О жизни, смерти и бессмертии

Сергеич, позвонил Саша, завтра снег обещают. Надо куда-то рвать!
-На дачу едем. Сходим после снегопада к Чандалазу. К Утесу.
-Согласен. Завтра, электричкой?
-Конечно. Да одевайся теплее. После снегопада там обычно сильный ветер.
-Знаю.
Но утром  на небе не было ни облачка. Температура и минус семь градусов. Ветра нет. Значит, снегопад опять где-то на севере Приморья. Все время мимо Находки.
-Ну, и  где твой снегопад?-спросил Сашу,  как только он вошел в вагон.
-Наверное, к ночи будет.
-Даже намека нет на снегопад.
На платформу 152км. Вышло из вагонов электрички не более десяти человек. Машина Григория стояла у его огорода. Дыма из трубы дома не было.
-Заходить будешь?
-Нет, конечно. Прогуляемся. День теплый.
-Правильно. Лучше пешком.
-Ты видишь, дорога присыпана снежком. Здесь шел снег, а в городе его не было. Так что, где-то севернее идет снег, а здесь может и не быть.
Через час подошли к  месту, докуда автобус довозит последних дачников. Здесь след машины свернул к дачам, которые находятся за речкой. Но здесь же появились следы двух человек.
-Охотники высадились.-уверенно произнес Саша.-Следы в два раза больше наших.. Здоровые мужики.
-В бахилах пошли.
Следы охотников вели к нашей даче. Но у родника следы на нашу тропу не вышли, потянулись к дороге.
-Не знают, Саша, охотники  нашу тропу.
У нашего дома на поляне никаких следов не было: ни людей, ни животных, ни птиц,-чистая, белая скатерть. Зашли в дом.
-Да, тут, Сергеич, холоднее, чем на улице. Как же мы тут ночевать будем?!
-Сейчас, затопим, и видно будет. Бери чайник и иди к речке. Я буду затапливать печь. Благо дрова в доме еще остались.
-Но вот уже и вода в чайнике закипает, а в доме все также холодно.
-Это не дрова, Сергеич. Сырье. Сухие надо дрова.
-Нет сухих дров. Я смотрел. Гриша либо стопил, либо вывез. Полмесяца назад дров тут было целый воз. Роман строил дачу и все что было лишнее на участке, отдал Грише. Гриша напилил тут целую машину дров.
-Домик он сделал  как на  картинке.
-Так, строитель.
После чаепития. Прочитал книгу Вересаева о Достоевском и Льве Толстом. В книге много написано о жизни и смерти, как это понимали Достоевский и Лев Толстой..
«Мелкие рассказы Достоевского. Основа всех их одна: в мрачной, безлюдной пустыне, именуемой Петербургом, в угрюмой комнате-скорлупе ютится бесконечно-одинокий человек и в одиночку живет напряженно-фантастическою, сосредоточенною в себе жизнью...
-Да что мне до будущего, -восклицает Подросток,-когда я один только раз на свете живу! Что мне за дело о том, что будет через тысячу лет с этим вашим человечеством, если мне за это-ни любви, ни будущей жизни, ни признания за мной подвига?
-По-моему,-говорит Версилов,-человек создан с физическою невозможностью любить своего ближнего, «Любовь  к человечеству» надо понимать лишь к тому человечеству, которое ты же сам и создал в душе своей». Так же высказываются Иван Карамазов, Наталья Филипповна, многие другие. И уже прямо от себя Достоевский в «Дневнике писателя» пишет: «Я объявляю, что любовь к человечеству-даже совсем немыслима, непонятна и совсем невозможна без совместной веры в бессмертие души человеческой»...Человек не может не знать, что он умрет,-не завтра, так через сорок лет. Что же это за странная душевная тупость-думать о каком-то счастье, суетливо устраивать мимолетную жизнь, стремиться, бороться, чего-то желать и ждать. Для чего?...Однако люди живут, творят жизнь. И проповедникам тлена стоит больших усилий заставить их очнуться на миг и вспомнить, что существует смерть, все делающая ничтожным и н нежным.
 В этой странной слепоте всего живущего по отношению к смерти заключается величайшее чудо жизни...Этого бессмертным не понять. Не понять, что великая сила жизни делает живое существо неспособным внутренне чуять смерть. Только теоретически оно способно представить себе неизбежность смерти, чует же ее душою разве только в редкие отдельные мгновения...Бессмертным этого не понять. Не понять этого и слишком смертным,-тем, кто носит в духе своем смерть и разложение. Не понимают и герои Достоевского...Старх смерти-это червь, непрерывно точащий душу человека. Кириллов, идя против бога, «хочет лишить себя жизни, потому что не хочет страха смерти».
Бог есть боль страха смерти. Кто победит боль и страх, тот сам станет бог». Но как при таком душевном состоянии возможна жизнь?...Если же нет людям бессмертия, то жизнь их превращается в одно сплошное, сосредоточенное ожидание смертной казни. «Это-чувство, это непосредственное чувство, и я не могу побороть его,-пишет самоубийца в «Приговоре»...
Мы видели: без бога не только невозможно любить человечество,-без бога жизнь вообще совершенно невозможна...Все это как будто творится в  каком-то совсем другом мире,-не в том, в котором Достоевский. В его же мире, если нет человеку бессмертия, то есть только взаимная ненависть, злоба, одиночество и мрак. «Самоубийство,- говорит Достоевский,- при потере идеи о бессмертии становится совершенно и неизбежно даже необходимостью для всякого человека, чуть-чуть поднявшегося в своем развитии над скотами»...
«Нет, мне жизнь однажды дается и никогда ее больше не будет; я не хочу дожидаться «всеобщего счастья». Я и сам хочу жить, а то лучше уж и не жить». В чем же жизнь?- «Свобода и власть, главное-власть!  Над всею дрожащею тварью и над всем муравейником! Вот цель!  Кто крепок и силен умом и духом, тот над людьми и властелин. Власть дается только тому, кто посмеет наклониться и взять ее. Тут одно только, одно: стоит только посметь!»
Иван Карамазов учит: «Так как бога и бессмертия нет, то новому человеку позволительно стать человекобогом, даже хотя бы одному в целом мире, и с легким сердцем перескочить всякую прежнюю нравственную преграду прежнего раба-человека, если оно понадобится. Все дозволено...»Все свобода,-учит Кириллов,- будет тогда, когда будет все равно, жить или не жить. Вот всему цель...Жизнь есть боль, жизнь есть страх, и человек несчастен. Жизнь дается теперь за боль и страх, и тут весь обман. Всякий кто хочет главной свободы, тот должен сметь убить себя. Кто смеет убить себя, тот тайну обмана узнал...
Самому Свидригайлову слишком жить не хочется. Отдав душу свою на растерзание «самостоятельным хотениям», он с наружным спокойствием и с холодным отчаянием в душе идет к самоубийству....
А вот о одержании. «В душе корчатся и бьются два живых, разновластных хозяина, ничем между собою не связанных. Каждому из них тесно, и ни один не может развернуться, потому что другой мешает. Сам не в силах жить, и не дает жить другому. -Знаете, мне кажется, что я весь точно раздваиваюсь,-в ужасе говорит Версилов.-Точно подле вас стоит ваш двойник; вы сами умны и разумны, а тот непременно хочет сделать подле вас какую-нибудь бессмыслицу, и иногда превеселую вещь, и вдруг вы замечаете, что это вы сами хотите сделать эту веселую вещь, бог знает, зачем, т.е нехотя хотите, сопротивляясь из всех сил, хотите...
Герои Достоевского не «новые люди». Мы видели, мысль о смерти пробуждает в них тяжелый, мистический ужас; они не могут без содрогания думать «об этом мраке». Если нет личного бессмертия, то жизнь человека превращается в непрерывное, сосредоточенное ожидание смертной казни..Замена смерти вечною, самою ужасною каторгою представляется неоценимым блаженством...
-Жизнь полюбить больше, чем смысл ее? -Непременно так, чтобы прежде логики, как ты говоришь,  непременно, чтобы прежде логики, и тогда только я и смысл пойму...
Отношение к жизни Ивана Карамазова характерно вообще для героев Достоевского. Подпольный человек пишет: «Дольше сорока лет жить неприлично, пошло, безнравственно. Только дураки и негодяи живут дольше сорока дет»...Жизнь люблю, слишком уж жизнь полюбил, так слишком, что и мерзко,-сознается Дмитрий Карамазов...
Как змеи, сплетаются в к лубок самые не согласные, самые чуждые друг другу настроения: страх смерти и чувство неспособности к жизни, неистовая любовь к жизни и сознание себя недостойным ее. Ко всему этому еще одно: странный какой-то инстинкт неудержимо влечет человека к самоуничтожению Страшная смерть полна властного очарования, человек безвольно тянется к ней, как кролик, говорят, тянется в разверстую пасть удава.И вот то и дело происходят неожиданные вести: «Свидригайлов застрелился!», «Ставрогин повесился!», «Крафт застрелился!», «Смердяков повесился!» Дух беспощадного самоистребления носится над этим миром неудержимо разваливающейся жизни. Романы Достоевского кишат самоубийствами, словно самоубийство-это нечто самое обыденное, естественное и необходимое в жизни людей.
Человек-вместилище всех самых болезненных уклонений жизненного инстинкта. Ближе, чем всякому другому существу, ему знаком, как выражается Достоевский, «роковой круговорот судорожного и моментального самоотрицания и саморазрушения».  Как в биологической, так и в моральной области человек неудержимо тянется ко всему, что уродует, ломает и разрушает жизнь. Это явление Ницше справедливо считает характернейшим признаком упадничества...
Характерно вообще для героев Достоевского это полное исчезновение воли перед лицом саморазрушитнельных инстинктов души...
А вот еще о одержании. «Он вошел к себе, как приговоренный к смерти. Ни о чем он не мог рассуждать, но всем существом своим вдруг почувствовал, что нет у него ни свободы рассудка, ни воли, и что все вдруг решено окончательно. И когда убийство было совершено, у Раскольникова осталось впечатление, «как будто его кто-то взял за руку и потянул за собой, неотразимо, слепо, с неистовою силой, без возражений. Точно тон попал клочком одежды в колесо машины, и его начало в нее втягивать...
Нет жизни кругом, нет жизни внутри. Все окрашено в жутко тусклый, мертвенный цвет. И страшно не только то, что это так. Еще страшнее, что человек даже представить себе не в силах-как же может быть иначе? Чем способен человек жить на земле? Какая мыслима жизнь? Какое возможно счастье?
Победа над смертью путем полного отсечения воли в жизни; победа над ужасами жизни путем мертвенно-безразличного отношения к ней; презрение к жизни, презрение к смерти,-вот этот чудовищный идеал, выросший на почве безнадежного отчаяния и глубочайшего неверия в природу человека. Сквозь гордо вызывающие мечты о его венце человечества у Кириллова вдруг прорывается отчаянное признание: «бог необходим, а потому должен быть. Но я знаю, что его нет и не может быть. Неужели ты не понимаешь, что человеку с такими двумя мыслями нельзя оставаться в живых?»
Солнечно-светлый сверхчеловек горит волею к жизни, полон веселой творческой жажды; самую смерть он побеждает силою неодолимой своей жизненности. Что у него общего с тем могильным камнем над жизнью, холодным и неподвижным, имя которого-человекобог? Тускла, мертвенна и пуста земная жизнь. Трудно даже представить себе, чем можно ее заполнить. Но есть зато жизнь там, есть бессмертие. Однако что же такое бессмертие само по себе? Ведь, в сущности, это не более, чем форма. Для формы нужно еще содержание. «Свидригайлов сидел в задумчивости. -А что, если в будущей жизни одни пауки или что-нибудь в этом роде?-сказал он вдруг.-Нам вот все представляется вечность, как что-то огромное-огромное! Да почему же непременно огоромное? И вдруг, вместо всего этого, представьте себе, будет там одна комнатка, этак вроде деревенской бани, закоптелая, а по всем углам пауки, и вот и вся вечность. Мне, знаете, в этом роде иногда мерещится. ..
Один древний христианский пустынниук сподобился видеть «райскую жизнь блаженных»; они живут без греха, не употребляя одежд, не вкушая ни вина, ни хлеба печеного, храня чистоту, питаясь одной водою ии плодом, который ежедневно исходит из дерева в шестой час дня. Это, конечно, очень скучно, очень притом голодно, но понятно. Мусульманин будет ласкать в раю вечно-девственных гурий, краснокожий вечно будет охотится в лугах, богатых дичью, новозеландец-маорис вечно будет сражаться и выходить из боя победителем. Это все тоже понятно. Люди эти знают, чего хотеть. Но пустая форма бессмертия и в философском смысле,- какое содержание она гарантирует? Что-то огромное? «Да почему же непременно огромное?» В душе человека только мрак, и пауки. Почему им не быть и там? Может быть, бессмертие-это такой тусклый, мертвый, безнадежный ужас, перед которым страдальческая земная жизнь-рай?»
-Герои его литературных романов совершенно ничего не знают Сергеич, ни о жизни, ни о смерти, ни о Надземном Мире, ни о Космических Законах Кармы и Перевоплощения, ни о бессмертии. Потому и мечутся. Потому и говорят чепуху.
-Отсекла Церковь от своего Учения эти Космические Законы. Сами остались в темноте и паству свою держали в темноте.
-Так и сейчас продолжают держать народ в темноте. Космические Законы даны Учителями человечества в 19-м веке через Блаватскую, в 20-м-через Елену Ивановну Рерих. Так ведь не желают принимать. Остаются в невежестве.
-Здравый смысл, Саша, все равно победит. Продолжаю.
«Невольно приходит в голову одна чрезвычайно забавная, но невыносимо-грустная мысль: «ну, что, если человек был пущен на землю в виде какой-то наглой пробы, чтоб только посмотреть: уживется ли подобное существо на земле или нет? Страшный вопрос этот все время шевелится в душе Достоевского. Великий Инквизитор смотрит на людей, как на «недоделанные, пробные существа, созданные в насмешку». -Кто же это так смеется над человеком, Иван?»-спрашивает сына Федор Павлович Карамазов. Над человеком стоит «темная, наглая и бессмысленно-вечная сила». Человек глубоко унижен ею. «Смешному человеку» снится, что он убивает себя и воскресает после смерти. «А стало быть, есть и за гробом жизнь! И если надо быть снова и жить опять по чьей-то неустранимой воле, то не хочу, чтоб меня победили и унизили!»
-»Религия!-пишет Ипполит.-Вечную жизнь я допускаю и, может быть всегда допускал. Пусть зажжено сознание волею высшей силы, пусть оно оглянулось на мир и сказало: «я есмь!» и пусть ему вдруг предписано этою высшею силою уничтожиться, потому что там так для чего-то,- и даже без объяснения, для чего,-это надо, пусть, я все это допускаю, но опять-таки вечный вопрос: для чего при этом понадобилось смирение мое? Неужели нельзя меня просто съесть, не требуя от меня похвал тому, что меня съело? Если понять его невозможно, то, повторяю, трудно и отвечать за то, что не дано человеку понять...Нет, уж лучше оставим религию».
Для Достоевского же нет добродетели, если нет бессмертия; только убить себя остается, если нет бессмертия, невозможно жить и дышать, если нет бессмертия. Знаменательная черточка: для Достоевского понятие «бог» и «личное бессмертие человека» неразрывно связаны между собою, для него это простые синонимы. Между тем связь эта вовсе ведь не обязательна...
-Учитель, что мне делать, чтоб наследовать жизнь вечную?-спрашивает шут Федор Павлович Карамазов. -Не предавайтесь пьянству и сладострастию, а особенно обожанию денег, да закройте ваши питейные дома, если не можете всех, то хоть два или три...»
Нет, не неистовы они, эти праведники. Зато очень неистов сам Достоевский, когда речь заходит о его вере в бога. Он сейчас же начинает раздражаться, с  негодованием говорит о «мерзавцах» и «олухах», нападавших на него за его веру в бога. «Да их глупой природе и не снилось такой силы отрицания, которое перешел я. И в Европе такой силы атеистических выражений нет и не было. Стало быть, не как мальчик же я верую во Христа и его исповедую, а через большое горнило сомнений моя осанна прошла, как говорит у меня черт».
«-Я хотел лишь узнать: веруете вы сами в бога или нет?-Я верую в Россию, я верую в ее православие...Я верую в тело христово. Я верую, что новое пришествие совершится в России. Я верую...-залепетал в исступлении Шатов.- А в бога? В бога?- Я..я буду веровать в бога.» Нужно при этом помнить, что Шатов проповедует совсем то же самое, что, от себя уже, проповедует и Достоевский в «Дневнике писателя». С такою, казалось бы, огненною убежденностью и сам Достоевский все время твердит: «я верую в православие, верую, что новое пришествие Христа совершится в России»....Религия Достоевского именно такой лазарет. Лазарет для усталых, богадельня для немощных. Бог этой религии-только костыль, за который хватается безнадежно увечный человек. Хватается, пытается подняться и опереться, но костыль то и дело ломается. А кругом- мрачная, унылая пустыня, и царит над нею холодное «безгласие косности».
«-Что же такое эта живая жизнь, по-вашему?-спросил князь. -Не знаю, князь,-ответил Версилов.-Знаю только, что это должно быть нечто ужасно простое, самое обыденное и в глаза бросающееся, ежедневное и ежеминутное, и до того простое, что мы никак не можем поверить, чтобы оно было так просто, и естественно проходим мимо вот уже многие тысячи лет, не замечая и не узнавая». Малым своим разумом Достоевский знает, в чем эта новая жизнь. Все в том же личном бессмертии. В комментариях к своему письму самоубийцы-материалиста он пишет: «Вера в бессмертие души человеческой есть единственный источник живой жизни на земле,-жизни, здоровья, здоровых идей и здоровых выводов и заключений». Но очевидно, не эту живую жизнь имеет в виду великий разум художника, говорящий устами Версилова. Ведь идея бессмертия души существует «многие тысячи лет», человечество не проходит мимо этой идеи, а напротив, все время упирается в нее. А мы все ищем. Не в этом живая жизнь, которую чует Достоевский. Но не от него мы узнаем, в чем она. Он сам не знает. Тем не менее он знает все-таки что-то очень важное. Он знает, что «эта живая жизнь есть нечто до того прямое и простое, до того прямо на нас смотрящее, что именно из-за этой-то прямоты и ясности и невозможно поверить, чтобы это было именно то самое. Чего мы всю жизнь с таким трудом ищем».
-Я так понял, что Достоевский не знал Законов о Карме и Перевоплощении.
-Не знал, судя по его произведениям и из «Дневника писателя». Но мог бы узнать, если бы прочитал книги Блаватской. Значит, не читал.
-Почему? Он же был в Европе.
-Не знаю, Саша. Там он играл в казино. Страстный был игрок. А вообще-то, я тебе уже много раз говорил, почему ученые, писатели, поэты, политики не читали в 19 -м веке произведения Блаватской, да и сейчас не читают ни «Тайную Доктрину», ни Живую Этику: невежество, самомнение, гордыня. Если уж академик Маслов не читает эти книги и не верит в Учителей человечества, хотя считает, что получает информацию от бога, то что говорить о других.
Теперь о Льве Толстом.
«Чем сильнее в человеке трепет жизни, чем больше у него счастья, тем  выше и прекраснее становится человек, тем глубже и полнее понимает он «все, что стоит понимать в жизни».
Светлою тайною стоит мир божий и перед самим Толстым; радостно и восторженно он старается познать и разгадать эту тайну. В чем ценность жизни? В чем счастье? Для чего живет человек?
К важнейшим вопросам жизни Достоевский подходит с меркою разума и логики. Какое может быть для человека разумное основание любить людей, быть нравственным и благородным? Какая логика может заставить его жить и ценить жизнь, раз его ждет неизбежная смерть? Какой вообще может быть смысл в этой жизни, которая полна ужасов и скорбей? Ни на один из вопросов разум не может дать логического ответа. Больше, чем кто-либо другой. Достоевский знает, что разуму и не дано собственными силами разрешать подобные вопросы; разум может только передать сознанию ответы другого голоса, лежащего глубже и сокровеннее. Но другой этот голос в Достоевском молчит, как труп. Молчит и разум. Ответов нет. И вот-жизнь пуста, ужасающе-бессмысленна, лишена всякой внутренней ценности; только санкция со стороны способна дать ей ценность. Толстой вообще относится к разуму с глубочайшим недоверием. Сложная жизнь не укладывается для него в ограниченные рамки слов, мыслей и убеждений. Твердость и определенность убеждений вернее всего свидетельствует об оторванности жизни. Тем более ненадежен разум, когда он берется решать основные вопросы жизни. Все, чем жива жизнь, для Толстого лежит на каком-то совсем другом уровне, а не на том, где люди оперируют словами и оформленными мыслями. Человек жалок и беспомощен, когда подходит к жизни с одним только умом, с кодексом его понятий, суждений и умозаключений. Так был бы беспомощен скрипач, который вышел бы играть хотя бы и с самым прекрасным смычком, но без скрипки. Сущность жизни познается каким-то особенным путем, внеразумным. Есть способность к этому познанию,- и ум, как смычок, извлечет из него полные,, живые, могущественные мелодии.
Смерть брата производит на Левина очень сильное впечатление. «Он ужаснулся не столько смерти, сколько жизни без малейшего знания о том, откуда, для чего, зачем и что он такое». ...Жизнь теряет для Левина всякий смысл. Его тянет к самоубийству. Но рядом с этим наблюдается одно чрезвычайно странное явление. «Когда Левин думал о том, что он такое и для чего он живет, он не находил ответа и приходил в отчаяние; но когда он переставал спрашивать себя об этом, он как будто знал, и что он такое, и для чего живет, потому что твердо и определенно действовал и жил; даже в это последнее время он гораздо тверже и определеннее жил, чем прежде».
Вдруг Левин услышал слова мужика: -Фоканыч для души живет, бога помнит. По правде живет, по божьи». Эти слова производят в душе Левина полный переворолт. «Не для нужд своих жить, а для бога»...Лишь благодаря христианским верованиям миллионы людей живут, находя в жизни смысл...»Счастье вот что,- сказал он сам себе,-счастье  в том, чтобы жить для других. И все ясно. Какие желания всегда могут быть удоволетворены? Какие? Любовь, самопожертвование!»
Он навсегда уезжает из станицы. Жалок его отъезд. С глубоким равнодушием все смотрят на уезжающего, как будто он и не жил среди них. И ясно: Оленин стал всем чужд потому, что не сумел удержаться на высоте своего самоотвержения, а потому, что в нем не оказалось жизни,- той жизни, которая ключом бьет в окружающих людях-в Лукашке, Марьяне, дяде Ерошке...
Он, несомненно, всеми силами старается заразить читателя мыслью, что смысл жизни лежит именно в любви и самоотвержении...
Жить в добре и самоотвержении большинство героев Толстого совершенно неспособно. Но есть и такие, которые непременно живут в добре и самоотвержении...
В книге «О жизни» Толстой пишет: «Радостная деятельность жизни со всех сторон окружает нас, и мы все знаем ее в себе с самых первых воспоминаний детства...Кто из живых людей не знает того блаженного чувства, хоть раз испытанного и чаще всего в самом раннем детстве,- того блаженного чувства умиления, при  котором хочется любить всех; и близких, и злых людей, и врагов, и собаку, и лошадь, и травку; хочется одного,- чтобы все было хорошо, чтобы все были счастливы...Вот грудной ребенок Наташи или Кити. Младенец без искры «сознания»,-всякий скажет: кусок мяса. И с поразительною убежденностью Толстой утверждает, что тот кусок мяса «все знает и понимает, и знает, и понимает еще много такого, чего никто не знает». С тою же убежденностью он отмечает это знание в звере и даже в старом тополе»...
-Сергеич, мне кажется, что Толстой знал закон Перевоплощения. Ведь в ребенке находится «Чаша», в которой собран весь опыт всех перевоплощений.
-Он читал книги о буддизме, потому мог знать о этой «Чаше».
«Интеллект же, способный рассматривать жизнь только с внешних точек зрения, способен ставить вопросы о всех глубинах жизни. «Существуют вещи, которые только интеллект способен искать, но которых он сам по себе никогда не найдет. Только инстинкт мог бы найти их, но он никогда не станет их искать»... Только в детях силен еще этот инстинкт жизни, эта «свежая, молодая сила жизни, какою везде кругом дышит природа». Она-то и дает ребенку способность «знать и понимать много того, чего никто не знает»,- не умом понимать, а всем существом своим чувствовать глубокую, неисчерпаемую самоценность жизни. Жизнью переполнена душа, жизнью пронизан весь мир вокруг- и непонятен странный вопрос: для чего жизнь?» Только ужасающее разложение в человеке инстинкта жизни делает возможным этот вопрос-бессмысленный и смешной при наличности инстинкта жизни, не разрешимый при его отсутствии никакими силами разума. Столь же непонятен и вопрос о грозящей смерти...
Мы видим, не содержанием определяется живая жизнь. Одно и то же содержание: у Турбина-старшего есть жизнь, у Турбина-младшего-пошлость и мертвечина.
Живая жизнь не может быть определена никаким конкретным содержанием. В чем жизнь? В чем ее смысл? В чем цель? Ответ только один: в самой жизни. Жизнь сама по себе представляет высочайшую ценность, полную таинственной глубины. Всякое проявление живого существа может быть полно жизни,- и тогда оно будет прекрасно, светло и самоценно; а нет жизни,- и то же явление становится темным, мертвым, и, как могильные черви, в нем начинают копошиться вопросы: зачем? Для чего? Какой смысл? Мы живем не для того, чтобы творить добро, как живем не для того, чтобы бороться, любить, есть или спать. Мы творим добро, боремся, любим, потому что живем. И поскольку  мы в этом живем, поскольку это есть проявление жизни, постольку не может быть и самого вопроса «зачем?»..То же и относительно людей. Жизнь бесконечно-разнообразна, бесконечно разнообразны и люди. Общее у них, всем дающее смысл,- только жизнь. Проявления же жизни у разных людей могут быть совершенно различны...
С отсутствием «добра» лежит душа художника. С отсутствием «добра» Толстой еще может помириться. Но чего он совершенно не выносит, что вызывает в нем тоску, отвращение, почти ужас, это- отсутствие все той же жизни, все той же силы жизни. Ему душно, мертвая тяжесть наваливается на его душу, когда он чувствует в людях отсутствие этого трепета жизни...
Толстой пишет в дневнике: «Все устраиваются,-когда же начнут жить? Все же не для того, чтобы жить, а для того, что так люди. Несчастные. И нет жизни».
И еще есть у Толстого разряд мертвецов. Это-люди, смысл жизни видящие специально в любви и самоотречении.
Христос говорит, что есть верный мирской расчет не заботиться о жизни мира. Он учит тому, как нам избавиться от наших несчастий и жить счастливо. Христос учит людей не делать глупостей. Христос  и не думает призывать нас к жертве, он, напротив, учит нас не делать того, что хуже, а делать то, что лучше для нас здесь в этой жизни».
Смысл жизни заключается для Толстого не в добре, а в самой жизни. Точнее-жизнь, живая жизнь лежит  для него вообще в другой плоскости, не в той, где возможен самый вопрос о «смысле».
-Что-то, Сергеич, плохо доходит до меня «смысл жизни» Толстого. В Учении все понятнее.
-Теперь ты понимаешь, что даже величайшие гении человечества-Достоевский и Лев Толстой-муравьи в сравнении с Учителями человечества. Продолжаю.
«Воля к жизни отождествляется с волею к господству, с волею к мощи. По мощи тоскуют упадочные герои Достоевского, по ней же тоскует ряд очень ярких новых писателей. Лишенные своего собственного, человеческого ощущения жизни, они способны видеть жизнь только в жестоких и торжествующих проявлениях прекрасного хищного зверя. Только по большому недоразумению можно относить Толстого к приверженцам этого «прекрасного зверя». Зверь одинок. Он полон силы жизни, но познавательною интуицией своего инстинкта соприкасается с миром только для ближайших, практических своих целей. Высшее, до чего он способен подняться, это- сознание единства со своими детенышами или,- у роевых и стадных животных,-до сознания единства со своей общиной. Живой мир в целом для животного чужд и нем, он для него-только среда, добыча или опасность. Совсем не так у Толстого...
Душа зверя близка и родна Толстому. Он любит ее за переполняющую ее силу ижизни. Но глубокая пропасть отделяет для него душу зверя от души человека. Та самая форма силы жизни, которая в звере законна, прекрасна и ведет к усилению жизни,-в человеке становится низменною, отвратительною и, как гнилостное бродило, разрушает и умерщвляет жизнь...
-Знаешь, я думаю,-сказала Наташа шопотом, придвигаясь к Николаю и Соне,-что когда так вспоминаешь, вспоминаешь, все вспоминаешь, до того довспоминаешь, что помнишь то, что было еще прежде, чем я была на свете.-Это метапсихоза,-сказала Соня, которая всегда училась и все помнила.-Египтяне верили, что наши души были в животных и опять и опять пойдут в животных.-Нет, знаешь, я не верю этому, чтобы мы были в животных,-сказала Наташа тем же шопотом, хотя и  музыка кончилась,- а я знаю, наверное, что мы были ангелами там где-то и здесь были и от этого все помним.- Ежели бы мы были ангелами, так за что же мы попали ниже? -сказал Николай.-Нет, этого не может быть.-Не ниже, кто тебе сказал, что ниже? Почему я знаю, чем я была прежде,-с убеждением возразила Наташа». «Не ниже ангелов»... Это не девушка сболтнула, не зная, что говорит. Это душа Толстого сказала. Потому что именно Наташа-то и есть подлинная душа Толстого».
-Как видишь, Саша, Лев Толстой не знает Закона Перевоплощения. 
-Да вижу, чушь несет. «Наша душа была в животных и опять пойдут в животных»; «мы были ангелами»... Чушь все это.
-Лев Толстой, видимо, читал книги о «Кришнаизме». Это Учение говорит о воплощении человека в животных. Читаю далее.
«Смерть, неизбежный конец всего, в первый раз с неотразимой силой представилась ему. Не нынче, так завтра, не завтра, так через тридцать лет, разве не все равно! Все яснее ему становилось, что он забыл, просмотрел в жизни одно маленькое обстоятельство,-то, что придет смерть, и все кончится, что ничего не стоило начинать, что помочь этому никак нельзя...Женившись, Левин после смерти брата опять начинает мучиться вопросом о ничтожности жизни и неизбежности смерти...Без знания того, что я такое и зачем я здесь, нельзя жить. А знать я этого не смогу, следовательно, нельзя жить»,-говорил себе Левин...Загадка смерти, несомненно остро интересует Толстого. «Какой в жизни смысл, если существует смерть?»» В процессе своих исканий почти все герои Толстого проходят через этот этапный пункт. Но иногда сам художник не застревает на этом пункте, как застряли Тургенев или Достоевский. Для Достоевского живая жизнь сама по себе совершенно чужда и непонятна, факт смерти уничтожает ее всю целиком. Если нет бессмертия, то жизнь-величайшая бессмыслица; Это для него аксиома, против нее нечего даже и спорить. Для стареющего Тургенева весь мир полон веяния неизбежной смерти, душа его непрерывно мечется в безмерном, мистическом ужасе перед призраком смерти».
-Понимаешь, Саша, почему Учителя человечества дали Знания людям -»Тайную Доктрину» и Учение Живой Этики»?
-Конечно, понимаю. Не знали люди этих Знаний о Космических Законах-Карме, Перевоплощении, Надземном Мире.
-Не знали и многое другое  Христиане погрязли в догмах тысячелетней давности, которые тысячи раз переписывались неизвестными людьми, невежественными и в корыстных целях.
«Смерть, в глазах Толстого, хранит в себе какую-то глубокую тайну. Смерть серьезна и величава. Все, чего она коснется, становится тихо-строгим, прекрасным и значительным-странно-значительным в сравнению с жизнью... И вдруг перед ним встает смерть. «Нельзя было обманывать себя: что-то страшное, новое и такое значительное, чего значительнее никогда в жизни не было с Иваном Ильичем, совершалось в нем....неужели только она правда?»
«Главное мучение Ивана Ильича была ложь,- та, всеми почему-то признанная ложь, что он только болен, а не умирает. И что ему надо только быть спокойным и лечиться, и тогда что-то выйдет очень хорошее. Его мучила эта ложь, мучило то, что не хотели признаться в том, что все знали и он знал, и хоте ли лгать над ним по случаю ужасного его положения. Ложь, ложь, эта совершаемая над ним накануне его смерти ложь, долженствующая низвести этот страшный, торжественный акт его смерти до уровня всех их визитов, гардин, осетрины к обеду...была ужасно мучительна для Ивана Ильича...Он видел, что никто не пожалеет его, потому что никто не хочет даже понимать его положения»...»Может быть, я жил не так, как должно?-приходило ему вдруг в голову. Но он тотчас же отгонял от себя это единственное разрешение всей загадки жизни и смерти, как что-то совершенно невозможное»..Но однажды ночью ему вдруг приходит в голову: «а что, как и в самом деле вся моя жизнь, сознательная жизнь, была не то?»...Он лег навзничь и стал совсем по-новому перебирать всю свою жизнь, все то, чем он жил, и ясно увидел, что все это было не то, все это было ужасный, огромный обман, закрывающий и жизнь и смерть. Это сознание увеличило, удесятерило его физические страдания»...Перед нами раскрывается загадка смерти. «Неужели только она правда?»-спрашивает Иван Ильич. Да, перед его жизнью правда-одна смерть, всегда величавая, глубокая и серьезная. Но в обманный призрак превращается смерть, когда перед нею встанет подлинная жизнь, достойная померяться с нею в глубине и величавой своей серьезности»...
-Откуда, Сергеич, Толстой знал как умирал этот Иван Ильич?
-Лев Толстой сам это пережил. Пережитое вложил в слова Ивана Ильича. Конечно, он не знал, как умирал его литературный герой. Писатель вкладывает в своих литературных героев свои чувства и мысли. А теперь прочитаю переход в Тот Мир этого Ивана Ильича. Так как понимал это сам Толстой. «Он барахтался в том черном мешке,в который просовывала его видимая, непреодолимая сила. Он бился, как бьется в руках палача приговоренный к смерти, зная, что он не может спастись. Вдруг какая-то сила толкнула его в грудь, в бок, еще сильнее сдавила ему дыхание, он провалился в дыру, и там в конце дыры засветилось что-то. И ему открылось, что жизнь его была не то, что надо, но что это можно еще поправить. Он спросил себя: что же «то»? и затих, прислушиваясь.-Смерть? Где она? Он искал своего прежнего привычного страха смерти и не находил его. Где она? Какая смерть? Страха никакого не было, потому что и смерти не было. Вместо смерти был свет.-Так вот что!-вдруг вслух проговорил он.-Какая радость! Для него все это произошло в одно мгновение, и значение этого мгновения уже не изменилось. Для присутствующих же агония его продолжалась еще два часа. В груди его клокотало что-то; изможденное тело его вздрагивало. Потом реже и реже стали клокотание и хрипение. -Кончено!-сказал кто-то над ним. Он услыхал эти слова и повторил их в своей душе.- «
Кончена смерть,-сказал он себе.-Ее нет больше». Он втянул в себя воздух, остановился на половине вздоха, потянулся и умер»....
-А дальше?
-Не описал Толстой, что дальше происходит. Не знал он. Фантазировать не стал. Читаю дальше.
«Живи для себя, не думай о других и о добродетели,- и дело твое будет плодотворно, будет необходимо для жизни. Это значит: не нужно, чтоб тебя механически вело узкое, намеренное добро,- оно только сушит, обесцвечивает душу и потому ничего не дает для жизни. Задача твоя: органически развивать себя из самого себя, проявлять ту радостную, широкую, безнамеренную жизнь, которую заложила природа в тебе, как и во всех живых существах. Только живи подлинною своею сущностью, и само собою придет единение с миром, придет добро. Об этом уж без нас  позаботится природа, благая и мудрая, которую не нам учить и не нам направлять.
Самое трудное состоит в том, чтобы уметь соединять в душе своей значение всего...Как все сопрягать? Как можно стремиться к жизни и в то же время не бояться смерти?
В плену, в балагане, Пьер узнал не умом, а всем существом своим, жизнью, что человек сотворен для счастья, что счастье в нем самом, в удовлетворении естественных человеческих потребностей. Но теперь, в эти последние три недели похода, он узнал еще новую утешительную истину- он узнал, что на свете нет ничего страшного...
«Жизнь есть все. Жизнь есть бог. Все перемещается, движется, и это движение есть бог. И пока есть жизнь, есть наслаждение самосознания божества. Любить жизнь-любить бога. Труднее и блаженнее всего-любить эту жизнь в своих страданиях, в безвинности страданий».
Князь Андрей, лежа на аустерлицком поле, думает: «Да! Все пустое, все обман, кроме этого бесконечного неба. Ничего, ничего нет, кроме его». И когда он умирает,  бесконечное небо это делает всю жизнь вокруг мелкою, ничтожною и бессмысленною. Бесконечность, говоря философским языком,-трансцендентна; она-где-то там, далеко от живой жизни, в холодных и пустых высотах...
Вот в чем для Толстого основное отличие мертвого от живого. Мертвый видит, что есть, понимает, соображает,- и только. Жизнь для него автоматически проста, разрозненна, глаза всю ее видит в одной плоскости, как фотографию; душа равнодушна и безразлична. Смотрит на ту же жизнь живой,- взгляд его проникает насквозь, и все существо горит любовью. На живой душе Толстого мы видим, как чудесно и неузнаваемо преображается при этом мир. Простое и понятное становится таинственным, в разрозненном и мелком начинает чуяться что-то единое и огромное; плоская жизнь вдруг бездонно углубляется, уходит своими далями в бесконечность. И стоит душа перед жизнью, охваченная ощущением глубокой, таинственной и священной ее значительностью.
Будет жизнь-будет добро, будет бог. «Жизнь есть все. Жизнь есть бог. И пока есть жизнь, есть наслаждение самосознания божества. Любить жизнь-любить бога».
Достоевский говорит: найди бога,-и сама собою придет жизнь. Толстой говорит: найди жизнь, и сам собою придет бог. Достоевский говорит: отсутствие жизни от безбожия. Толстой говорит: безбожие-от отсутствия жизни.
Всегда в жизни будут ужасы, и страдания, никогда жизнь не скажет человеку: «вот, страдание устранено из мира,- теперь живи! Жив только тот, кто силою своей жизненности стоит выше ужасов и страданий, для кого «на свете нет ничего страшного», для кого мир прекрасен, несмотря на его ужасы, страдания и противоречия. И, как бы будущее ни было светло, принять его сумеет только тот, кто умеет принимать настоящее.
Он видит, как люди устраивают себе внешне-красивую, легкую, беструдовую жизнь, и видит, как миллионы других людей принуждаются работать за них и на них, отрывая от себя от всех радостей жизни. И люди, ослепленные привычкою, не замечают этой преступной нелепицы, думают, что иначе и не может быть...
Настоящее сливается с будущим. Жизнь человечества-это не темная яма, из которой оно выберется в отдаленном будущем. Это-светлая, солнечная дорога, поднимающаяся все выше и выше к источнику жизни, света и целостного общения с миром». Все! Что скажешь?
-Как, Сергеич, повезло нам в этой жизни! Они не знали Учения Жизни, Учения Живой Этики, а мы познали. Нет, не зря я прожил эту жизнь. Я узнал то, что до меня не знали большинство людей, живущих на Земле.

Теперь о жизни, смерти и бессмертии из Учения Живой Этики.
«Мы не умрем, но изменимся»,- как же еще яснее сказать о вечной жизни.
Цель жизни- очутится в Огненном Мире со всеми накоплениями сознания.
Лишь для совершенствования духа мы здесь.
Цель и смысл существования- стремится за пределы известного наверх и помочь друг другу.
Каждый Великий Учитель говорил о непрерывности жизни.
У человека лишь два пути- или мудро в напряжении искать постижение Аума, или подобно бревну ложиться в гроб, полагая, что кто-то или нечто устроит судьбу лавочника духа.
Главное устремление человека направлено к бессознательному существованию. Знать будущее- значит, утвердиться в настоящем. Знать значение Бытия, значит, убедиться в целесообразности существования.
Являя ограничение своим жизням, люди ограничивают свою деятельность.
Мир земной, как тупик пути- или восхождение, или разрушение.
Наше краткое здешнее пребывание дано, как самое лучшее благо для спешного движения к Огненному Миру.
Земная жизнь короче самой мимолетной остановки поезда».
«Путник, пойми, что твоя земная жизнь есть мало-мальская частица твоих существований.
Смысл жизни утверждается в сознании человеческом, когда явлено понимание роли человека в Космосе. У Нас мир намечается как поле действия во имя блага человечества.
Жизнь начавшаяся, продолжается в сферах надземных.
Жизнь земная продолжается со всеми болями на следующем мире. Так поймем закон искупления на Земле в действиях и размышлениях.
Среди таинств, существующих в Космосе, нужно отметить таинство чередования существований.
Пройти жизнь и достичь- значит пройти по краю бездны, значит пройти через скорби и напряжения. Человеческие души проходят чистилище на Земле. На пути к Миру Огненному нужно помнить о чистилище жизни.
Жизнь обязывает человека восходить.
Нелегко признать, что земная жизнь есть мгновенное видение.
Существо жизни- добро. Только человек, в нежелании совершенствования, предпочитает оставаться в невежестве, иначе говоря, во зле.
Земная жизнь есть миг, который не имеет соизмерения с Высшим Миром.
Каждое мгновение уже есть прошлое, но Нам дано будущее.
Не страх перед Адом, но желание совершенствования поведет людей к улучшению жизни.
Каждая смена жизни, подобно лекарству, исцеляет какую-то нездоровую сторону человека.
Мудрость в том, чтобы мужественно понять будущую жизнь.
Сущность человека стремится к усовершенствованию.
Преданность добру есть основа жизни! Истинная преданность добру рождается сердцем, но не рассудком. Отступники от добра не верят в непрерывность жизни. Они будут надеяться, что их мрачные проступки умрут вместе с ними. Они очень боятся смерти и в боязни ищут удлинения земной жизни.
Но вот о чем следует озаботиться: нужно, чтобы люди поняли непрерывность жизни, чтобы они приняли эту истину как непреложность, чтобы они полюбили путь восхождения.
Человек может преодолеть все преграды, если ему ясна цель странствий.
Мы не советуем устраняться от жизни земной, ибо она дана как поле битвы.
Люди все же полагают, что земная жизнь есть главная, забывая, что она есть краткая остановка в пути непрерывном. Пусть люди, хотя бы в первобытном мышлении, задают себе вопрос: «Неужели стоит жить, если ничто не существует дальше?
Удел человека-Космическое творчество, и путь его долгий, земной- лишь подготовка к этому великому назначению.
Цель-эволюция духа, закончить свой путь на Земле и перейти на новую, Высшую планету. Этой планетой будет для вас Моя Звезда.
Ведь цель всех трудов ваших под Солнцем не эти труды и не эта работа, но дойти до Меня и знания и опыт приобрести как средство достижения цели этой единой. Дойти дол Владыки-цель ваша. Ее и поставьте в основание дел, которые свершаете вы под Солнцем. Все творится ради этой цели единой. Ради нее и на Землю пришли, ради нее и живете, ради нее и несете на своих плечах непомерную ношу. И друзья и враги, и близкие и далекие- все служат средством накопить опыт и восходить, поучаясь на них и на всех.
«Каждый Великий Учитель говорил о непрерывности жизни. Также можно заметить, как именно это указание из каждого учения истреблено, ибо материализм должен защищаться.
Великие Учителя во всех веках утверждали силу мысли, дальние миры, явление непрерывности жизни  и Тонкий Мир.
«Мы не умрем, но изменимся». Как еще яснее сказать о вечной жизни.
Дух человеческий бессмертен, но такая простая истина не близка людям, ибо они больше заботятся о теле, нежели о духе. Жизнь обязывает человека восходить, тогда как смерть есть нисхождение. Каждый умирает для вчерашнего дня и обновляется для завтра. Каждый день происходит обновление всех троичных начал. Каждый день и час человек приближается или удаляется от Мира Высшего».
Бессмертие в Нашем понимании означает непрерываемость сознания при смене оболочек. Мало не желать умереть, мало верить в бессмертие духа, надо еще сознание поднять в сферы уявления тех проводников, которые не подлежат смерти. Бессмертно зерно духа. Сознание, поднявшееся до него, смерти уже не знает».
Однако сознательное бессмертие, или бессмертие непрерываемого сознания, достигнуто ныне очень немногими. Это наиглавнейшая цель каждого человека, понявшего, ради чего живет он на Земле, ради чего дано ему все, что он видит вокруг. Но люди об этой задаче забыли и заняты всем чем угодно, но только не тем, ради чего воплотились в плотное тело, не тем, что является их первейшей обязанностью по отношению к своему духу. Все обращено на внешнее, и забыт дух. И только смерть прекращает это беззаконие. Но, отрицая действительный смысл жизни, они и в Мир Тонкий переносят свое невежество и задерживают эволюцию не только своего духа, но и всего человечества в целом, и самой планеты. Ведь и Земля утончается в своей материи и эволюционирует одновременно с населяющими ее людьми…
Собирание и накапливание элементов бессмертия является первейшей обязанностью человека по отношению к самому себе. Но большинство предпочитают накапливать деньги, драгоценности или вещи, не желая думать о том, что ничего этого взять с собою дальше нельзя. Многие гоняются за властью, популярностью, отличиями и наградами, забывая о том, насколько все это коротко, неверно и ограничено временем пребывания на Земле. Истинные ценности в огне не горят, и не тонут в воде, и неотъемлемы, ибо остаются с духом всегда. Собиранию их и посвящает познавший все свое время.
Для чего все, если все кончается со смертью тела? Но и верящие в бессмертие часто не лучше неверящих, ибо служат тьме. Ведь темные иерофанты знают о бессмертии и все же служат злу. Плоды добрых и злых деяний пожинаются в будущем. Настоящее-поле посева, будущее-жатвы. Цепь причин, то есть действий, непрерывно протянута в будущее, которое есть поле следствий.
Посмотрите, насколько вредят себе люди, ограничивая себя лишь одним земным существованием!.
Люди уходят от земли, не думая, что им придется вернуться сюда же. Не страх перед Адом, но желание совершенствования поведет людей к улучшению жизни.
Каждое мгновение уже есть прошлое, но Нам дано будущее.
Мудрость в том, чтобы мужественно понять будущую жизнь.
Но вот о чем следует озаботиться: нужно, чтобы люди поняли непрерывность жизни, чтобы они приняли эту истину как непреложность, чтобы они полюбили путь восхождения.
Уверовавший в небытие после земной кончины, окажется в самом жалком положении в Тонком Мире. Он будет в худшем состоянии, нежели последователь самой примитивной религии. Он воспитал свое сознание в отрицании, потому он окажется в постоянном мираже, непонятном и пугающем.
Превыше всех наук есть познание Надземного.
Мы живем для будущего, но оно лишь в Мире Надземном. Жизни земные составляют малейшую часть надземных существований. Жизнь есть поток непрерывный. Жизнь есть полет в будущее. Любовь к будущему будет самым мощным двигателем, и она охраняет деятеля от сонливой лени.
Конечно, по закону жизни все живое цепляется за жизнь. Но гибнет в этой бесконечной смене форм, теряя форму, но сохраняя сущность, которая при каждой смене облекается в новую и более совершенную форму. Форма-ничто, сущность неуничтожима. Опыт, приобретаемый формой, обогащает, углубляет и преобразовывает сущность, которая не умирает, как бесконечное, и неизмеримое семя энергии зерна. Форма всегда гибнет, умирает, передав зерну плоды своей краткой жизни. Так же и личность, и все оболочки человека сбрасываются и умирают, передав индивидуальности его в зерне духа плоды своего последнего воплощения. Сущность всех достижений и переживаний кристаллизуется в зерне. Таков путь жизни всех живых форм, воплощенных на Земле, и всего, что есть. Результаты собираются вокруг духо-монады в виде растущих наслоений.  Ничто не проходит бесследно. Временность формы-не проклятие, но благословение, ибо дает новые возможности для роста при смене внешних оболочек, которые, будучи грубо материальны, изнашиваются, стареют и приходят в негодность. Эволюция не щадит формы, уничтожая их миллиардами, но бережно охраняет глубоко заложенное огненное зерно духа-монады, которое нерушимо. Именно в нерушимости зерна заключается забота эволюции о его сохранении на все циклы. Но зато не знает жизнь пощады к своим формам. Возникают, чтобы умереть, часто пройдя тяжкий и горький путь опыта. По выражению Апостола, «вся плоть стенает вместе с человеком». И в мире стенания, в мире земном, де «плач и скрежет зубовный», не найти счастья ни животному, ни человеку, ибо опасность, страдания, болезни и смерть подстерегают на каждом шагу.
Цель-эволюция духа, закончить свой путь на Земле и перейти на новую, Высшую планету. Этой планетой будет для вас Моя Звезда.
Ведь цель всех трудов ваших под Солнцем не эти труды и не эта работа, но дойти до Меня и знания и опыт приобрести как средство достижения цели этой единой. Дойти дол Владыки-цель ваша. Ее и поставьте в основание дел, которые свершаете вы под Солнцем. Все творится ради этой цели единой. Ради нее и на Землю пришли, ради нее и живете, ради нее и несете на своих плечах непомерную ношу. И друзья и враги, и близкие и далекие- все служат средством накопить опыт и восходить, поучаясь на них и на всех.

Немного о Монаде, Манасе, Ментале. О том, что тебе более всего непонятно в Учении, но без этого бессмертие не понять.
 Монада живет в сердце. Монада-носительница нашего сознания, и, конечно, крепость ее находится в сердце.
Монада-Зерно Духа, несет Огонь Духа. Буддхи- обособленная искра Огня и индивидуализированный Огонь.
Манас-проявление Монады в жизни- и есть отложение Высшего Сознания.
Ментал-Интеллект, но Интуиция-начало Манаса, уявленного в с сердце. Манас связан с органом Сердца.
Все Монады-космические, и трудно назвать их духовными в первой стадии явления, ибо дух их находится в потенциале в своей первой оболочке. И только когда монада их достигает стадии самоосознания, они могут назваться человеческими.
Смысл существования оявился как страстное влечение противоположных полюсов, или полов, к друг к другу и на интуитивном искании своих первоначальных половинок. Ярые монады уявились на постепенном пробуждении духа и на искании своих половинок, но и на искании Луча Владыки, объединявшего их раньше….Ярая монада проходит в спиральном вращении цикл времени, необходимый ей для утончения и накапливания энергий для завершения своей эволюции и Апофеоза в слиянии принадлежащих половинок и в единении с Лучом нашего Центрального Солнца. Так осуществляется великое Духовное Объединение и бессмертное существование. Не может быть полного Завершения, полного Архатства без уявления правильного сочетания и слияния со своей основной космической половинкой. Лишь Объединенный Атом является Космическим Творцом и Создателем.
Поверх всего временного и приходящего есть нечто, стоящее над этим вечно текущим потоком. Это высшее Я человека, Бессмертная Триада его, в Чаше которой откладываются опыты всех воплощений для сознательной жизни в Надземном, когда сброшены все временные одеяния духа. Если собрано много для этой сознательной жизни, есть чем жить; если собрано мало или ничего- жить тогда нечем. И тогда бессознательно высшее Я на высшем плане. Это не есть смерть духа, но бессознательный сон до следующего очередного воплощения. После смерти сознание уявляет свою активность в тех сферах или на тех планах, материя которых соответствует земным накоплениям духа и позволяет ему исчерпать накопленные им энергии. По жизни земной можно судить о тех сферах, в которых будет пребывать дух, устремляясь по проложенным им в пространстве каналам активности своих оболочек.
Для своего роста сознание нуждается в питании. Основы Сокровенного Знания являются почвой, на которой незаметно для самого себя, медленно, но неуклонно преображается сознание, то есть расширяется и растет. Принятие Основ предопределяет направление роста в сторону развития основанных на них логических следствий. Это будет прямым путем к Свету. Если не принять как основу бессмертие духа и неизбежность земных воплощений, то утверждение качеств и усовершенствование человека теряют свое значение. К чему это все, если человек умирает и вместе со смертью исчезают его дух и все накопления. Совершенствовать что-то в себе ради уничтожения-нелепо.  И если дух умирает и все люди умрут, а сама планета будет уничтожена, то ради чего же тогда все устремления, все страдания, труды и строительства жизни. Но Мы Утверждаем, что не кончается и не исчезает ничто, все продолжается и трансмутируется в бесконечном потоке жизни, вечной и беспредельной в своей сущности…И когда планета умрет, все, чего достигла она и населяющие ее формы жизни, будут сконцентрировано в зерне духа планеты, чтобы дать всему этому новую жизнь на новой планете, когда пробьет час непреложности. Формула диалектики природы остается неизменной во времени: ничто в природе не исчезает и не рождается вновь, но продолжает свою эволюцию.
Земля- только временное пристанище человека. Когда-то она умрет, как умерла Луна. Но человек, закончив свой цикл, перейдет на более высокую планету. В Доме Отца обителей много, и звездный путь духа долог, он так же бесконечен, как бесконечно число проявленных Миров, уводящих дух все выше и выше. Вечность не имеет конца, но циклы жизни  конечны. Даже Великая Манвантара имеет конец. Она завершается, чтобы после Пралайи начать следующую. В этом великом Космическом Потоке Эволюции цепь жизни духа не прерывается, но продолжается в Беспредельность. Это и есть вечная жизнь, о которой Говорили все Носители Света. Дух тоже вечен. Однако сознательное бессмертие, или бессмертие непрерываемого сознания, достигнуто ныне очень немногими. Это наиглавнейшая цель каждого человека, понявшего, ради чего живет он на Земле, ради чего дано ему все, что он видит вокруг. Но люди об этой задаче забыли и заняты всем чем угодно, но только не тем, ради чего воплотились в плотное тело, не тем, что является их первейшей обязанностью по отношению к своему духу. Все обращено на внешнее, и забыт дух. И только смерть прекращает это беззаконие. Но, отрицая действительный смысл жизни, они и в Мир Тонкий переносят свое невежество и задерживают эволюцию не только своего духа, но и всего человечества в целом, и самой планеты. Ведь и Земля утончается в своей материи и эволюционирует одновременно с населяющими ее людьми…
Собирание и накапливание элементов бессмертия является первейшей обязанностью человека по отношению к самому себе. Но большинство предпочитают накапливать деньги, драгоценности или вещи, не желая думать о том, что ничего этого взять с собою дальше нельзя. Многие гоняются за властью, популярностью, отличиями и наградами, забывая о том, насколько все это коротко, неверно и ограничено временем пребывания на Земле. Истинные ценности в огне не горят, и не тонут в воде, и неотъемлемы, ибо остаются с духом всегда. Собиранию их и посвящает познавший все свое время.
Для чего все, если все кончается со смертью тела? Но и верящие в бессмертие часто е лучше неверящих, ибо служат тьме. Ведь темные иерофанты знают о бессмертии и все же служат злу. Плоды добрых и злых деяний пожинаются в будущем. Настоящее-поле посева, будущее-жатвы. Цепь причин, то есть действий, непрерывно протянута в будущее, которое есть поле следствий».
Собиранию и накапливанию элементов непреходящего в сознании можно посвящать все время дня и ночи. Бессмертие достигается этим путем. Если его отрицать, вся жизнь человека превращается в чудовищную бессмыслицу.
Бессмертие обуславливается непрерываемостью сознания, то есть способностью удерживать его при освобождении от плотного тела, или так называемой смерти. Смерть- нелепое слово, ибо ее не существует. Даже не удержавший сознание дух все же продолжает жить после смерти. Но мы говорим о бессмертии. Трудно удержать сознание при смене оболочек, но все же возможно, особенно если к этому упорно стремится и понимать, какое громадное значение это имеет для человека. Бессмертие не гипотеза, не выдумка, но реальный факт. Отрицать его могут только невежды или люди, умершие сердцем. Интуитивно каждый человек где-то в глубине души знает о своем бессмертии, но тупо его отрицает, ибо так принято большинством. Да и те, которые его признают, верят на словах, но не сердцем. Но бессмертие есть удел человека, сознательно к нему устремившегося и пламенно хотящего удержать сознание свое непрерываемым при переходе Великих Границ.
Человек часто и многое забывает, особенно к старости, но не перестает быть самим собою. Так же и в Тонком Мире, освободившись от тела, он может очень многое позабыть, но сохранить самосознание и не перестать ощущать себя самим собою. Также сохраняет он свою Индивидуальность, сбросив тонкое и ментальное тела. Оболочки, облекающие человека, не есть сам человек, но временная одежда духа. И очень важно перенести сознание в область духа, чтобы утрата временных оболочек не влияла. Все оболочки смертны, но бессмертен дух; отождествляя себя с ними, человек становится смертным; отождествляя себя с духом, который не подлежит смерти, человек становится бессмертным и сознание его сосредоточивается в его Бессмертной перевоплощающейся Триаде. Все, что происходит в оболочках, конечно и смертно, все, что накапливается в Чаше, являющейся достоянием Индивидуальности, не умирает и сопровождает его во всех жизнях.
Бабочка сбрасывает кокон и начинает летать. Личное, призрачное «я» является таким же коконом. Когда дух вырастает, он должен сбросить его, если хочет летать. В коконе самости и личности малой взлететь невозможно. Потому основным условием восхождения духа остается формула: «Отвергнись от себя и следуй за Мною». Индивидуальность, перевоплощающаяся из жизни в жизнь и использующая личность, в которой она воплощается для собирания нужного ей опыта и знания, бессмертна, в то время как личность умирает и сбрасываются последовательно все временные оболочки, до ментальной включительно. Индивидуальность человека заключается в его Высшей Триаде, состоящей из 7,6 и 5 –го принципов, являющихся носителем самосознания. Все остальное состоит из элементов временных и преходящих, и обреченных смерти. Потому бессмертие достигается перенесением сознания из временных его тел, или оболочек, в сферу Бессмертной Триады.
Материя вечна, и вечна жизнь, но временны формы материи, в которых вечная жизнь проявляется. Вечный дух проявляется тоже в этих временных формах, но имеет в себе вечную жизнь. Это нужно знать и в это поверить, прежде чем достичь непрерываемого состояния сознания, то есть бессмертия. Сказано было: «Верующие в Меня, имеют вечную жизнь». Неверующий и отрицающий бессмертие духа жизни не имеет в этом мире, ибо там царствует мысль. И тот, кто в мыслях своих отрицает жизнь после смерти тела, лишает себя возможности существования. Конечно, его дух не умирает, но сознание мертво, ибо мыслью своею отрицающий жизнь себя жизни лишает. Сказано было: «По вере вашей Дано будет вам», то есть по мыслям вашим и представлениям вашим о возможности жизни вне тела после освобождения от него будет и жизнь ваша в Надземном. Этим губительно отрицание- сила отрицающей жизнь мысли проявляется в Мире Тонком, где все творится и движется мыслью. Подобно каменным истуканам, стоят там отрицатели жизни, убившие в себе жизнь. На Земле они еще живы в теле, хотя и умерли в духе, но там, где нет тела, там властвует мысль, которая либо дает жизнь, либо ее убивает. Потому так важно мысли свои о бессмертии утвердить, пока еще на Земле. Великие Учителя Приходили на Землю, чтобы сказать или напомнить людям об этом, ибо коротка память людская. Но провозвестие быстро покрывалось позднейшими наслоениями и тонуло в омертвелых толкованиях, а дух Учения заменялся буквою или догмой. Темные иерофанты о бессмертии знают, но держат это знание для себя, стараясь вытравить его из сознания людей. И даже большие умы среди отрицателей не понимают, насколько нелепа и бессмысленна жизнь в теле, если считать, что ею и ограничивается все».
Что же остается от земной личности каждого определенного воплощения? Тело физическое сбрасывается и превращается в прах. Эфирный двойник растворяется. Низшая триада полностью исчезает. Низшая дуада, состоящая из четвертого и пятого принципов, становится шелухою, сосредоточившей в  себе все психические и астральные свойства земной личности, но лишенной ясности и полноты сознания и способности мыслить свободно, ибо смутное, рефлекторное и автоматическое мышление шелухи, подобно попугаю, может только полусознательно бормотать то, что делал человек сознательно, когда жил на Земле в теле. «Я» человека поднимается выше, унося с собою представление о себе, не нарушенное в своей полноте утратой своей земной личности. Важно очень понять, что умирает в человеке и что именно подлежит смерти. Элементы непреходящего не умирают и остаются с ним навсегда, все же земное, связанное с личностью, обречено на смерть. Астральная шелуха тоже растворяется постепенно в пространстве. Но Бессмертная перевоплощающаяся Индивидуальность продолжает жить сознательной и полной жизнью, если сброшенная и исчезнувшая земная личность собрала и накопила в Надземном.. Если нет, Она воплощается снова и снова порождает новую личность, чтобы через ее посредство собирать в новой жизни земной элементы бессмертия, столь  нужные ей для жизни на Высших Планах Бытия. Поэтому очень важно, живя на Земле в плотном теле, научиться отделять в своем сознании преходящее от непреходящего, временное от вечного, телесное от духа и помнить, что с собою в будущее можно взять только то, что от  духа, что от непреходящего, все же остальное придется оставить. Можно при этом понять, в каком ярком, сильном и плотном мире иллюзий живет на Земле человек, в мире, который обречен на полное разрушение, как только смерть разрушает физическое тело. «Царство Мое не от мира сего»- можно ли более ясно выразить, в чем именно заключается мир Надземной действительности, в котором дух может жить вечно и который не исчезает со смертью плотного тела.
Но ведь бессмертна не личность, но Индивидуальность, или Высшая Триада, собирающая результаты опыта каждого воплощения человека, выражающегося каждый раз в рождении новой личности, умирающей и исчезающей по завершению этого воплощения. Сбросивши тело и освободившись от низшей дуады, Бессмертная Индивидуальность человека даже и не ощущает этой утраты, так как все ее бытие перенесено в сферу Высшей Триады и выявляется на плане сверхличном.
Смертным называется человек потому, что если при жизни земной он не собрал и не утвердил в себе элементы бессмертия, элементов непреходящего, то личность его действительно умирает, исчезает, не оставив ничего для своего Высшего «Я». Да, дух бессмертен и вечен, но что из того для личности смертной, если сознание ее угасает и перестает быть. Ведь говорится о бессмертии сознательном, но для того, чтобы сознанию было чем жить в Мире Надземном, оно должно накопить на Земле материал для сознательной жизни в Высшим Мирах. Может нищим войти человек в мир неплотный, а может и богачом, собравшим богатую жатву в течении плотного существования. Животные пьют, и едят, и чувствуют, но сознающего себя «я» не имеют и сознательного бессмертия лишены. Человек, живущий животными чувствами и ощущениями тела и сосредоточивший все свои переживания и чувства в физическом теле и внешних плотных условиях, то есть человек животный, обречен смерти, ибо со смертью тела и угасанием сознания для него кончается все. Самое страшное для него- это отрицание жизни после смерти тела, ибо по вере своей получает. Но верящий в бессмертие духа и мысли свои уделивший ему, тем самым утверждает в себе элементы непреходящего, элементы бессмертия, и в том мире, где безраздельно царствует мысль, от мыслей своих пожинает. Есть люди, их, правда, немного, которые достигли бессмертия, еще будучи в теле земном: это Носители Света, Великие Учителя, Махатмы, Просветители человечества, Носители Истинного Знания и Основатели всех Великих Религий и Учений. Спаситель Сказал: «Верующий в Меня имеет вечную жизнь». Носитель Света-есть Порог духу. Через Него смертный может достичь бессмертия.
Элементы бессмертия, собираемые человеком, требуют осознания. Ведь и само бессмертия заключается в удержании сознания при смерти оболочек. Мужество, способности к языкам, математике, музыке и другим видам искусства и вообще все свои свойства человек приносит с собою из прежних жизней. Будут говорить, что это не так, что от родителей наследуются эти свойства. Но можно спросить: от кого наследовал свой талант Пушкин, или свой гений Ломоносов, или свою мудрость Платон? Гениальность по наследству не передается, человек приносит ее с собою из прежних жизней. Таким образом, свойства характера и способности, слабости и пороки-все это накопления прошлого, переживающие оболочки человека и сохраняемые в Чаше через все воплощения. Дух нерушим, бессмертен и вечен, независимо от того, осознает это человек или нет, и в собранных в прошлом накоплениях человека выявляется их непреходящая сущность, хотя и изменяющаяся во времени и растущая в сторону Света или тьмы. Дух может накапливать как положительные, так и отрицательные свойства. Осознание в себе этих свойств, не исчезающих со смертью тела и прочих оболочек, но хранящихся в Чаше, раскрывает глаза на элементы бессмертия, уже собранные человеком в прошлом, элементы, которые останутся с ним и в будущем. Можно подниматься вверх, накапливая светлые качества духа, а можно- и вниз, усиливая и наращивая темные. Темные духи больших степеней тоже имеют свое бессмертие, правда, ужасное и конечное, но все же бессмертие». Все! Перекусываем.
-Сергеич, мы уже три часа топим, а в доме-холодильник. Дров сухих нет. Сырыми дом не обогревается. Это  не дело. Я не согласен тут спать. Спальник не взял.
-Да, ты прав. На улице теплее, чем здесь. Я у печки мерзну. Надо бежать к электричке.
При выходе из дома посмотрел на одежду внучки. Она опять оставалась тут одна. Что-то в груди сжалось, обвалилось. Подкатила страшная тоска. Одежда ее напомнила, где она ее носила, при  каких обстоятельствах. Тут висело ее бальное платье, в котором она была на  концерте в детском садике. Есть эти снимки, сделанные дочерью. Хорошие снимки. Как захотелось вернуться в ту жизнь! Опять водить внучку в садик. Катать на санках. Качать на качеле. Водить на игровые детские площадки. Читать ей книжки. Где та жизнь? Куда улетела? Многие святые просматривали не только свою прошлую жизнь,  но и жизнь любого человека. Как бы хотелось просмотреть эту жизнь, когда внучка жила с нами! Не святой. Далеко не святой. С этими мыслями долго шел по дороге к электричке. Саша плелся сзади. Молчал. Тоже о чем-то думал.

Фото-путешественник, член Российского Союза писателей Владимир Маратканов