Проснуться на крышке рояля

Нина очнулась в музыкальном кабинете. Рядом стояла сотрудница консерватории и с возмущением выговаривала ей:
"Да как вы могли?! Вы понимаете, что здесь не ночлежка? Это святое место! Здесь дух великих композиторов витает, а вы тут спите, как…  сурок зимой!"

Голова раскалывалась, будто внутри играл целый оркестр, и явно фальшиво. Девушка попыталась приподняться, но тело ответило протестом, словно неделю таскала мешки с цементом. «Зачем я залезла на крышку? Ничего не помню». Последнее время несколько часов странным образом выпадали из памяти, и объяснения не находились.

"Простите," – пробормотала она, с трудом разлепляя глаза. "Я… видимо, переутомилась. Я обязательно всё уберу."

Сотрудница консерватории, представившаяся Ириной Петровной, фыркнула: "Уберёте? Этого мало! Директору придётся жаловаться! Вы вообще откуда взялись?" В её голосе слышалось искреннее негодование, и она казалась готовой вызвать полицию.

Нина села, свесив ноги с крышки рояля, и попыталась собраться: "Я… я гостья". Ей было ужасно стыдно. Нужно каким-то образом загладить свою вину. "Позвольте, я помогу вам с уборкой. И, может быть, сыграю для вас?"
 Женщина скептически изогнула бровь. "Играть? После такого безобразия? Вы думаете, это всё искупит? И кто вообще вас просил?" Но в глазах мелькнул слабый интерес. Видимо, перспектива бесплатного концерта в исполнении незнакомки оказалась более привлекательной, чем скандал с директором.

"Я… я не пианистка, конечно, любитель… может быть, вам понравится." Нина провела рукой по поверхности инструмента.  "Что бы вы хотели услышать?"- спросила и удивилась сама себе: как исполнять, когда никогда этого не делала?

Ирина Петровна немного смягчилась. "Ну, хорошо. Сыграйте что-нибудь. Но чтобы без всяких там… современных выкрутасов! Что-нибудь классическое, для души." Потом скрестила руки на груди и отошла на несколько шагов, наблюдая с подозрением.

Нина коснулась клавиш. Лёгкие пальцы скользнули сами собой по слоновой кости, и кабинет наполнился мягкими, нежными звуками.  Мелодия лилась легко и непринуждённо. Головная боль постепенно отступала, уступая место чувству спокойствия и умиротворения. Нина забыла о странных провалах в памяти, о недовольстве Ирины Петровны. Осталась только она и аккорды.
  Играла и представляла рядом Матвея, который ей очень нравился. Ей хотелось поделиться с ним всем, что произошло, и попросить совета, получить ответную реакцию. Может, с ним что-то подобное случалось?
«Почему на крышке? Почему?»

Кисти рук продолжали музицировать. Складывалось ощущение просыпающейся давно забытой уверенности. Одна мелодия сменилась другой. Ирина Петровна стояла, притихшая, и во взгляде уже не было прежнего негодования. Искусство действительно творит чудеса.

С последней нотой, Нина подняла глаза на Ирину Петровну. "Ну, вас устроило исполнение?" – спросила она, с надеждой в голосе.

"Неплохо," – ответила служащая, ещё немного сдержанно. "Даже очень неплохо. Но на крышке рояля всё равно больше не спите. Это неприлично."

        "Хорошо, обещаю. Больше никаких крышек." В этот момент она вдруг почувствовала непреодолимое желание увидеть Матвея, сообщить об этом безумном поступке, о незапланированном концерте. Возможно, он сможет ей помочь. Ведь даже простое его присутствие всегда приносило ей умиротворение. Девушка поблагодарила случайную знакомую, и попрощавшись, решила во что бы то ни стало найти сегодня друга.

         Матвей работал в небольшой книжной лавке неподалеку от университета, и Нина направилась туда, надеясь застать его на месте. По дороге она гадала, как рассказать ему обо всем, что произошло. Стоит ли упоминать о странной забывчивости или лучше остановиться на забавном инциденте?
Войдя в магазинчик, она увидела своего друга, раскладывающего оставленные не на своих местах книги. Нина почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. "Привет," – сразу поздоровалась, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно.
         «Что-то случилось?" В его взгляде читалось искреннее беспокойство, поняла, что не сможет скрыть от него правду.
         "Я понимаю, мы не договаривались, но мне нужен совет," – добавила девушка. Матвей неожиданно произнёс: "Удивлён, но рад, что ты пришла. "
«Тут такое дело… Я проснулась сегодня на крышке рояля в консерватории." Она торопливо описала сегодняшний случай и свои сомнения.
Когда Нина выговорилась, он помолчал несколько секунд, обдумывая услышанное. "Это действительно непонятно," – высказался он наконец. "Проблемы с памятью – это серьезно. Тебе обязательно нужно обратиться к врачу. Возможно, это просто переутомление, но лучше перестраховаться."
       Он подошёл ближе и коснулся её руки: "Насчёт рояля… Может, это просто какой-то очень яркий сон? "
Нина пожала плечами: "Может быть. Но это кажется таким реальным. И музыка… Я будто знала эту мелодию всегда."
"Ты не помнишь, что играла?"
Она отрицательно покачала головой: "Совершенно. Будто кто-то другой сидел за роялем".

        Матвей задумчиво поглаживал подбородок. "Знаешь, у нас в лавке есть   книга, там упоминаются случаи, когда люди забывали часть своей жизни или внезапно обретали необычные способности после странных происшествий. Может, там есть что-то похожее на твою ситуацию?" Он предложил ей посмотреть издание, и Нина согласилась.

Молодой человек аккуратно достал сборник, перелистал его и остановился на одной из глав "Мелодии забвения". В ней рассказывалось о музыкантах, которые, прикоснувшись к старинным инструментам, переносились в другое время или место, теряя часть воспоминаний. Нина забеспокоилась, читая строки о женщине, нашедшей старинный рояль в заброшенной усадьбе и после игры на нём забывшей несколько лет своей жизни.

        "Уж совсем невероятно," – прошептала Нина. "Остается непонятным, почему я ничего не помню о том, как оказалась на рояле? И вдруг заиграла?"
        "Послушай," - сказал Матвей, - «Я тебе сейчас кое-что скажу. Это может показаться необычным, даже неправдоподобным … доверься мне. Ты очень способная, но несколько лет назад, после той аварии… ты совершенно позабыла о музыке. Врачи объясняли это защитной реакцией мозга, который так справляется с травмой. Возможно, сейчас, благодаря случившемуся, что-то внутри тебя начало просыпаться. Может быть, это то, что ты всегда любила, то, что всегда было частью тебя."
Глаза Нины наполнились слезами. "Но я ничего не помню. Ни о каком таланте, ни о любви к музыке. Я чувствую себя самозванкой, Матвей, примерила чужую роль, которая мне совершенно не подходит."

         Он нежно вытер слезы с её щек. "Это не чужая роль. Это ты. Просто забытая часть тебя. Вспомни, как ты любила в детстве слушать классику»
"Я попробую," - наконец сказала она. " Я попробую вспомнить."

         Представьте: вы впервые прикасаетесь к чуду радио. Включаете его, и эфир наполняется мелодией, льющейся неведомо откуда. Но где же её источник? Таится ли она внутри этого ящика?

         Первое, что приходит в голову – источник музыки "замурован" в самом устройстве: повредишь радио – и услышишь лишь треск помех; выберешь одну волну – и отрежешь себя от других. Логично заключить: музыка всецело зависит от радио, существует лишь в его рамках. "Нет радио – нет и музыки, – скажете вы, – значит, корень её – внутри. Разрушьте радио, и мелодия умолкнет навеки."
Радио – лишь проводник, он ловит звуки, не создавая их. Его состояние влияет на чистоту звучания, но сами музыкальные волны танцуют в эфире независимо от приемника. Даже разбитое радио не в силах уничтожить их.
Ван Ломмель, Картер и другие мудрецы утверждают, что мозг – это своего рода "радиоприемник" для сознания. Он принимает и расшифровывает сигналы извне, облекая их в образы, мысли, чувства. Его повреждение  может исказить восприятие, зашуметь помехами, но не уничтожит саму суть сознания. Оно, как и музыка, существует вне рамок мозга, используя его лишь как инструмент для проявления в физическом мире.

         Нина, играя на рояле, неосознанно настраивала свой внутренний приемник. Она поймала волну, которую когда-то потеряла. Но это не объясняет, как она оказалась на крышке рояля.