Погружение VI

Ангел не явился во славе — 
пришёл как шепот в ухо, 
когда Иосиф ворочался на циновке, 
прислушиваясь к дыханию Младенца. 
“Беги! ”. 


Он разбудил Марию
движением руки
(слов не надо — они уже месяц живут в режиме тишины, как заговорщики). 


Собрали: 
Две лепёшки
(вчерашние). 
Козье молоко в бурдюке. 
Нож(не для защиты — для хлеба). 


Не взяли: 
Подарки волхвов
(слишком заметно). 
Надежду на скорое возвращение. 


Ослик шагал, похрапывая, 
как будто ворчал,
не одобряя
нового безумия. 


Мария прижимала Иисуса к груди, 
закрывая Его от песка, от ветра, от мира, который уже начал охоту. 


Они шли к последнему месту на земле, где ещё помнили имя Иосифа — того, кто сын Иакова, которого продали в рабство. 


Дельта Нила пахла гнилью и рыбой. 
Еврейский квартал в Танисе.
Многие евреи уже живут здесь не одну сотню лет.
Грязь, дети, бегающие босиком
между глиняных домов. 


Старик-корзинщик (беззубый, с трясущимися руками) пустил их в дом из кирпича.
Плоская крыша.
Маленькие окна.
Пол — утоптанная земля.
В углу — ложе, на котором они будут спать все трое.


Здесь палящее солнце, слышны крики птиц над Нилом, шум воды, разговоры на смеси арамейского, греческого и
местного наречия.


“Откуда?”
“Вифлеем”. 
“А, беженцы”. 


Он не спросил, от кого бегут. 
Здесь всегда кто-то от кого-то бежал. 


Иосиф знал немного греческий язык.
В Галилее, где он жил, греческий был распространён из-за торговли и римского влияния.
Он нашел работу на стройке — 
римляне возводили новую виллу для чиновника. 


Мария учила греческий язык понемногу.
Ткала шерсть для купца из Эллады, а за работой разговаривала с ним.


Иисус учился ходить, цепляясь за финиковые ящики, 
а местные дети дразнили Его: 
“Иудей!” 
“Чужой!” 


Он не понимал —
улыбался. 


Он видел Нил — величественный, тёмный, плодородный.
Он слышал пение птиц, крики рыбаков, звон колокольчиков на шеях ослов.


Он видел, как люди склоняются перед изваяниями богов.
Осирис.
Исида.
Амон.
Эти имена когда-то вызывали страх и благоговение.
Но теперь их время подошло к концу. 


Он смотрел на пирамиды вдалеке.
На эти каменные горы —
гробницы богоравных фараонов, которые повелевали рекой и пустыней.
Теперь погребённых под песком и временем.


Иногда ночью Мария плакала. 
Не от страха — от тоски,
по запаху оливковых деревьев в Назарете. 


Иосиф молча гладил её волосы, а Иисус спал между ними, как залог, что однажды 
они вернутся. 


Ночью ей снилось, что она пеленает Ирода.
В погребальный саван.