История О только для взрослых

Представьте: деревня. Пасека. Природа такая, что хочется стать добрее… и забыть про городские проблемы. Ульи, мёд, пчёлы — всё как в рекламе здорового образа жизни.
И вот я, значит, выпил чай с мёдом. Всё культурно, по-сельски.
Иду себе обратно — и тут одна пчела такая:
«Ага. Он расслабился».
И, знаете, есть места, куда пчёлы жалят людей случайно…
А есть места, куда пчёлы жалят с ощущением, что это была личная история ( не буду пояснять как это произошло. просто выпил много чаю, а до дома терпеть  не хотел).
В общем, я прибегаю домой. Не иду — перемещаюсь мелкими шагами, как будто у меня внизу… отдельный персонаж с собственной биографией.
Показываю жене. Говорю:
— Всё. Конец. Трагедия.
У меня там уже не «припухло» — у меня там открылся филиал завода по производству боли.
И жена смотрит… и вдруг начинает раздеваться.
Спокойно. Даже с радостью.
Я говорю:
— Ты чего делаешь?..
А она такая:
— Слушай, помнишь нашу первую ночь? Ты был в восторге, а я — в аду.
Теперь всё честно. Ты терпишь — я наслаждаюсь.
И добавляет, знаете, самым страшным тоном в браке — спокойным:
— Это не месть. Это баланс.
И вот в этот момент я понял:
пчёлы — это вообще не про мёд.
Пчёлы — это про семейные отношения.

Я стою перед ней, глаза размером с те самые ульи, а в голове только одна мысль: «Почему баланс вселенной всегда восстанавливается через меня?»
Жена тем временем ходит по комнате в халате, бодрая такая, счастливая. Свет в её глазах горит ярче, чем та лампа, которую я обещал починить ещё в прошлом мае. Она напевает что-то себе под нос, кажется, из репертуара группы «Deep Purple». А я сижу на краешке стула — если это можно назвать словом «сижу». Технически я левитирую на одном полушарии, потому что второе превратилось в запретный плод, к которому даже ткань шорт прикасаться не имеет права.
— Дорогая, — говорю я сквозь зубы, — ты понимаешь, что у меня там сейчас пульсация такая, будто под кожу спрятали дизельный генератор?
— Конечно, любимый, — отвечает она, поправляя прическу перед зеркалом. — Я тебя чувствую. Наконец-то мы с тобой на одной волне. Помнишь, как ты тогда сказал: «Да ладно тебе, это просто физиология, потерпи, скоро пройдёт»? Вот. Пользуйся своим же советом. Физиология — великая вещь.
В этот момент я понял: просить о пощаде бесполезно. В её глазах я видел не просто женщину, а саму Судьбу в домашнем костюме. Она даже предложила мне льда, но как-то слишком вежливо, знаете, как инквизитор предлагает стакан воды перед тем, как поджечь хворост.
— Знаешь, — добавляет она, заглядывая в холодильник, — я сегодня приготовлю праздничный ужин. Стейки, вино. Мы будем праздновать.
— Что праздновать?! — взвыл я. — Мою инвалидность? Ликвидацию меня как мужчины на ближайшую неделю?
— Нет, — она обернулась и ласково улыбнулась. — Мы празднуем справедливость. Пчела, которая тебя ужалила, наверняка была женщиной. Она просто сделала то, на что у меня не хватало смелости. Теперь у нас в доме гармония. Я — красивая и довольная, ты — тихий и скромный.
Я попытался встать, чтобы как-то возразить, но резкое движение напомнило мне, что пчела явно была мастером спорта по иглоукалыванию. Я издал звук, похожий на свист сдувающейся старой шины.
— Сиди-сиди, — подмигнула она. — Сегодня я буду сверху. В смысле — я буду решать, какой фильм мы смотрим. И это будет мелодрама на четыре часа. А ты будешь её смотреть и плакать. И все будут думать, что это от избытка чувств к главным героям.
Это был идеальный план. Впервые в жизни я понял, что в семье у каждого своя роль. Моя роль на этот вечер была проста: страдать за все грехи человечества и за тот случай в 2012-м, когда я забыл про годовщину знакомства её мамы с её парикмахером.
Пчёлы — великие существа. Они умирают, но оставляют после себя порядок в доме. Хотя, если честно, в следующий раз я лучше просто куплю ей шубу. Это выйдет дешевле для нервной системы и безопаснее для моего… достоинства.