Функциональный отбор

Гул был всегда. Он рождался в самом чреве цеха — в литейном пролете, где в раскалённых печах плавилась руда, чтобы из хаоса первичной материи родиться грубой болванкой. Он летел по транспортёрам, как тёмная материя по нитям вселенской паутины, к станкам — своим локальным галактикам.

Сергей был повелителем одной такой галактики. Его токарный станок, ТС-45, был его звёздной системой. Здесь он был богом, демиургом и простым наблюдателем в одном лице.
Его руки, знающие каждую ручку и рычаг, совершали ритуал творения:

· Грубая заготовка — протозвезда, облако с неясной судьбой.

· Врезание резца — большой взрыв, рождение формы из бесформенного.

· Стружка, свивающаяся в тугие, блестящие спирали — это были целые галактики, побочный продукт мироздания, его энтропия, обречённая на забвение в ящике для отходов.

· И наконец, готовая деталь, идеально подогнанная под кальку с её строгими, математическими допусками.

Она лежала на ладони, холодная и точная. Планета, пригодная для жизни, в едином механизме космоса.
И каждый раз, замеряя микрометром миллиметры и микроны, Сергей ловил себя на мысли: здесь, на залитом маслом бетоне, работает тот самый закон. Единый и неделимый. Закон Функционального Отбора. Всё лишнее, и всё неточное, всё, что не служит целому — безжалостно снимается резцом и отправляется в стружку. Остаётся лишь необходимое. Только то, что будет работать.

Завод был его вселенной. А его вселенная умещалась в тетради с обожжёнными краями, которуб он прятал в личный шкафчик.

Эта вера в единство мироздания жила в нём тихим, личным знанием. Пока не случился Инцидент.

Заказ был сложный, ответственный. Авиационная деталь с жёсткими допусками. Сергей работал с особым тщанием, чувствуя незримую связь между плавностью линий металла и полётом далёкого лайнера. Он почти физически ощущал, как Закон Отбора работает через него, его руки и его станок.

Сдавал партию старший мастер, Олег Борисыч. Сухой, точный человек, выверявший жизнь микрометром служебных инструкций. Он отобрал наугад несколько деталей, замерял их своим, эталонным инструментом. Лицо его нахмурилось.

— Козловский, ко мне. Сердце Сергея дрогнуло,предчувствуя недоброе. —Смотри, — Олег Борисыч ткнул щупом в едва заметную глазу риску. — Риска. Глубина — полмикрона. Брак.

— Но Олег Борисыч, это же не влияет на прочность, на посадку! — вырвалось у Сергея. — Это... это как шероховатость, естественная погрешность! Она же функционально...

— Брак, — перебил мастер, и в его голосе не было злобы. Была холодная, безличная констатация закона, более жёсткого, чем любой природный. — Технология не предусматривает «естественных погрешностей». Есть чертёж. Всё, что ему не соответствует — брак. Никак от тебя не ожидал. Всё.

Он ткнул кнопку браковщика. Вся партия — часы его труда, озарённого одухотворённым прозрением, — с грохотом полетела в тележку с отходами. На переплавку. В стружку.

В этот момент в Сергее что-то надломилось. Его Закон, его прекрасная теория о функциональной целесообразности, разбилась о железобетонный идиотизм человеческой системы. Где нет места смыслу, есть только слепая, бессмысленная догма.

Он шёл по цеху, не видя и не слыша ничего. Его вселенная треснула. Если его закон не работает здесь, на его же территории, значит, он — всего лишь бред? Защитная психологическая шизофрения ума, запертого в четырех стенах цеха?

Вечером, в конце смены, стоя перед пылающей печкой, он смотрел на листы исписанные убористым почерком. Это была не тетрадь. Это было его отражение. Такой же брак, не вписавшийся в чертёж реальности. Функционально бесполезный.
Его рука сжала обложку. Пора отправить этот хлам туда, где ему и место. В огонь. В небытие. В стружку.
Он уже занёс руку, чтобы швырнуть тетрадь в огонь, когда услышал за спиной:

— Сергей Анатольевич? Вы чего это? Он резко обернулся. В проёме двери стоял Юрка, практикант. Глаза у него были круглые от любопытства.

— Да так... Макулатура, — буркнул Сергей, пытаясь спрятать тетрадь за спину.

— Не похоже на макулатуру, — Юрка сделал шаг вперёд. — Вы же в ней всё время что-то пишете. После смены. Это ведь не отчёт?

— Это... никому не нужный хлам, — голос Сергея дрогнул. В нем прорвалась вся усталость, все годы молчания.

— А можно посмотреть? — Юрка протянул руку. Не с вызовом, а с какой-то жаждой, с неподдельным интересом, которого Сергей не видел много лет.

Он медленно, почти машинально, протянул тетрадь. Юрка взял её, как святыню, открыл наугад. Его глаза пробежали по строчкам: «...и тогда я понял, что закономерность — это не приказ свыше. Это естественный итог. Вселенная не подчиняется законам. Она и есть эти законы, проявляясь через отбор...» Юрка медленно поднял на Сергея взгляд. В его глазах не было ни смеха, ни жалости.

— Это же... — он запнулся, подбирая слова. — Это же про всё на свете. Про станок, про детали, про... вообще про всё. Это вы написали?

 И в этот момент Сергей понял, что не может сжечь эту тетрадь. Не потому, что она гениальна. А потому, что она — его. И она только что перестала быть только его. Она совершила скачок. Её измерили. И она не рассыпалась.

Он не сжёг тетрадь. Он вернул её в шкафчик. Но на следующий день поверх исписанных страниц он вклеил чистый лист. И на нём вывел всего несколько тезисов. Квинтэссенцию.

Манифест из цеха.

1. Закон Един. На микроуровне и на уровне галактик действует один принцип: из множества возможных состояний проявляется то, которое функционально необходимо для устойчивости системы.

2. Случайность — это сырьё. Мутация, квантовая флуктуация, брак в заготовке — это не ошибка. Это поле потенциальных возможностей. Материал для отбора.

3. Отбор — это необходимость. Не слепая сила, а механизм поиска решения. Природа, вселенная, цех — всё ищет путь к стабильности и сложности.

4. Разум — не случайность. Это закономерный инструмент, который система развивает для своего развития и познания самой себя. Мы — способ вселенной осознать свой закон.

5. Стружка — тоже часть процесса. Энтропия, отходы, неудавшиеся варианты — не бессмысленны. Они — плата за выбор, доказательство того, что отбор состоялся.

Сергей закрыл тетрадь. Он больше не прятал её. Он положил её на видное место на верстаке, рядом с микрометром.
Он смотрел на свой станок. На стружку под ногами. На Юрку, который что-то увлечённо точил на соседнем станке.

Он был всего лишь винтиком в огромном механизме. Но он понял закон, по которому этот механизм работает. И этого было достаточно, чтобы ощутить себя его частью. Не слепой, а зрячей.

Эпилог

Прошло пять лет.

В свежем номере респектабельного журнала «Вопросы философии» среди статей о феноменологии и философии сознания была опубликована небольшая, но вызвавшая резонанс статья. Она называлась «Гипотеза универсального функционального отбора: к новому единству научной картины мира».

В аннотации к статье её авторы — группа молодых учёных из политехнического и философского факультетов — благодарили за идею и первоначальные наброски некоего С. А., рабочего-станочника из города Н -ска.

А в конце публикации, в разделе «Источники и первоисточники», среди прочих ссылок был приведён этот текст:

ГИПОТЕЗА УНИВЕРСАЛЬНОГО ФУНКЦИОНАЛЬНОГО ОТБОРА (УФО)

Основные положения:

1. Постановка проблемы: Современная научная картина мира страдает от раздробленности. Квантовая физика, эволюционная биология и космология оперируют несводимыми парадигмами: вероятностным коллапсом, слепым отбором и антропным принципом.

2. Основная гипотеза: Существует фундаментальный мета-закон — Закон Функционального Отбора, — который действует на всех уровнях организации материи. Устойчивую материальную манифестацию приобретают лишь те состояния системы, которые являются функционально необходимыми для устойчивости и развития более широкой, включающей их системы.

3. Механизм действия:
   · На квантовом уровне: «Коллапс» волновой функции есть акт функционального согласования состояния квантовой системы с её макроскопическим окружением.
   · На биологическом уровне: Естественный отбор является частным случаем УФО, отбирающим не просто «приспособленное», а функционально необходимое для повышения устойчивости и сложности всей биосистемы.
   · На космологическом уровне: Значения фундаментальных констант являются результатом космологического отбора на максимальную устойчивость и способность к генерации сложности.

4. Следствия: Случайность является поставщиком вариаций («сырья»), а основным двигателем  выступает отбор по критерию функциональной необходимости. Разум предстаёт не случайной вспышкой, а закономерным инструментом системы для её самопознания и трансформации.

Тот, кто когда-то нашёл в себе смелость не сжечь эти слова, вероятно, так и не увидел эту статью. Он продолжал работать у станка. Но теперь, обтачивая очередную деталь, он иногда смотрел на стружку не как на отходы, а как на неопровержимое доказательство. Закон, который он когда-то открыл для себя, продолжал свою работу. Теперь — и в умах других людей.

И это было именно то, для чего он был нужен Вселенной.