***

Вечер на опушке

Солнце уже клонилось к закату, когда я вышел на опушку старого берёзового леса. Воздух был напоён запахом разогретой за день земли, прелых листьев и молодой травы — тем особенным, ни с чем не сравнимым ароматом ранней осени, когда ещё тепло, но в лёгком ветерке уже чувствуется первое дыхание приближающихся холодов.

Берёзы стояли, словно застывшие в молчаливом раздумье. Их белые стволы, испещрённые тёмными отметинами времени, казались страницами древней книги, где каждая трещина — строка невысказанной истории. Листва, ещё не тронутая желтизной, шелестела едва слышно, будто перелистывала эти страницы.

Я присел на поваленное дерево, покрытое мягким мхом. Время здесь словно остановилось. Ни шума машин, ни людской суеты — только птицы, да изредка прошелестит в траве какой;нибудь лесной житель. В такие минуты особенно остро ощущаешь, как мала человеческая суета перед лицом вечности природы.

Вспомнилось детство: как бегал по этим самым опушкам, собирал грибы, пугался каждого шороха в кустах. Тогда лес казался огромным и таинственным, полным неведомых чудес. Теперь он по;прежнему велик, но уже не таинственен — просто родной, как старый друг, с которым можно помолчать, и в этом молчании — вся полнота понимания.

Заходящее солнце окрасило берёзы в золотисто;розовый цвет. Тени стали длиннее, а воздух — прозрачнее. Где;то вдали прокричала иволга, и этот чистый, пронзительный звук словно пронзил всё пространство между землёй и небом.

Я знал: скоро придётся возвращаться. Там, за лесом, ждёт привычный мир с его заботами и сроками. Но здесь, на этой опушке, время течёт иначе. Здесь можно просто сидеть, слушать, дышать — и чувствовать, как внутри рождается то самое тихое счастье, которое не нуждается в словах. Счастье быть частью этого мира, где берёзы стоят веками, а закат каждый раз новый, но неизменно прекрасный.