Сказки которые умеют ждать, часть 3

Часть третья.
Маленькие радости дождливых дней.

За окном моросил мелкий дождь, выбивая дробь по стёклам старого дома.

Переворачивая страницу, Маргаритка вдруг вспомнила давний случай из своей жизни.

Ей было тогда лет пятнадцать. Она задержалась у подруги и возвращалась домой в посёлок уже в сумерках. Моросил осенний дождь, в душе нарастала тревога, а степные дороги, будто сговорившись, перепутались и вели не туда.

Маргаритка шла и тихо плакала. А дождь словно вторил ей, касаясь мокрыми ладонями щёк.

Маргаритка устала. Она присела на придорожный серый камень и тяжело вздохнула. И вдруг её ладонь коснулась чего-то круглого и странно знакомого…

Яблоко.

Красное, большое, неожиданное… Как будто кто-то вдруг решил позаботиться о ней.

Маргаритка съела яблоко, мысленно сказала «спасибо» и огляделась по сторонам. И сразу увидела огни посёлка справа от себя. Дорога была найдена.

Маргаритка улыбнулась.

Иногда, подумала она, чудеса происходят не только в сказках.

Маргаритка посмотрела в окно. На улице всё так же шёл дождь, а в серых лужах отражалось серое небо.

Она перевела взгляд на Кота. Тот спал, смешно прикрыв нос лапой, и, судя по дёргающимся усам, видел что-то очень интересное.

— Наверное, учишь кого-нибудь прыгать по лужам? — тихо спросила Маргаритка.

Она взяла новую страницу и написала: «Маленькие радости дождливых дней».

…

Однажды Кот-философ проснулся по очень важной причине: ему приснился сон о том, как облако заблудилось в небе. Он встал, потянулся, расправил усы и сказал:

— Это знак. Оно потерялось. Надо разбираться.

Лежащий рядом Щенок зевнул, вытянул лапки, подскочил и радостно завилял хвостом:

— Гав-гав! Я готов! Что ищем? Кто потерялся?

— Облачко, — серьёзно сказал Кот. — Оно вчера плыло над лесом, а сегодня исчезло. Может, устало. Или кто-то его спрятал.

— Мы его найдём! — уверенно тявкнул Щенок. — Даже если оно за шкаф закатилось!

И вот они пошли: Кот важно вышагивал, глядя в небо, а Щенок бегал по сторонам, обнюхивая кусты, грибы и даже старый термос, забытый туристами.

Сначала они расспросили воробьёв — те ничего не видели, были слишком заняты делёжкой семечек. Потом подлетела стрекоза и прозвенела:

— А вы гляньте в лужу! Я видела отражение облака. Может, оно туда упало?

Щенок прыгнул в лужу. Шлёп, шлёп. Облака не было. Брызги — были, веселье — было, а облака — нет.

Наконец, они дошли до самой высокой сосны на холме, и Кот скомандовал:

— Поднимись ко мне на плечи.

— А у тебя есть плечи? — удивился Щенок.

— У философов есть всё, кроме спешки, — невозмутимо ответил Кот.

И вот, забравшись на ветку, Кот и Щенок вдруг увидели пропажу. Облако… Оно спало, спрятавшись за вершиной сосны. Лежало, поджав пушистые края, и сопело лёгким паром.

— Бедненькое, — прошептал Щенок. — Оно устало быть облаком?

— Нет, — ответил Кот. — Оно просто тоже иногда хочет, чтобы кто-то его нашёл. Даже если оно высоко в небе.

Щенок осторожно подошёл ближе и тихо лизнул туманный бок.

— Мы тебя нашли. Всё хорошо.

Облако встрепенулось, порозовело и плавно всплыло обратно в небо. И, словно в благодарность, пролилось на землю тёплым грибным дождиком. А Кот и Щенок отправились домой — пить чай и сушить лапы.

День второй.

Утро началось с дождика. Он стучал по подоконникам, по крыльцу, по старой табличке с надписью: «Здесь тепло. Заходите».

Кот-философ сидел на подоконнике и смотрел на небо так, будто пытался выяснить, спорят ли облака друг с другом или просто тихо плачут о чём-то своём.

А Щенку не сиделось на месте. Он подпрыгивал. Он выглядывал в окно. Он нюхал воздух так, будто ловил запах самого большого приключения.

И вот дождь утих. Дверь со скрипом отворилась, и во двор вылетел радостный комочек шерсти — Щенок.

— Лужи-и-и! — прокричал он, даже не задумываясь, куда летят его лапки.

Он прыгал. Он кружился. Он оставлял на мокрой земле забавные следы, как будто кто-то писал весёлую историю его жизни хвостом. А дождь снова усилился — и начал весело стучать по ушкам, носику, спинке.

И тогда Щенок залаял в небо:

— Гав! Дождь, ты смешной!

Кот-философ задумчиво наблюдал с крыльца. Сначала он фыркнул. Потом прищурился. Потом сказал сам себе:

— Удивительное дело… Мокро, холодно, глупо… и всё же… как же он радуется.

И вот в эту минуту одна капля, особо наглая, плюхнулась прямо Коту между ушей.

Он поёжился. Потом… усмехнулся.

— Ну что ж. Пожалуй, философия — это и умение вовремя намокнуть тоже.

И Кот шагнул прямо в лужу.

Щенок аж замер с поднятой лапой.

— Кот?! Ты чего?!

— Проверяю, не испортилась ли мудрость от воды.

Они бегали недолго, но было ощущение, будто вся улица стала их кораблём, а каждая лужа — морем. А когда дождь начал стихать, Кот тихо сказал:

— Иногда, малыш, лужа — это зеркало. В нём ты видишь, каким ты был до того, как стал взрослым и серьёзным. И если ты не побоялся в неё прыгнуть — значит, ты всё ещё умеешь радоваться.

А Щенок зевнул и ответил:

— А ещё лужа — это просто класс!

Домой они вернулись мокрые, смешные, с клочками травы на лапках и мелкими каплями на носах.

Старый Будильник, стоявший на комоде, укоризненно тикнул:

— Ну и мокрая у вас философия…

Кот только хмыкнул. Он устроился у тёплой батареи и махнул хвостом — мол, иди ко мне.

Щенок плюхнулся рядом, распластавшись всем телом, так что лапки смешно разъехались, а уши слегка подпрыгнули от тепла.

— Котик… — пробурчал он. — Как хорошо…

Кот посмотрел на него.

Не просто глянул — всмотрелся. Он увидел мокрые усики. Сбившуюся на лбу шерстинку. Шрамик, едва заметный, на передней лапке — ещё из тех времён, когда Щенок был один. Он увидел, как тот дышит, как дёргается хвост от остаточного счастья.

И в этот момент Кот понял:

«Я ведь, по сути, и не философ вовсе… Я — хранитель. Хранитель его радости. Его детскости. Его необъяснимой, светлой любви ко всему».

— Ты знаешь, Щенок… — сказал Кот вслух. — Если бы меня попросили написать трактат о тебе, я бы назвал его «О пользе мокрых лап и дружбы, которая не боится дождя».

— А в трактате можно рисовать лужи? — сонно уточнил Щенок, не открывая глаз.

— Обязательно. И печеньки. А ещё — вот такую мордочку, как у тебя сейчас: счастливую, мокрую и очень-очень живую.

Щенок вздохнул, ткнулся носом Коту в бок и через минуту уже посапывал.

А Кот сидел рядом. Смотрел в окно, на капли, оставшиеся на стекле… И думал, что, может быть, всё важное уже здесь.

Когда ты сидишь у батареи, рядышком — чья-то тёплая лапка, а на сердце — тишина и благодарность.

Маргаритка отложила перо. Дождь за окном давно закончился, и сквозь тучи пробивался луч солнца — робкий, но настойчивый.

Она посмотрела на своего кота. Тот сладко потянулся во сне и положил голову ей на руку.

— Спасибо, — шепнула она. — За напоминание. За эту тихую радость.

И пошла на кухню ставить чайник. Ведь после любого дождя — будь то летний ливень в сказке или холодный осенний дождь в далёкой степи — самое правильное — это пить чай и греть душу.