Художник Антон Власенко Оренбург

              ГЛАВА 10  ХУДОЖНИК АНТОН ВЛАСЕНКО

            Мы отдыхали в отпуске у тёщи в городе Оренбурге, чей дом находится рядом с рекой Урал и почти вплотную примыкает к зданию авиационного училища. В одно прекрасное утро я как всегда выскочил на зарядку, пробежал километров 5 вверх по реке, нашёл небольшой уютный заливчик, на берегу которого и приступил к дальнейшей утренней тренировке.

              Минут через десять услышал, как какое-то тело пробежало за спиной по тропе вверху. Я обернулся, увидел мускулистую фигуру, которая тут же скрылась в кустах и побежала дальше. Я ещё подумал: « Не перевелись ещё спортсмены в городе Оренбурге», - и продолжил занятия. Где-то, через полчаса, услышал, что тело бежит обратно. Я в этот момент делал серию из десяти кат каратэ, что знал на тот период.

                Вдруг топот «копыт» смолк, и я понял, что спортсмен остановился и наблюдает, что я делаю. Подсматривать за каратистом, который делает ката, считая, что его никто не видит, это как в замочную скважину наблюдать за интимом. Поворачиваюсь, вижу мужика с бородой, в спортивных штанах с голым торсом, и с раздражением говорю: «Вам что места на реке мало или просто любите за чужими дядями подглядывать?»

              Мужик смутился, тут же сбежал ко мне: « Ой, извините, я художник, и просто поневоле остановился. У Вас такие красивые движения. Это каратэ, наверное? А можно я немного посмотрю, никогда ничего подобного не видел?» Поскольку мужчина извинился, и восхищение было искренним, я дал «добро» и продолжил делать ката. Когда закончил, как-то так само получилось, что мы не побежали, а просто пошли вместе вдоль реки, продолжая знакомство друг с другом. Антон Власенко, так звали моего нового знакомого, практически без утайки рассказал мне историю своей жизни, и как он оказался в городе Оренбурге.

              Они с другом окончили художественное училище им. Сурикова и остались работать в Москве. Антон вскоре женился, но жена через год сбежала, не выдержав нищеты, и даже разгрузка вагонов с углём по ночам не спасла ситуацию. Друг, видя тоскующего Антона, сказал : «Надо что-то менять в этой жизни, сделаем так. Сейчас я завяжу тебе глаза, подведу к карте Советского Союза. Куда ты наугад ткнёшь пальцем, туда и поедем жить и работать». Антон ткнул и попал в Оренбург.

               Быстро собрали нехитрые пожитки, благо их было как у холостяков немного, взяли билеты в плацкартный вагон и через двое суток прикатили в незнакомый им Оренбург.

                Пол года пробивались и делали имя среди местной публики пока Антона не осенила идея. Он случайно увидел, что освободилось помещение нашей гарнизонной гауптвахты, которое непонятно по чьей воле располагалось в очень оригинальном здании с башенками прямо на набережной. И он добился приёма у первого секретаря города и убедил того, что им с другом по силам сделать из этого здания филиал Краеведческого музея, причём помощи при этом от города им никакой не надо.

               Прошёл год. Они на свою мизерную зарплату сами покупали большие холсты, доски, гвозди и прочие необходимые детали.

              Сами сутками пропадали в этом музее, столярничали, рисовали, красили. В общем, работа была сделана на 90%, когда в город приехала с контрольным визитом тогдашний Министр Культуры Фурцева.

              Городское начальство поводило её по объектам города, но та увиденным осталась недовольна. И уже когда осмотр подходил к концу, Фурцева обратила внимание на оригинальное здание с башенками и колоколенками: «А что это у вас такое?» - задала она вопрос первому секретарю. А тот уже и забыл, под какой замысел и кому он разрешил занять это здание, но хорошо зам выручил: «А это у нас филиал будущего Краеведческого музея», - вставил он свои «пять копеек», - но он ещё не достроен».

              «Давайте пройдём, посмотрим, что там у вас?» Когда они зашли, у Министра Культуры просто «отвисла челюсть». В первой большой комнате кроме двери было три стены, именно на них висели три огромных картины – Оренбург прошлого, настоящего и будущего. Это был триптих, и общее действие просто завораживало. Причём на первом полотне был нарисован как живой Александр Сергеевич Пушкин. Ведь именно здесь он писал свою «Капитанскую дочку».

                Делегация прошла дальше, а там Антон с другом пашут в поте лица, все в опилках, оба с бородами и импозантно одетые. Фурцева поздоровалась с художниками, а потом сказала первому секретарю: «А Вы, оказывается, очень скромный человек. Если бы я это случайно не увидела, я бы подумала, что Вы плохо знаете историю города и ничего не делаете для воспитания молодого поколения на исторических и революционных традициях. А теперь я вижу, что Вы на правильном пути. Но Вы не захотели мне показывать незавершённую работу. Я доложу о Вас Леониду Ильичу»…

               В общем, через три дня Антона и его друга вызвали в горком КПСС и вручили ордера и ключи от трёхкомнатных квартир в новом доме, а в придачу дали ещё по персональной мастерской на чердаке этого дома с северной стороны. Антон мне ещё объяснил, почему это так важно для художника. Я потом не раз бывал у него в мастерской, любовался его картинами и как-то спросил: «Антон, я смотрю на картины только этого года, у тебя и тундра нарисована, и горы, и степи. Ты что успел за один год там везде побывать?»

            И он ответил: «Представь, Вася, да. Дело в том, что для нас художников моего уровня официально установлен потолок по заработной плате. Я могу получить за картины не более 4000 рублей в год. Поэтому я, сначала первые 3-4 месяца года рисую под заказ.

             Там какую-нибудь доярку Клаву или шахтёра Ваню колхоз просит увековечить и платит за это деньги. Когда в сумме у меня набежит 4000 рублей, а бухгалтерия за этим строго следит, я собираю вещи и еду на этюды в любую точку Советского Союза, в которую мне захочется. Там рисую картины, бывает даже, их продаю, разумеется, не официально. А даже если и не продаю, мне полученных денег вполне хватает на жизнь».

           Я помню, какое восхищение вызвал во мне этот рассказ о свободе, которую испытывает состоявшийся художник, и даже высказал Антону комплимент: «Слушай, у тебя оказывается такая классная профессия !!! Пожалуй, по притягательности будет второй после профессии лётчика, а если говорить о свободе внешней и внутренней, то будет первой».

            П.С. Антон Антонович родился в Ставропольском крае, в селе Петровском.[1] В 1968 году, он окончил Краснодарский пединститут, где учился на художественно-графическом факультете. С 1968 по 1979 годы преподавал в Карачаево-Черкесском госпединституте.

            В 1979 году приехал в Оренбург. Своим самым большим достижением А. А. Власенко считает создание Оренбургского музея. Сейчас Антон Антонович является арт-директором выставочного зала Студенческого центра ОГУ-ДК «Россия», членом Оренбургского отделения союза художников России. Власенко А. А. постоянный участник городских, областных, зональных, республиканских, всесоюзных и международных выставок.

              Его работы находятся в частных коллекциях России, стран СНГ, Франции, Канады, Италии, Израиля, Голландии; приобретены музеями Оренбурга, Перми, Екатеринбурга. Лауреат премии «Оренбургская лира» за выставку акварелей «Здравствуйте, оренбуржцы!» в 2005 г. Антон Антонович Власенко — единственный художник Оренбурга, не оставляющий работы в технике акварели на протяжении всей своей творческой деятельности...

         П.С. Народ, для "расширения кругозора" об Авиации -  это про моего правака   Лончакова, ребята фото прислали, как он две недели назад в Кремле рассекал на дне Героев России – «Надо отметить, что в "земной" жизни этот правак был вполне вменяемым,
за водкой бегал "быстро и правильно", и не было случая, чтобы он принес
вместо водки минеральной воды»...

           А полковник Падра Николай Семёнович, (мой Учитель в парашютном спорте (около 6000 прыжков, из них 15 «ОТЦЕПОК»),  когда прилетел к нам в Очаков 6 августа 2013 г на «симпозиум», куда пригласили элиту, Ветеранов – лучших парашютистов авиации ВМФ СССР, в приватной беседе за «круглым столом» передал мне привет от моего «правого» лётчика  - (Ю;рий Валенти;нович Лончаков (род. 4 марта 1965, Балхаш, СССР) — российский космонавт. Герой России (2003).

С октября 2013 года помощник руководителя Роскосмоса по пилотируемым программам. С апреля 2014 по октябрь 2017 года начальник Центра подготовки космонавтов имени Ю. А. Гагарина).

      В общем, когда уходил с Балтики в 33 ЦБП МА СССР в г. Николаев, помимо требования докладывать мне в письмах, как идёт его продвижение в квалификации как лётчика и каратиста, было напутствие в парашютном спорте держаться полковника Н.С. Падры, и использовать любую возможность для прыжков под его руководством.

    В общем, у нас нашлось много общих тем, о чём поговорить после долгой разлуки, и один из эпизодов, который Семёныч вспомнил про Лончакова, был такой: На парашютных сборах под руководством Падры, Юра в одной первых своих «тридцаток» (30 сек свободного падения), сорвался в «штопор», парашют раскрывал в «б.п.» (беспорядочное падение). В итоге, стропы пошли по ногам, и приземление происходило в положении «плоского шпагата» в раскорячку.

     Если бы Лончаков не занимался каратэ, порвал бы пах, а так дело обошлось без травм, но я как начальник, должен был как-то «среагировать: «Так, «старлей», за проявленное «безобразие» я Вас на сегодняшнею смену от прыжков отстраняю, но даю шанс реабилитироваться. Отправляйтесь в магазин за водкой, я знаю, что ставлю почти невыполнимую задачу, но вдруг Вы удачливы или Вам повезёт, и сможете принести две бутылки водки, чтобы мы могли хотя бы символически сегодня за ужином отметить открытие парашютного сезона…».

    Короче, Юра обаял продавщицу, и она ему дала три бутылки вместо положенных двух, в одни руки. Но чтобы пробиться через огромную толпу мужиков к прилавку, Лончакову пришлось, хорошо разогнавшись, как это делали в мои времена при игре в «слона», 1/3 очереди пролететь над головами по воздуху! А дальше с воплем: «Мужики, простите «засранца», но у меня ПРИКАЗ командира без водки не возвращаться!!!!!!!»

     Далее, наглый лёДчик, используя навыки каратиста, хоккеиста, «ниндзя» и просто будущего космонавта-разведчика, сумел достичь прилавка и выполнить поставленную начальником Сборов, задачу!

                Блин, миль пардон, шо-то я «увлёкся», у нас же рассказ про художников, а не про парашютистов, посему продолжаю:   Из положительного: подружился с Вл. Курочкиным – он полковник, Кандидат военных наук; нашёл общий язык с Инессой Рябиной – мнее чем-то приглянулись её стихи…

               Вчера весь день ушёл на правку  рассказа о Володе Зебеке… К великой своей радости обнаружил, что художник, с которым я познакомился  в 70-х годах в Оренбурге, Антон Власенко – жив…

  Дело в том, мы как-то сразу сдружились летом, а зимой с ним произошла трагедия. В ясную морозную тихую ночь он возвращался домой, подняв воротник тулупа. Ничто не предвещало беды, и вдруг в этой первозданной  тишине на него падает ни с того, ни с  сего, огромный столб, стоящий у дороги; чудом не убило проводами  с током…

   Врачи жизнь спасли, но ногу отняли. Жена ушла, но зато его стала досматривать, а потом и жить, одна из женщин – натурщиц, чей портрет Антон не раз рисовал. Мы с ним  какое-то время переписывались, я ему даже кроссовки 45-го «раздвижного» размера помог достать. Потом связь прервалась, и я о судьбе художника Власенко ничего не знал…

   А когда переписывал рассказ, полез в интернет, и с радостью узнал, что Антон жив, стал известен как художник, живёт в Оренбурге, и много сделал для блага этого города. Теперь через своих пилотов: Сергея Самойлова, Диму Белова и др., которые там живут, попробую наладить контакт или хотя бы передать привет…

   Короче, народ, во-первых, каждый день в молитву включаем слова: «Господи, помоги нашим воинам в 2026 г завершить СВО и успешно С ПОБЕДОЙ вернуться домой!» Во-вторых, как бы не было тяжело (здоровье, «неурядицы» и прочее – сохраняем ПОЗИТИВНЫЙ БОЕВОЙ настрой – и Победа будет за нами!!!

            продолжение - http://proza.ru/2025/12/15/1702