошками и собаками. И с путешествиями, Спиридоном и Елизаветой. И с побежденными параличами и слоновостями. И ужинать вместе, каждый честно уткнувшись в свою мурмуляшку.
     И пойду-ка включу я фумитокс, а то пищащие демоны опять поналетели.
     Господи спаси, сохрани и помилуй. И тебе доброй и снов светлых.
     И, да, мы победим.

28.08.2025