Наташа и султан

Уважаемые пассажиры, наш самолет приступил к снижению, пристегните привязные ремни, поднимите шторку иллюминатора и закрепите откидные столики. Скоро мы совершим посадку в аэропорту города Анталии.  - проворковала стюардесса и Наташа с любопытством посмотрела в круглое окошко. Там, под крылом самолета простиралось сине-голубое  Средиземное море, которое упиралось в отвесный высокий берег, с которого в прибрежные волны падал мощный водопад. У его подножья в фате водяной пыли крутились лодочки и даже стоял один большой прогулочный корабль, похожий на пиратский фрегат. Надо же, как интересно, водопад в море! Никогда такого не видела! И чуть не проспала такое зрелище! Ну что ж, Турция, встречай свою одинокую курортницу! Наташа летела в Анталию с четким планом: две недели абсолютного, наглого эгоизма. Никаких отчетов, никаких писем, никаких звонков ни от коллег, ни от детей, и главное - никакой головки и никакой уборки! Только море, солнце, и абсолютный покой. ;Наташе было 54 года и как не скрывай возраст, а жизненный опыт все равно проступает в морщинках вокруг глаз, расплывающейся фигуре и в суставах, что  крутит на погоду. За плечами у Наташи не слишком удачный брак с лоботрясом и лентяем, ожидаемый развод, путь матери-одиночки, что вырастила двух детей и выпустила их в большой мир. К своим годам у Наташи была приличная работа, очень размеренный быт, распланированное будущее. Наташа была трудоголиком, не тем сумасшедшим человеком, который кроме работы ничего видеть не желает, но тем специалистом, который делает все хорошо, вовремя, очень тревожится подвести коллег. В глубине души Наташа еще и боялась остаться без денег, переодически память подсовывала ей воспоминания тяжелых лет, когда пришлось после развода самостоятельно ставить свой быт на надежные рельсы, быть и мужем и женой в одном лице. Поэтому лишний раз предпочитала поработать, пока есть силы, откладывая финансы на депозит, и все чаще задумываясь о покупке дачи, чтоб коротать там дни на пенсии в компании кота. Сейчас же ее ждал отпуск, на который она потратила внезапный бонус от начальства.
 Наталья Николаевна, мы вас очень ценим, вы действительно много делаете для компании, но ради бога, сходите уже в отпуск, бухгалтерия меня скоро порвет на шнурки, если я вас не выгоню! - сказал директор и выдал Наталье премию с уговором, что она потратит ее на отдых. А не на зимнюю резину или еще какую-нибудь полезную вещь. И спустя неделю раздумий Наташа пошла в туристическое агентство и купила тур на море, чем несказанно обрадовала и директора и бухгалтерию.

Отель встретил Наташу гомоном детей, горячим песком на пляже, чистейшим морем. Какое счастье, просто валяться на шезлонге под зонтиком, читать книгу и не думать ни о чем! И как хорошо, что Наташа послушала Люську, ближайшую подружку и купила себе новый купальник. В нем можно было даже помечтать о вернувшийся молодости, такой он был удобный и красивый.  Вечером Наташа решила усилить ощущение праздника и сходить в какой-нибудь местный ресторанчик, попробовать настоящую турецкую кухню. Она надела легкий сарафан, босоножки, накрасила ресницы и вышла из отеля. Свернув за угол, Наташа увидела уютное семейное заведение. Мягкий свет в окнах, обилие безделушек на подоконниках, ковер на пороге -  да это же идеальный турецкий ресторан!
Наташа решительно распахнула тяжелую деревянную дверь, вошла во внутрь, глубоко вдохнула, ожидая аромат пряностей, и замерла. Вместо столов с белоснежными скатертями и звенящих бокалов, её взору открылось царство турецких ковров, кальянов и ламп из цветного стекла. В углу, за массивным деревянным прилавком, сидел мужчина, сосредоточенно полирующий какой-то бронзовый кофейник. Седой, слегка полноватый турок слегка под шестьдесят, с густыми, аккуратно подстриженными усами, и смешливыми глазами, которые видели, кажется, все сделки мира. Он поднял голову, оторвавшись от кофейника, и вопросительно приподнял бровь.
 - Ах, извините, — пробормотала Наташа, мгновенно осознав ошибку. Её щеки вспыхнули.  -Я… я думала, это ресторан. У вас тут так уютно, как будто... для еды.
Мужчина медленно поставил кофейник на прилавок.  По его лицу шустрой рыбешкой проскочила улыбка, которая обернулась широчайшей радостью, что блеснула белыми зубами из-под усов.
Нет, ханым, — его русский был с очаровательным, густым акцентом. - Это мой магазин. Я продаю эээ… вещи, которые не едят. Только если очень проголодаться. - и он обвел руками многочисленные ковры, которые лежали сопками, стояли вдоль стен свернутыми в трубочки, висели на стенах и распластывались под ногами.
Наташа почувствовала себя самым нелепым человеком в мире. Она начала пятиться, наткнувшись спиной на стойку с шерстяными коврами.
- Простите, пожалуйста. Я просто хотела перекусить…
 - Я вижу, — продавец вышел из-за прилавка. В его движениях чувствовалась какая-то степенная, восточная размеренность.  - Только очень голодный человек примет мою лавку за ресторан.
Он подошел ближе, посмотрел на Наташу, и что-то в её растерянном, смущенном виде заставило его принять мгновенное решение.
- Закрыто! — мужчина громко объявил всему магазину, хотя, кроме них, в магазине никого не было. Он вышел вслед за Наташей на улицу и быстро запер дверь магазина на ключ.
- Впервые в своей жизни я закрываю магазин на час раньше. Пошли. Я покажу тебе настоящий ресторан. Не тот, где продают ковры.
Наташа моргнула, пытаясь понять, как она всего за три минуты умудрилась попасть в такую неловкую ситуацию и одновременно получить приглашение на ужин от незнакомого продавца. Турок уже протянул к ней согнутый локоть, приглашая ее взять его под ручку, но Наташа вдруг встрепенулась и решительно замотала головой.
Подождите, это очень мило с вашей стороны, но я не могу с вами пойти, мы даже не знакомы!
Прости меня, ханым. Меня зовут Мехмет, мне 56 лет, я вдовец и у меня есть дочь, два внука и магазин. Теперь ты рассказывай.
А я Наташа. У меня тоже есть дочь. И сын. А магазина и внуков нет.
Вот мы и познакомились. А теперь я приглашаю тебе в маленький, но очень вкусный ресторан. Туристы про него не знают, поэтому кухня там самая настоящая, для своих.
И Мехмет увлек ее вдоль по улице. Как уверенный буксир, он тащил за собой Наташу, которая почему-то безропотно пошла за новым знакомым. Что уж греха таить, Наташа была несколько ошарашена, она шла рядом с Мехметом, который то и дело здоровался с прохожими по обе стороны улицы и думала. Думала о том, что времен развода, мужчины приглашали её максимум на собрание попечительского совета школы, но уж точно не на ужин.
Мехмет заметил ее задумчивость, остановился и внимательно посмотрел на Наташу, потом сквозь седые усы снова мелькнула белозубая улыбка.  И это была уже не вежливая улыбка продавца, а что-то более теплое, отчего Наташа почувствовала, как её щёки снова нагрелись.
- Если ты думаешь, что оторвала меня от работы и заставила меня идти с тобой - то ты ошибаешься, — он сделал паузу, внимательно глядя на Наташу.  -  Или ты думаешь, что мне нужен повод, чтобы поужинать? Я просто очень люблю кушать! - И он похлопал себя по животу, и вышло это до того комично, что Наташа фыркнула и засмеялась.
- Хорошо. Мы пойдем ужинать. Но только при условии, что вы, нет, ты. Ты не будешь пытаться продать мне ковер.
Мехмет заливисто рассмеялся. Та так громко, что чуть не сбил сидящих на крыше чаек:
- У меня будет гораздо более важный проект: убедиться, что ты выберешь в меню что-то вкуснее, чем мои магазинные товары.
И они пошли дальше по тротуару. Вечерняя Анталия обволакивала их тёплым вечерним воздухом и ароматом жасмина. Наташа же продолжала свой внутренний диалог: «Я иду на свидание. С турком. Продавцом ковров. В свой первый вечер. Интересно, как быстро об этом узнают дети? А зачем им знать? В конце концов у меня отпуск. Может ли женщина просто поужинать? С первым встречным… Ой сгорел сарай, гори и хата, гулять так гулять!»

Глава 2
Мехмет не повел ее в блестящий туристический ресторан с меню на шести языках. Он свернул в узкий, чуть освещенный переулок, и вскоре они оказались перед невзрачной дверью, над которой висела потертая вывеска на турецком. За дверью, однако, царила бурная, теплая жизнь. Внутри было шумно, многолюдно, пахло специями, горячим хлебом и семейным счастьем. За длинными столами сидели целые турецкие кланы: женщины в платках, громко смеющиеся мужчины, и невероятное количество детей, сновавших между ногами.
Стоило Мехмету переступить порог, как шум, казалось, немного стих, и десятки голов повернулись к ним.
- Мехмет-бей! — раздался густой голос, и пожилой мужчина в заляпанном фартуке, видимо, хозяин, выскочил из-за прилавка и крепко обнял Мехмета.
Дальше последовала череда рукопожатий и возгласов на турецком, в ходе которых Наташа чувствовала себя, как на пресс-конференции, из которой она не понимала ни слова. Мехмет, как оказалось, был здесь своим. Ему кивали, его приветствовали, а некоторые женщины окидывали Наташу быстрым, но доброжелательным взглядом, явно оценивая спутницу Мехмета-бея. В Натащиной голове носились встревоженными ласточками мысли: «Ой, мамочки. Я тут как экзотический трофей. Интересно, они думают, что я его жена? Нет, они же все знакомы. Наверное, считают что его любовница. А может, он все туристов сюда водит на ужин?»
Неловкость почти заставила ее сбежать, но в ресторанчике стоял такой аромат жареного мяса, свежих трав и чеснока, что в животе у нее предательски заурчало. Наташа собрала свою решительность в кулак и осталась. Хасан провел их к угловому столику. Как только они сели, Мехмет, не обращая внимания на легкую панику Наташи, взял в руки меню.
- Что ты будете есть, ханым? — спросил он.
Наташа нервно пожала плечами.
- Мехмет, я в Турции впервые. Я не знаю, как это называется, но пахнет так, что я готова съесть этот стол.
Он рассмеялся, отложил меню и поднял палец, подзывая официанта.
- Очень хорошо, — сказал он, обращаясь к Наташе, но глазами давая указания официанту. — Если ты не знаешь, что попробовать, то это моя работа. Я научу тебя. Сначала ты должны попробовать все. И немного больше.
Мехмет заговорил с официантом на стремительном турецком. Это была не просто пара фраз, похоже что Мехмет диктовка поваренную книгу целиком. Официант кивал, улыбался, и, похоже, записывал половину кухни в свой блокнотик.
Через пять минут их стол начал обрастать тарелками. Появились крошечные, идеально жареные котлетки-кёфте, плавающие в легком томатном соусе. Тарелка хумуса, который оказался в десять раз вкуснее магазинного. Следом принесли тарелочки с баклажанным бабаганушем, еще разнообразные паштеты и соусы, свежие овощи, козий сыр. А когда официант притащил огромный, горячий, надутый, как воздушный шар, лаваш — Натальины глаза округлились при виде этого чуда.
Вот, — Мехмет удовлетворенно оглядел натюрморт. — Это называется мезе — маленькие закуски. Чтобы открыть аппетит.
Да тут же еды на три дня, - изумилась Наташа
А мы и не торопимся. Сначала перекусим, а потом приступим к основному блюду. - Он взял кусочек лаваша и протянул ей.
- Кушай, Наташа. И не думайте о коврах. Думайте только о вкусе. Это мой первый подарок тебе — турецкий вкус.
Наташа осторожно откусила лаваш с хумусом. Глаза ее закрылись от удовольствия. Она забыла про возраст, про развод, про неловкость и про то, что она должна «следить за фигурой». Она была просто голодной женщиной, которая ела самую вкусную еду в своей жизни, и наблюдавший за ней Мехмет, казалось, был счастлив больше, чем она. Следом принесли  Искандер-кебаб - огромная тарелка с тонко нарезанным мясом на хлебе, политым йогуртом и топленым маслом. И Наташа, которая уже была сытая, удивилась тому, что в ней нашлось еще место для очередного кулинарного праздника. А между восторженным стонами от вкусной еды Наташа расспрашивала Мехмета о всем подряд - наконец ее неловкость отступила.
Мехмет оказался прекрасным спутником, идеальным соратником по ужину, и да кучи еще и невероятным рассказчиком. Он не просто ел, он дирижировал ужином, приглашая Наташу попробовать ту или иную закуску, показывая что с чем сочетать и что еще добавить на тарелку. Как только Наташа почувствовала, что её первый голод утолился, она смогла сосредоточиться на его словах.
— Анталия, Наташа, — Мехмет жестом показал в воздух, словно чертил карту, — это не просто пляжи. Эти земли видели древние цивилизации -  Ликия, Памфилия,  тут жили древние греки, римляне, османы. Здесь столько всего, что ковры здесь своем не главное, хотя я бы поспорил.
Он рассказывал о Воротах Адриана, древнем сооружении в Старом городе, с такой страстью, словно сам проектировал их в IV веке. Он описывал старые улочки и дома, как будто жил там лично, Мехмет менял голоса и интонации, устраивал представление, а Наташа слушала, совершенно очарованная тем, как 56-летний продавец ковров преобразился в профессора истории.
— Мехмет, — прервала она его, — прости, но откуда ты так хорошо знаешь русский? Ты же говоришь почти без ошибок. Мне даже порой кажется, что я видела тебя недалеко от своего дома.
Мехмет откинулся на спинку стула и снова громогласно рассмеялся.
— Наташа, — он провел рукой по своим усам. — Ты думаешь, я получил образование в Сорбонне? Нет. Я получил образование на рынке.
Он наклонился ближе, и в его глазах появился хитрый огонек.
— Чтобы продать ковер, вы должны говорить с покупателем о его маме, о погоде, о его жизни, о его доме, детях, машине и президенте.  Язык - главный инструмент продаж. Я знаю русский, английский, итальянский, немецкий, потому что на них говорят туристы. И, клянусь, я знаю даже немножко китайский. Потому что китайцы покупают много.
Тут уже Наташа рассмеялась и впервые за много лет она это делала от всей души и во весь рот, давно с ней уже не случалось такого простого, незамутненного, чистого веселья.
— Китайский! Значит, я тоже турист, который потенциально может купить ковер? И я почти готова, но как же я его повезу?
— Неееет, — Мехмет очень тепло улыбнулся и . - Ты - это турист, который по ошибке зашел ко мне, думая, что я подам ей ужин. А это, ханым, уже не бизнес. Это судьба.
— Расскажите мне ещё про Анталию, — попросила Наташа, чувствуя, как с плеч спадает многолетняя тяжесть. Ей было легко, весело, и она впервые за долгое время чувствовала себя женщиной, а не просто мамой взрослых детей.
Мехмет загадочно покачал головой.
— Слова - это пыль, Наташа. Завтра. Завтра я посажу в магазин племянника повара Хасана, и мы поедем. Я покажу тебе город. Не туристические ловушки, а настоящий город. Мы проедем по побережью. Ты согласны на экскурсию от старого продавца ковров?
Наташа не раздумывала и секунды.
— Я согласна, Мехмет. И не такой уж ты и старый!
Разговор медленно перешел к турецкому чаю, который подали в маленьких стеклянных стаканчиках, и тарелке с лукумом, пахлавой и пишмание. Сладости были очень сладкими, почти приторными, и Наташа, снова начала сама себя совестить: «Боже, Наташа, ты на глазах толстеешь! Тут же чистый сахар! Нет, тут мед, чистый мед и это так вкусно! Еще одну штучку и все! Ох, вот эти самые вкусные!»  Наташа пробовала сладости, запивала их горячим, очень крепким и терпким чаем, а Мехмет лишь наблюдал за ней с улыбкой. И их разговор лился, как неторопливая равнинная река, степенно и спокойно, переодически хохотом вспыхивая на перекатах и порогах.
Они говорили о детях, о том, как странно жить в мире, который вдруг стал свободен от родительских обязанностей. Мехмет рассказал о своей покойной жене без трагизма, а с легкой, светлой грустью, как о человеке, который научил его ценить красоту старых вещей и правильно торговаться. Наташа рассказывала о своих детях, о своем детстве в далеком холодном городе. И казалось, что весь мир замер вокруг них и прислушивался.
Когда они вышли из кафе, Анталия была тихой и умиротворенной. Мехмет проводил Наташу до отеля. Перед прощанием он слегка наклонился.
— Во сколько мне ждать тебя завтра, Наташа? И не думай, пожалуйста, что это всё - часть очень долгой, очень сложной и очень дорогой сделки по продаже ковра.
Наташа, впервые чувствуя неловкость не от стыда, а от предвкушения, ответила:
— Давайте в восемь утра. И Мехмет, если ты предложишь с утра кофе, я не откажусь.
Он подмигнул ей, развернулся и ушел, оставив Наташу стоять у дверей своего отеля. И глядя на спину удаляющего нового знакомого Наташа вдруг на минуту почувствовала , нет не почувствовала, а вспомнила себя семнадцатилетней.


Глава 3:
Утро застало Наташу в состоянии непривычного, какого-то воздушного воодушевления.
«Мехмет. Продавец ковров. Вдовец. 56 лет. Турок, — крутилось у нее в голове, пока она наносила солнцезащитный крем. — «Наташа. 54 года. Разведенка. туристка, которая чуть не съела лаваш с тарелкой. И ты едешь с ним в Кемер.»
Тут же в памяти всплыли кадры из всех триллеров, которые она смотрела: заброшенные виллы, пропавшие туристки, похищение паспорта. Она, конечно, посмеялась над своими страхами, но инстинкт самосохранения, закаленный реальностью, взял верх.
Она спустилась в лобби отеля и, подошла к девушка, которая работала на ресепшене и к вчера оформляла Наташено заселение.
— Алия, дорогая, — заговорщицки прошептала Наташа, прочитав имя на бейджике. — Я тут уезжаю. С Мехметом. Владельцем магазина ковров за углом. Если я не вернусь к восьми вечера - можешь начинать поиски.
Алия подумала, что Наташа шутит, но на всякий случай кивнула с серьезным лицом:
- Поняла, мадам. Мехмет, ковры, восемь вечера. Я вас не брошу.

Вскоре Мехмет подъехал к отелю на подержанном, но чистеньком «Рено». Наташа, стараясь выглядеть расслабленной и бесстрашной, плюхнулась на пассажирское сиденье.
— Доброе утро, ханым! Ты выглядишь как будто готова к подвигам!
— Я готова, — ответила Наташа, пристегиваясь. — Но если мы вдруг свернем куда-нибудь в темное ущелье, я буду очень громко кричать.
Мехмет лишь рассмеялся, и они тронулись в путь, направляясь к Кемеру и древнему городу Фазелису. По дороге они остановились в крошечной кофейне, где Наташа попробовала настоящий турецкий кофе, который казалось зарядил ее кофеином на сутки. Дорога петляла между гор и морем, переодически ныряя в тоннели. Воздух, что врывался в приоткрытое окно, нес в себе ароматы водорослей, соли и хвойного леса, что рос на склонах горного хребта. Сам античный город Фазелис раскинул свои руины в трех живописных бухтах. Тут раньше кипела бурная жизнь, сохранились остатки порта, улиц, амфитеатра и акведука. По древним камням ходили группы туристов, на чистейших пляжах загорали немногочисленные местные жители. Мехмет снова включил преподавателя истории и описывал с юмором каждое полуразрушенное строение, уверяя, что раньше каждый уважающий себя грек был обязан купить в дом ковер.  Они купались в маленьких диких бухточках, где вода была нежно-голубой и абсолютно прозрачной. Мехмет заботливо доставал из багажника термосы и завернутые в фольгу донер-кебабы и сладости, корзинку с фруктами, бутылки с апельсиновым и гранатовым соком,  демонстрируя не только знание истории, но и прекрасные навыки пикника. Романтика, правда, постоянно смешивалась с прозой жизни. Например, когда Мехмет, пытаясь изобразить битву гладиатора со львом на остатках древнего амфитеатра, то поскользнулся на камне и едва не уронил термос с кофе. Наташа, подхватила его под руки сначала испугалась, а потом они вместе рассмеялись.  Солнце уже давно пересекло полдень, когда они возвращались по пыльной проселочной дороге, через чьи-то сады к трассе. И тут раздался металлический скрежет, и «Рено» Мехмета чихнул и заглох. Мехмет вышел, потыкал ногой в колеса, открыл капот, посмотрел в недра своей машины и вынес вердикт:
— Это не ковер, Наташа. Его я могу починить. А это — мотор. Он сломался. Я позвоню и вызову эвакуатор, скину им точку, они заберут машину. 
Пока Мехмет говорил по телефону, Наташа заметила медленно идущего по обочине ослика, который тащил повозку.
— Мехмет! — крикнула Наташа. — Наш шанс!
Через пять минут продавец ковров и его туристка, обвешанные сумками, весело качались в повозке, которую ушастый транспорт катил вдоль садов.
— Всю жизнь мечтала прокатиться на настоящем ослике, — смеялась Наташа, крепко держась за Мехмета. — Мои дети не поверят!
— Это лучше, чем ковер-самолет, — отозвался Мехмет. — У ковра нет таких смешных ушей.
Добравшись до трассы и поблагодарив фермера и его осла, они вскоре сели в междугородний автобус, идущий в Анталию. День, полный впечатлений, дал о себе знать. Как только автобус тронулся, Наташа почувствовала, как её голова тяжело клонится. Она боролась с дремой, но тщетно. Через минуту она уже спала, уютно пристроившись на плече Мехмета, которое пахло теплым ветром, солью и немного — старым кожаным салоном «Рено». Мехмет осторожно придержал ее голову рукой и тихонько улыбнулся, глядя на её умиротворенное лицо.

Они примчались к отелю около девяти вечера.
— Бежим! — скомандовала Наташа. — Алия уже волнуется. Я ей сказала что ты можешь увести меня в гарем.
Они ввалились в лобби, смеясь, взъерошенные, пахнущие морем и осликом, и увидели на ресепшене встревоженную девушку
— Алия! Стоп! — крикнула Наташа, запыхавшись. — Я жива! Видите?
Мехмет, сложив руки на груди, театрально поклонился.
— Ханым! Это я, Мехмет, продавец ковров. Как видите, гарем мой на сегодня переполнен, и я был вынужден вернуть эту прекрасную женщину в целости и сохранности!
Алия, увидев их счастливые, искрящиеся глаза, облегченно вздохнула и рассмеялась.
— Ох, Наташа! Вы меня напугали! Я уже думала звонить в консульство!
— Это Анталия! — Мехмет хлопнул себя по колену. — Мы просто застряли в пробке из осликов!


Глава 4:
Прошла неделя, а затем и вторая. Дни были наполнены лёгкостью и смехом. Утро начиналось с ароматного турецкого кофе и кунжутного бублика-симита, который Мехмет приносил к отелю. Их дни были идеально сбалансированы: пара-тройка часов на пляже для Наташи и важных дел в лавке для Мехмета, а затем — совместные вылазки на его воскресшим автомобиле.  Они ездили в горы смотреть водопады и живописные каньоны, ездили по античным развалинам и древним мечетям, купались в разных бухтах и ужинали в сельских тавернах. Мехмет расцветал на глазах: перед Наташей был внимательный, остроумный мужчина, с которым ей было невероятно легко. Наташа давно забыла, как это — не притворяться сильной. Рядом с Мехметом она была просто Наташей, которой не нужно было ни о чем беспокоиться, кроме выбора: пахлава или лукум. Однако часики тикали. На электронном циферблате в номере  отеля оставалось ровно день до обратного рейса. И вечером Мехмет пригласил ее на особенный ужин.
— Сегодня, Наташа, — сказал он, подъехав к отелю на чистой, сверкающей машине, — мы едем туда, откуда видно всю мою жизнь. И, может быть, твою тоже.
Он повез ее в ресторан, расположенный высоко на горе, откуда открывался потрясающий вид на мерцающую  ночную Анталию. Можно было разглядеть потоки машин на дорогах, яркие фонари верфи, огни парков, неон вывесок, экраны рекламных щитов. При этом не было слышно шума города, над ними горели южные звезды и Наташе было немного грустно от того, что придется навсегда проститься с этой невероятной красотой.
Ужин был изысканным и тихим. Впервые за неделю в их разговоре не было места громкому смеху.  Чувствовалось напряжение, которое возникает, когда двум взрослым людям приходится говорить о будущем. После десерта Мехмет взял ее за руку. Его ладонь была теплой и немного шершавой.
— Наташа, — начал он, глядя ей прямо в глаза. — За эти две недели я понял, что в моей жизни не хватает русского языка, турецкого смеха и женщины, которая думает, что мой магазин — это ресторан.
Он слегка сжал ее руку.
— Я не мальчик, и ты не девочка. Я не буду говорить глупости. Стань моей женой.
Наташа ахнула, но Мехмет жестом остановил её.
— Послушайте. Я знаю. Ты не можешь просто так ответить «да». У тебя там, — он махнул рукой куда-то за гору, — целая жизнь. Дети, работа, друзья. И я прекрасно понимаю: тебе нужно время. Но знай: я буду тебя ждать. Я больше не посмотрю ни на одну туристку, даже если она пообещает купить десять самых дорогих ковров. Мой магазин и моё сердце  открыты только для тебя.

Наташа почувствовала, как румянец заливает ее лицо. Она ждала все что угодно, в конце концов кто бы ее осудил за курортный роман? Но замуж? Ее? Сейчас? Да ей скоро 60! У нее уже есть своя жизнь и она устоявшаяся, знакомая, проверенная временем. А тут замуж.
— Мехмет, я... — она запнулась, пытаясь собрать мысли, которые разлетались, как чайки на ветру. — Я должна вернуться. У меня там работа. И... и у меня кот.
Мехмет приподнял бровь, и ирония вернулась в его глаза.
— Кот? — Он рассмеялся. — Ты должна подумать из-за кота? Сколько он весит? Мы купим ему билет в бизнес-класс!
— Мехмет, — Наташа улыбнулась. — Кота зовут Васька. И он еще не видел самолет. Но дело не только в нем. Мне просто страшно. Страшно так резко менять всё.
— Страшно? — Мехмет встал и подошел к ней. — А ехать на ослике не страшно? Ты очень рисковая, Наташа. Но я не буду на тебя давить. Подумай, обязательно подумай. А Ваську заберем, в Турции любят кошек.
Он рассчитался и, не говоря больше ни слова о свадьбе, они пошли к машине. На парковые Мехмет взял Наташу за руку и спросил:
- Наташа, ты не хочешь выпить чашку кофе у меня дома? В тишине. Без туристов. Без ковров. Без гарема. Просто мой дом.
Наташа мгновенно поняла смысл этого приглашения. Это было не просто «на кофе». Это был символ доверия. Это было приглашение в его личную жизнь.   Она вспомнила, как смеялась все две недели, как сладко спала у него на плече в автобусе, как он носил ей кофе и угощал свежими фруктами. А главное, она вспомнила, как была счастлива впервые за последние много лет.  В глубине души она уже давно перестала быть просто туристкой. Она была женщиной, которая влюбилась в турецкого продавца ковров, знающего китайский.
— Хорошо, Мехмет. Я не откажусь от кофе. — сказала она тихо, и улыбнулась.

Глава 4
Утром, до того как солнце показалось над горизонтом, Наташа вернулась в отель. Её комната, такая знакомая и скучная, пахла уже не морским ветром, а синтетическим освежителем. Она быстро собирала чемодан, движения были механическими, но внутри головы царил полный хаос. «Да, Наташенька, вот это отпуск получился. Ты мечтала о принце на белом коне? А что получила? Толстенького, очаровательного султана на подержанном "Рено". И у него, о боже, усы. В твоем возрасте, Наташа, это называется не «роман», а «климакс с приключениями». Наташа вспоминала прошедшую ночь. Мехмет был ласков, внимателен и тактичен. Он ничего не требовал, лишь дарил ей нежность, про которую Наташа уже забыла в своей жизненной суете. Как впрочем и про отношения в целом. Но она знала: ей надо лететь. В 54 года нельзя просто так срываться с места, бросать налаженный быт, работу, Ваську в конце концов.
Прощание в аэропорту было тихим. Наташа, с трудом сдерживая слезы, сбивчиво благодарила его за самый лучший отпуск в жизни.
— Наташа, — Мехмет поцеловал её руку. — Я люблю не ковры. Я люблю тебя. А ты любите кота. И я буду ждать вас двоих.  Прилетайте в любое время. Билет я куплю сразу, как только ты решишься быть моей Хюррем.
Вместо прощального сувенира Мехмет достал из кармана и вручил ей крошечную, бронзовую, натертую до блеска турку для кофе.
— Это не ковер. Это приглашение. Каждый раз, когда ты будешь варить кофе, помни: у тебя в Анталии есть человек, который ждет, что ты привезешь сюда своего кота.
Глава 5

Родной город встретил Наташу знакомой суетой. Васька, её рыжий, надменный кот, проявил минимальный интерес к вернувшейся хозяйке, сразу потребовав привычный ужин. Через пару дней Наташа решилась рассказать о своем турецком приключении своей подруге Люське, которая была экспертом по всему
— Ты что, с ума сошла? — Люся закатила глаза так, что было видно только белки. — Наташ, миленькая! Таких лохушек каждый турок на побережье по сто штук в год обманывает! Он же продавец! Он тебе три дня комплименты говорит, а потом ты ему всю пенсию отдашь!
— Он сделал мне предложение, Люся! — обиженно парировала Наташа, прижимая к груди турку Мехмета.
— Предложение! Да он просто лапшу тебе вешал, просто развлекся с женщиной без всяких обязательств и все. Забыл уже тебя сто процентов - Люлька попыхивала сигаретой и пила кофе - Забудь и ты, Наташ, ну и на старуху бывает проруха, поверила турецкому продавьцу. Да сколько историй, когда вот так охмуряют туристок, получат свое и все, до свидания. Хорошо, что ты еще не беременна от него. Или беременна!?
- Ой, Люся, скажешь тоже, ты же знаешь сколько мне лет. Но все же я ему верю.
Люся не знала главного: Мехмет не забывал. Каждое утро Наташе приходило сообщение: "Доброе утро, ханым! Кофе горячий, море спокойное. Как Васька? Привет ему от Мехмета".
Днем он присылал фотографии новых, ярких ковров, сопровождая их подписью: "Этот ковер идеально бы смотрелся на нашей кухне. Я его не продам. Жду тебя."
А иногда он присылал видео с улицы: шум турецкого базара, крики чаек, проезжающие мопеды. Это было так живо и так реально. Они созванивались, Мехмет рассказывал про то как идут дела у него, в ресторанчике у Хасана, у соседских кошек, которых он обещал познакомить с иностранным женихом.
Через две недели Наташа решилась на разговор с детьми: сыну 29, дочери почти 26, взрослые уже, должны понять.
— Мам, что-то с тобой происходит, — сказала дочь, глядя на маму, которая тушевалалась, теребила в руках кухонное полотенце и вообще была сама не своя. - Рассказывай,  мы же видим, ты сама извелась и нас извела. Ты как вернулась так и ходишь загадочная.
— Ну да, что-то происходит… дело в том, что я познакомилась с мужчиной. Его зовут Мехмет. Он турок. Он... продавец ковров. И он предложил мне выйти за него замуж.
Наступила тишина, которую прервал сын.
— Продавец ковров? — Сын подавился чаем. — Замуж? Ну-ка рассказывай. Как мы у давно в гости-то зашли.
Дочь, которая давно мечтала о счастье матери, схватила её за руку.
— Мама! Так вот почему ты выглядишь на двадцать лет моложе! Ты что, счастлива?
— Да, — ответила Наташа. — Очень. Но я боюсь. Мехмет, его зовут Мехмет, я уже говорила. Он вдовец, моего возраста, чуть старше. Мы с ним 2 недели провели вместе. Он очень внимательный и заботливый. Мне с ним легко и хорошо. Люся говорит, что он многоженец и обманщик и забыл обо мне. Но он каждый день мне звонит и шлет кучу сообщений. Даже советуется со мной какую рубашку ему купить.
— Мама, не слушай Люсю. Давай, соглашайся. Ты пробовала себя в роли одинокой женщины. Попробуй себя в роли турецкой султанши! — засмеялась дочь.
Сын, человек практичный, подвел итог:
— Мам, возьми отпуск на работе. Слетай на месяц, поживи с ним, присмотрись. Если все нормально - соглашайся. В конце концов Турция не так далеко, и если что-то пойдет не по плану - мы всегда тебя сможем оттуда забрать. 
Наташа посмотрела на детей. Как же она была счастлива, что они не осудили ее, не осмеяли, не обвинили черт знает в чем. Как же она была благодарная сейчас им за их поддержку, за то что они могут разделить с ней ее счастье, за то что всегда были и будут на ее стороне.  Наташа обнимала детей, а в голове скакали радостными зайчиками мысли «Значит, я лечу обратно. Смотреть ковры и приглядываться к жениху. А вдруг это все шутка. Не ждет и не хочет видеть? Ну и ладно, пока не полетишь - не узнаешь. Как в омут, честно слово».
Еще через неделю, измучив себя последними сомнениями и решив дела, после изматывающего выбора между голосом сердца и голосом разума, Наташа позвонила Мехмету.
— Мехмет, — её голос дрогнул. — Я хочу прилететь к тебе на месяц. Чтобы мы попробовали быть вместе. Посмотреть друг на друга поближе. Чтобы убедиться, что мы не совершаем ошибку…
Мехмет даже не пытался скрыть своего ликования.
— Месяц! Этого достаточно, чтобы научить тебя торговаться на пяти языках, но мало, чтобы научить меня варить борщ! Я куплю тебе билет! Беги собирать чемодан!
И вот, самолет снова приземлился в международном аэропорту Анталии. Наташа шла через терминал, слегка нервничая и увидела в толпе встречающих своего султана. Он размахивал большим букетом цветов и шел к ней на встречу широко расставив руки. Она поспешила к нему и тоже обняла его, испытав при этом огромное облегчение и спокойствие.
Они вышла из дверей аэропорта, и Наташа глубоко вдохнула теплый, влажный воздух Анталии, по которому оказывается, скучала. Мехмет подошел к своей машине, сияя, как новенький турецкий лукум, но он был не один. Рядом с ним стояла молодая женщина с очень добрыми глазами, мужчина и двое шустрых детей лет пяти и семи.
— Наташа! — Мехмет широко улыбнулся и подвел ее к этим людям — Добро пожаловать домой!  Наташа, это моя дочь, Айше, это ее муж, Осман, а это мои внуки, Али и Фатьма!
Наташа была ошеломлена, но тут Мехмет протянул ей её телефон.
— Звоните детям! Прямо сейчас! Видеосвязь!
Наташа набрала номер дочери. Как только видео пошло и на экране появились лица её детей, Мехмет всучил зятю телефон, что б тот снимал, сам сделал шаг назад, поправил свои усы, достал из внутреннего кармана маленькую бархатную коробочку, а затем, прямо посреди парковки аэропорта, встал на одно колено.
— Наташа! — его голос прозвучал громко и уверенно. — Мои дети здесь. Твои дети тоже здесь.  Вся Анталия смотрит! Я люблю тебя! Выходи за меня замуж!
Внуки Мехмета, Али и Фатьма, запрыгали вокруг деда, издавая восторженные вопли, а вокруг уже собралась толпа пассажиров и водителей такси, снимавших этот трогательный цирк на телефоны.
Наташа смотрела на Мехмета, на его сияющее лицо, на кольцо и на веселую толпу.
Она громко засмеялась, а потом сквозь смех выдохнула:
— Да! Да, Мехмет! Я выйду за тебя замуж!
Парковка разразилась оглушительными аплодисментами. Водители такси сигналили, а кто-то из туристов крикнул что-то на итальянском.
Мехмет хотел бодро вскочить, но что-то хрустнуло в его пояснице и внукам пришлось распрямлять скрюченного, хохочущего деда. Он надел кольцо Наташе на палец.
Наташины дети в трубке, смеясь и прыгая, кричали: «Мама! Мы тебя любим! Будь счастлива!» А Айше и Осман тут же расцеловали Наташу в обе щеки, принимая её в семью.
Наташа стояла на парковке, окруженная турецкой семьей, громкими прохожими и любовью. Она заплакала: от волнения, от счастья и от осознания того, что её обычный отпуск вдруг завершился самой настоящей, взрослой и очень смешной сказкой.
— Добро пожаловать, жена! — Мехмет обнял ее. — Теперь мы должны решить самый важный вопрос: какой мы купим ковер для Васьки.


Прошел год.
Наташа окончательно переехала в Анталию. Она пыталась найти работу, но в итоге обнаружила себя в роли  директора по управлению хаосом в магазине Мехмета. Теперь каждый ковер был пронумерован, на полках  и в бухгалтерии царил порядок, а сам Мехмет жаловался, что бизнес потерял «душу, спонтанность и элемент приключения», но при этом его выручка выросла на 30%.
Их совместная жизнь оказалась той самой ироничной прозой, которую они начали писать в тот первый вечер.
Наташа так и не научилась готовить турецкие сладости, но зато Мехмет научился готовить идеальные сырники. В их дома всегда было весело, шумно, вкусно.  Мехмет постоянно пытался продать Наташе какою-нибудь новый, совершенно ненужный, но очень красивый сувенир.
— Мехмет, мы женаты! — возмущалась она. — Я не туристка! Я твоя жена!
— Ты моя самая любимая туристка, Наташа, — отвечал он, хитро улыбаясь, — а жена должна поддерживать бизнес мужа!
Сын и дочь Наташи приезжали в гости и были совершенно очарованы. Мехмет-бей оказался идеальным, очень гостеприимным хозяином, который водил их по красивым местам Анталии и всегда платил за них в ресторане, не позволяя гостям даже прикоснуться к кошельку.  За это дети купили у Мехмета ковер и насильно сунули деньги под подушку на диване. Внуки Мехмета полюбили Наташу, потому что она смешно говорила по турецки и всегда готовила для них вкусные яблочные пироги.
Самым сложным элементом этого международного брака оказался Васька. Кот прибыл самолетом, долго пребывал в стрессе, потом подрался с местными котами.  Мехмета кот игнорировал с подчеркнутым высокомерием, за что тот дал ему прозвище «Васька-паша». Однажды прилетела и подруга Люся. Она провела в Анталии неделю, ходила за Наташей по пятам и искала признаки «обмана», «гарема» или хотя бы «непогашенного кредита». Увидев, как Мехмет нежно обнимает Наташу, как они смеются над Васькой-пашой, и как он помогает жене по дому и дарит всевозможные милые безделушки, Люся, наконец, сдалась.
— Ну, Наташ, тебе просто повезло, — с кислой миной резюмировала она. — Хотя я все равно считаю, это очень опасная затея - выходить замуж за иностранца.
— Ты права, Люся, — ответила Наташа, отпивая турецкий кофе из той самой первой, бронзовой турки. — Мне очень повезло.
Наташа больше не боялась старости, не думала о маньяках и не переживала о том, что скажут соседи. Она нашла свое счастье в южном городе, в уютном доме, полном ковров и смеха. Она наконец-то поняла, что в 54 года самое главное в жизни — толстенький, усатый султан который умеет искренне смеяться и всегда знает, в каком переулке самые вкусные кёфте.


ССылка на аудиорассказ: https://youtu.be/_pgSrLOt88c?si=taG8kre1VdL7JMFL