Через двадцать пять лет. Понять Тараса

Меня зовут Пётр.

На улице январь, метёт так, что видимость не больше десятка шагов, от мороза щеки горят, а во дворах редкие прохожие то и дело кутаются глубже в шарфы. Я иду по городу, слегка шаркаю ногами, и вдруг — ни с того ни с сего — вспоминаю «Тараса Бульбу». Не потому, что разговор с кем-то был или по телевизору что-то шло. Просто ветер поднял из памяти именно этот кусок жизни.

Детство у меня было обычное — хрущёвка, двор, компания. Никто книг почти не читал, а если читал — про то старались особо не рассказывать, чтобы смешным не казаться. У нас главным было жить «по-пацански», а не разбираться в книжной мудрости.

Но однажды в одиннадцатом классе нас заставили прочитать «Тараса Бульбу». Я его тогда реально прочитал от начала до конца. Особо не вслушивался — читал, а мысли были где-то на улице, за окном, где ребята уже наверняка делили чьи-то перчатки или обсуждали какой-то школьный кипиш. Но кое-что всё-таки запомнил.

Запомнил, как старший сын Бульбы погиб честно, не предавая своих, до последнего бился с врагами. Погиб красиво, по-казачьи, вот так и надо. И как Тарас потом венчал месть всему предательству, а в итоге погиб сам — его тоже поймали, казнили жестоко, но он не сломался, до последнего был как скала. Я тогда думал: вот это мужики, вот это примеры. Даже размышлял, что будь на месте отца, тоже бы не дрогнул — предатель есть предатель, не место ему среди своих.

С младшим всё было просто: любовь ослепила, стал предателем, выдал пункт, где сидели свои. Ради любви — предать? Я понимал так: не мужик. Отца считал до конца правым, старшего — героем, младшего — слабым.

Прошло двадцать пять лет. Сам отец уже, многое — забылось, многое — поменялось. И вдруг посреди метели почему-то вспомнился именно тот рассказ. Вспомнил, как младший, влюбившись, спас свою девушку, рисковал всем, отдал жизнь, по-своему тоже красиво ушёл. Вспомнил, как старший принимал смерть, не умолял, не предавал, как Тарас погибал больно и страшно.

И вот почему-то я вдруг понял: ведь, может, настоящий герой не только тот, кто держит линию до конца, а тот, кто способен любить так сильно, что ради спасения другого готов пойти на жертву. И что всё совсем не так однозначно, как я когда-то думал: быть предателем для одного — значит быть верным для кого-то другого. Слишком просто делить мир на своих и чужих, слишком просто злиться, судить, осуждать.

Я так двадцать пять лет жил с уверенностью, что поступил бы как Тарас, а теперь думаю — смог бы я осудить, а тем более убить родного сына только потому, что он выбрал другой путь? Вечная метель, а в голове всё крутится: как часто мы не видим другого человека, судим только по-своему, по старой привычке.

Вот так иду, снег под ногами хрустит, а внутри почему-то впервые за долгие годы хочется извиниться — и перед книжным героем, и перед собой, и перед всеми, кого когда-то ненароком осудил.


16 декабря 2025