Муза

«...Маргадон какой ты меркантильный, лучше бы о душе подумал.
- Душа, душа - Мария...»
                Диалог из кинофильма «Формула любви»
 С чего начать, даже не знаю... Может с того, что - эту девушку я знаю давно, ещё подростком и теперь - она уже молодая красивая женщина Маша-Мария, достигшая значительных успехов, и самореализовалась в творческом плане (закончила консерваторию, стала лауреатом нескольких международных конкурсов и дальше участвует в музыкальных проектах да ещё и преподаёт), но всё равно продолжает упорно трудится, восполняя свои способности. Я всегда считал, что талант в большей степени зависит от трудолюбия, а тот, кто каждый день не двигается вперёд и не созидает, а ещё и останавливается на достигнутом, то каждый день - отступает назад...
 И вот в силу сложившихся обстоятельств,я опят её встретил,когда жил в Абхазии. У нас завязалась небольшая дружба, которая на меня повлияла самым положительным образом (я понял, что много лет тратил на рутину) и воодушевлённый Марией, тоже решил больше времени уделять творческой работе: писать картины, рассказы, стихи и даже (с помощью ИИ) записывать песни. И она невольно стала, моей Музой...               
Как-то из окна дома,стоявшего прямо на берегу, где я жил, увидев её утром с веслом на надувном ботике, плывущую по волнам, посвятил ей даже сонет:

       В утреннем рассвете - девушка с веслом,               
       Тихо волны плещут под моим окном,               
       Стройная фигурка, ботик на волнах,               
       Я увидел это и воскликнул: «Ах!»

       Так бывает часто в жизни и не раз,               
       Когда вдруг увидишь блеск счастливых глаз,               
       Что блестят от счастья искоркой во мгле.               
       Ведь, таких бывает мало на Земле.
               
       Помахал рукою и она - в ответ,               
       Так назначил встречу нам морской рассвет.               
       Лишь, кода причалишь – встретимся с тобой,               
       Ну, а если дальше  унесёт прибой -

       Будет наша встреча лишь издалека.               
       В памяти останется: бот, весло, рука.

И случайно узнав, что у Маши через несколько месяцев будет День Рождение, решил написать её портрет. Тем более, что дата была не ординарная - ей исполнялось тридцать три года.  «Это прямо - возраст Иисуса Христа, - подумал я, - надо увековечить такое событие».
 Вот и подошёл к созданию произведения очень серьёзно: сделал хороший подрамник  размером семьдесят на пятьдесят сантиметров, обтянув холстом, загрунтовал и стал думать, - как бы её изобразить. Сложность заключалась в том, что она уже уехала работать в Москву и не смогла мне позировать (а мне бы этого очень хотелось), но в интернете я легко нашёл несколько фотографий на её сайте и понял, что таким образом смогу Маше преподнести сюрприз. Скопировав и отпечатав в мастерской на цветном принтере хорошее фото, я принялся за работу. Честно говоря, давно, наверное, лет пять мне не приходилось работать над живописным портретом, потому как в основном (по скромности возможностей заказчиков) я делал портреты карандашом или углём, поэтому, где-то глубоко в душе, в тайне, даже переживал, - получится или нет. Но, огромное желание на ваять портрет девушки, которая невольно вдохновляла меня и, скорее всего, теперь уже точно стала моей Музой, потому как за время нашего знакомства я смог написать несколько стихотворений и даже песен, посвящённых ей, придавало дополнительные силы. У меня уже давно такого не было, а тут, как говорится, - седина - в бороду, а бес - в ребро. Правда, бороды у меня не было, да и седых волос - тоже, потому как я брился наголо даже под мышками, чтобы лучше загар приставал, поэтому решил, как говорил Мюллер в известном фильме «17 мгновений весны»: «... поиграть в активность», в смысле, придумав себе образ - изобразить на полотне. Я всегда относился к такой работе, если можно так сказать,- уходя в запой, забывая про всё на свете, главное, чтобы никто не мешал и не дёргал по мелочам. Это, как Суриков, когда творил, то, заперев двери в мастерскую, никого не впускал, но проделав в стене окно, принимал поднос с едой...               
 Тому, кто никогда не творил, очень трудно почувствовать этот экстаз, этот прилив энергии и  вдохновения, когда забываешь обо всём на свете, когда весь мир исчезает и ты остаёшься наедине, не побоюсь этого слова - с Вечностью, понимая, что твои творения могут пережить тебя. Дай Бог каждому, хотя бы раз в жизни такое почувствовать, ведь многие так и «коптят», дожидаясь своего «звёздного порога»...
 Об этом всегда я не вольно думал, приступая к творческой работе, и даже как-то написал стихотворение по этому поводу:               
Мы рождены от звёзд и к звёздам отлетаем,
Когда закончен наш Земной маршрут...
Воспоминания, что людям оставляем
Нам без следа исчезнуть не дадут.

Однажды, ранним утром, расправляя крылья,
Мы затоскуем - сразу обо всём!
Но сказки снов и горестные были
Мы в Млечный путь с собою унесём…

Глазами звёзд уже на землю оглянувшись,
Узрим, быть может тайное во мгле,
Но лучшее, что было в наших душах,
Мы в память о себе оставим на Земле...

 Вот так и появился первый силуэт (смешное слово по фамилии одного француза, который обрисовывал на стене тень приглашённых гостей), превратившийся в рисунок и потом произошло самое невероятное, когда я начал, как мы говорили в художественной школе: «Раскрашивать портрет». Это было волшебство или мистика. Вдруг на белом холсте оживал образ, теперь уже не Музы, а явно красивой женщины. С каждым мазком и движением кисти - проступало лицо. Сначала - бледное (разбавленное титановыми белилами), но потом, более объёмное и осязаемое.
 И я вновь и вновь переписывал портрет методом лессировки. Это такая старая техника нанесения тонких, полупрозрачных слоев разбавленной масляной краски поверх высохшего основного слоя, чтобы добиться: глубины цвета, насыщенных тонов, сияния и эффекта объёма.Такого невозможно достигнуть при простом смешивании красок. И с каждым мазком, вглядываясь в лицо Маши, находил всё новые и новые нюансы: вот небольшая складочка у верхнего века глаза и ресничка немного приподнята, а губы так выразительно чувствительны, что их даже хотелось уже поцеловать, потом - пряди волос с блестящими локонами  немного распушились по краям, и взгляд прямой, немного строгий, но всё равно, где-то остаётся по-юношески, слегка наивный. И я с упоением, замечая новые детали, работал, как в запое, забывая про время, всё вкладывая и вкладывая, образно выражаясь, - частицу своей души...
 И чем больше творил, тем всё сильнее возникала навязчивая мысль: «Неужели я влюбился, также как и Пигмалион - в свою Галатею?». Но Богини Любви, чтобы оживить моё творение не существует, да и граф Калиостро из повести А.Толстого, хотя он и материализовал портрет Просковьи Тулубовой, затерялся в истории, и мне, как помещику Федюшину осталось уповать только на чудо...
 А через пару дней, немного успокоившись и понимая, что образ на портрете и реальный человек (как это в повести произошло), может всё-таки хоть немного, но отличаться, вновь принялся за работу,и всё время думал: «Может быть было лучше, если бы я писал её с натуры и она бы меня ещё больше  вдохновляла, правда, неизвестно чтобы дальше было, а друг портрет ей бы не понравился? А так, я могу спокойно писать, надеясь на свою интуицию». Вот тогда уже более отрезвлённым взглядом, взглянув на изображение, принялся за одежду и фон на заднем плане...
 И, когда я, почти, заканчивал «домазывать» его, ко мне в гости пришёл сосед Савелий, дом которого находился рядом. Увидев живописный портрет Марии, он даже (как мне показалось) открыл рот - это было, что-то среднее между восторгом и завистью, и сразу решил заказать такой же - своей знакомой женщины. На его просьбу, я ему объяснил, что пишу исключительно по фотографии, потому как не люблю замарачиваться с натурой, сидящей неподвижно несколько часов - это и ей сложно, да и мне никогда не хочется привязываться к определённому времени. Я привык работать, тогда, когда ко мне, - приходит Муза, а не тогда, когда захочет клиент. И в качестве доказательства - показал с хорошей резкостью фотографию девушки отпечатанную на цветном принтере.
 Тогда, мой сосед сказал, что у него есть много фотографий его знакомой и стал их показывать в своём айфоне.  Ему было немного за семьдесят и он внешне соответствовал своему возрасту; полноватый с обрюзгшим, морщинистым лицом и мешками по глазами от регулярного возлияния, но явно намекая, как говорится, - что у него, - есть ещё порох в пороховницах, настаивал, явно желая похвастаться, типа, что у него тоже есть очень хорошая молодая женщина.
- Вот выбирай, - радостно сказал он, подумав, что не придётся ей позировать, так как сейчас она уже уехала  домой и стал листать галерею.
Но все фото были: либо в полный рост, либо по пояс, а при увеличении - даже на экране расплывались, становясь не резкими. И, перебрав их с десяток, нашлось только одно более-менее сносное изображение его приятельницы - довольно симпатичной блондинки пепельного цвета с серыми глазами.  Тогда я ему предложил скинуть фотку на мой телефон, объяснив, что зайду и отпечатаю её на цветном принтере.
 И каково было моё разочарование, когда оператор выдал мне  портрет в формате А-4, у которого при увеличении - пропала резкость и на многих местах даже «проступили» пиксели.  Мне надо было сразу, показав фото, попросить его найти по резче, но я подумал, что на ваяю, примерно, похожую картину по-быстрячку, а в случаи чего потом доделаю по его желанию.
  У меня подобные случаи были и чаще всего клиенты, всегда делали скидку, что живописный портрет немного отличается от фотографии. Правда, я встречал и таких людей, которые очень щепетильны и требовательны к другим, компенсируя свою, мягко говоря, - рукожопость, и таким очень трудно угодить. Они подсознательно чувствуя её, начинают всё хаить, типа, - это им - не так, то им - не этак.
 Точно так, как моя двоюродная племянница, проживающая в Израиле, когда я выслал фото своих двух сыновей и дочери (правда от разных жён), тут же написала:
- Воны на тебэ нэ схожи, - видно намекая, что я многожёнец (а - это в их среде осуждалось) и дети не от меня.
Тогда я ей ответил, что её два сына тоже не похожи на неё - она сероглазая с русыми волосами типичная славянка-хохлушка, а они - все чёрные и кучерявые, как евреи. А она лишь ответила, что у неё муж еврей и они похожие, как две капли воды - на него.
Но я написал, что у иудеев родство (по известным причинам) определяется по матери. Видно, она, хоть и прожила, почти, двадцать лет в Израиле, но (в силу своего невежества) этого, скорее сего, не знала, поэтому ничего и не ответила...
  Вот и сосед оказался из того же десятка. Когда я представил ему свою работу, то он немного замявшись, сказал, что его подруга не похожая.
 Тогда я, показав отпечатанную фотографию, предложил ему сравнить:
- Вот смотри, - сказал я, немного раздражённо, - сличай глаза, такие или нет?
- Похожи, правда у тебя все реснички и зрачки видны, а на фото - нет.
- Ну, так это же портрет, - огрызнулся я и продолжил, - нос и губы - сравни.
Он, опять, посмотрев на фото, потом - на картину, согласился:
- Да, почти, такие, но - ярче, - потом спохватившись, процедил, - но в жизни, я же хорошо помню, она - другая.
«Да, - подумал я, - он её знал хорошо, мягко говоря, - осязая, а тут - неживое и поэтому не совпадающее с его воспоминаниями лицо и ему трудно - это принять».
- Ладно, давай я сделаю черты не такие насыщенные, - выдавил я из себя, что бы не нарушить консенсус.
 А ему, скорее всего - это было, прямо, как бальзам - на душу, что он художнику нос утёр.
 Савелий до того, жалуясь на артроз или артрит (потому как и сам он не знал, что у него), раньше редко поднимался ко мне на второй этаж по винтовой лестнице, а тут стал приходить, буквально, через каждые три часа и, прищурившись, также говорил:
- Не похожа!
И когда, он пришёл и на следующий день (в очередной раз), я ему ответил, мол - незаконченную работу, кое-кому не показывают, в смысле - дуракам.
 Тогда он хмыкнув, скорее всего, немного обидевшись, спустился в низ. А я всё работал и работал, делая его то резче, то немного некоторые части лица расплывчатыми, как на фото, но Савелию всё равно не нравилось.
 После очередной переделки, он ехидно, почти в рифму, сказал :
- Вот в портрет своей знакомой девушки ты душу вложил, а на мой - член положил.
- Ну, - это потому, что я её хорошо знаю и Маша-Муза-Мария меня вдохновляет, а твою женщину я не видел и не знаю, вот её портрет и не получился. Вот, когда она приедет, я могу подправить лицо, как у нас говорят: «Работая с натурой».
- Не надо,- быстро сказал Савелий испуганно, скорее всего, опасаясь, как бы чего не вышло, и потом добавил, - сделай ей волос потемней и будет похожая.
- Хорошо, - согласился, смеясь, а сам подумал: «Понятно почему он так распереживался, ведь его знакомая женщина молодая и вдруг, как говорится,-  я начну её клеить и она может станет моей Музой».