Азбука жизни Глава 1 Часть 403 Прямая линия

Глава 1.403. Прямая линия

Голос Павлика в трубке был ровным, как интерфейс его безупречно выстроенной цифровой империи. Никаких приветствий. Он сразу переходил к сути.

— Виктория. Тридцать семь дней радиомолчания. Интересная тактическая тишина. Хотя бы в интернет заглядывала. На твоих цифровых берегах — форменный шторм.

— Прости, Паш. Времени не было. Совсем. Выпала из сети.

— Очевидно. А кто устроил эту какофонию на твоих страницах? Мы стучались во все мессенджеры. В ответ — тишина. А сейчас вдруг — сигнал. Со старого, забытого логина.

— Поняла, что без своего главного архитектора не справлюсь. Без тебя.

На том конце провода послышался одобрительный щелчок, будто он поставил галочку в невидимом чек-листе.

— Разумно. Признавать пробелы в обороне — признак силы. Похоже, у тебя выпал целый жизненный цикл. Месяц? Больше.

— Значительно больше. Потребовалась… тотальная перезапись. С чистого листа.

— Размах, — в его голосе прокралось уважающее удивление. — У нашей подружки детства всегда был размах.

Я усмехнулась. Сухо, по-домашнему.

— Это мне говорит человек, построивший из личного блога медиаимперию? Смешно, Павлик.

— Моя империя прозрачна. А твоя жизнь последний месяц была чёрной дырой. Хотя, стоп. Ошибся. Через общие протоколы кое-что просочилось. Новости узнал.

Я прикусила губу, глядя в окно на закат. Он всегда на несколько ходов впереди.

— А у дядюшки Андрея Алексеевича не спросила? Он же твой адвокат. И мой, между прочим, старый контрагент.

— Ты же знаешь моего дядю. Он как шифр: молчание — его естественное состояние.

— В отличие от племянницы, — парировал Павлик, но беззлобно. — Но он умен. Знает, что некоторые переговоры требуют прямого канала. Без посредников.

Пауза повисла плотная, насыщенная невысказанным. Я сломала её первой.

— …И что, Паш? Разочарован, что я полезла в сеть сама, вместо того чтобы прислать к тебе дядю с письмом?

— Напротив. Рад. Это значит, система загружается. Николай, кстати, не забывает. Присылает клипы с ваших репетиций. Завораживающе. Этот… любовный треугольник на сцене. Сергей Головин, Эдуард Соколов, твой Вересов. Говоришь, Николай случайно на вашем пути возник?

Он попал в яблочко, как всегда. Без промаха.

— Не случайно, — выдохнула я. — Поэтому и вышла за него. Через неделю. Как по нотам.

— Как по стратегии, — поправил он мягко. — Чтобы разбить другой треугольник. Более старый и… болезненный. Виктория, Сергей Головин и всё тот же Эдуард Соколов. Я угадал?

Я закрыла глаза. Он читал меня как открытый код.

— У меня, кажется, появились слишком внимательные наблюдатели, Павлик.

— Друзья, — поправил он. — Просто друзья. А теперь слушай сюда. Через два часа твой концерт. Всё готово. Подключайся к прямой трансляции из зала — ссылка уже летит к тебе. Старый, защищённый канал.

В его голосе вернулась лёгкость, будто самый сложный этап переговоров был позади.

— Жду с нетерпением, — сказала я искренне, чувствуя, как знакомое волнение перед выходом на сцену наконец-то пробивается сквозь онемение последних недель.

— И да… Концертные костюмы. Которые сегодня утром доставили тебе специальным рейсом. Спасибо, что замолвила слово перед поставщиком. Оценено по достоинству.

— Иначе бы и не позвонила, — брякнула я, и мы оба рассмеялись — старым, понятным только нам смехом, стирающим километры и империи.

Он положил трубку. На экране телефона всплыло приглашение на приватный стрим. После его звонка в воздухе осталась тишина — но не пустая, а восстановленная. Прямая линия между сценой и тем берегом, откуда за мной всегда наблюдали. Без осуждения. Просто знали. И помогали, когда я забывала, как это — просить.