28. Совершенства образец

     И если зашел разговор о Таисии Михайловне, то уместно будет рассказать о ней поподробнее.
     Забвение начинается с малого: с отношения в семье, с безразличия к прошлому…
      Перед глазами у меня образ женщины, которую я глубоко уважал, считал идеалом во многих отношениях. И, как сказано у Пушкина:
     Свой слог на важный лад настроя,
     Бывало, пламенный творец
     Являл нам своего героя,
     Как совершенства образец.

     Таисия Михайловна Линник, ставшая мне другом, на мой взгляд, и есть тот совершенства образец, о котором писал поэт.
     Но все по порядку. Судьба ее крепко связана со Ставропольем. А стихи любимого поэта Сергея Острового стали ее жизненным кредо:
     В жизни можно по-разному жить:
     В горе жить и в радости.
     Вовремя есть и вовремя спать.
     И вовремя делать гадости...
     А можно и так: на рассвете вставать
     И, помышляя о чуде,
     Рукой раскаленное солнце достать,
     И подарить его людям!

     Всю свою жизнь Таисия Михайловна была неутомимым генератором идей и светлых мыслей. Ее энтузиазму, работоспособности, организаторскому таланту все не переставали удивляться.
     Ее изысканными манерами (не путать с манерничаньем), вкусом, красотой и женственностью, кто знал эту женщину, все буквально восхищались!
     За пятьдесят лет трудового стажа, пятнадцать она отдала комсомолу, и почти столько же – партийной и советской работе. Четверть века она проработала в Предгорненском районе. Ей всегда удавалось увлечь людей, зажечь сердца в стремлении к лучшему. Многие жители района помнят Таисию Михайловну, ее дела, которые вписаны золотыми страницами в тот период.
     К сожалению, я ничего не знаю о ее детстве, прошедшем в военное лихолетье.
     Читая биографии земляков, рожденных в годы войны, всюду, как под копирку, – воспоминания о тяжелом, голодном и холодном детстве, думаю, и мою героиню не миновала эта участь.
     Можно много говорить о её достоинствах, я остановлюсь на тех, которые мне довелось узнать.
     Когда мы познакомились, ей было уже под восемьдесят, но словно по инерции она продолжала нести воз общественных дел: возглавляла женсовет Предгорного района, создала районный музей достижений земляков советской эпохи, с экспонатами и фото его героев: доярок, комбайнеров именитых колхозников.
     А еще, как говорили в бытность СССР, "наладила смычку нашего города и Предгорного района" через Пенсионные фонды станицы и Ессентуков, через женсоветы и администрации этих населенных пунктов.
  Благодаря своему авторитету она организовывала и приглашала творческих людей на мероприятия, праздники, где знакомила известных и заслуженных людей района с такими же людьми города, а поэты, певцы посвящали им свои произведения. Я и творческая группа "Предгорья", и ансамбля "Солидарность" часто выступали перед ними со своими стихами и песнями.
     С самого начала я испытывал к ней огромную симпатию, как к женщине, хорошо выглядевшей, интеллигентной, умной, успешной.
     В советское время Таисия Михайловна была известна на Ставрополье как зачинатель ученических бригад. Это было нечто вроде студенческих отрядов, помогающих в уборке урожая, по примеру Стахановского движения.
      Лидерские качества, энергия и модельная внешность обрекли ее быть всегда на виду. А "подиумом" для нее в те времена была комсомольская и партийная работа.
     Таисия Михайловна без преувеличения – пример для подражания. Она не была так известна в стране, как, к примеру, тот же Стаханов, Чкалов, Терешкова и тысячи других героев нашего времени, но пользовалась огромным авторитетом у нас в районе и в крае.
     На Ставрополье приезжали знаменитые артисты, политики, космонавты, руководство всегда включало её в состав высоких делегаций, где она покоряла окружающих не только своим обаянием, но и эрудицией.
     В знак признательности, космонавты, писатели дарили ей фотографии, книги с автографами, знаменитости – уникальные вещи, которые она сохранила для будущего музея.
     Рассказывая приезжим о созданном ею движении, в беседе свободно цитировала стихи поэтов, с гостями легко умела поддержать беседу. Таисия Михайловна с детства, как уже говорилось выше, имела огромную любовь к искусству, поэзии.
     После выхода на пенсию дорога привела эту неуёмную натуру к нам в «Предгорье». Используя объединение, как трибуну, она часто сокрушалась о невозвратно потерянной стране Советов, о том, что всё или почти всё советское теперь искажается, поносится, очерняются достижения отцов и дедов.
     Не могла понять и принять помыслы молодых, устремленных на Запад, переживала за то, что они не знают элементарных вещей даже из школьной программы, которую так плохо сейчас преподают. Сожалела, что падает грамотность, что книг молодые не читают, не знают историю своих предков…
     И не просто возмущалась, но пыталась докричаться до власть предержащих, до директоров школ, стучалась во все двери, выступала на различных мероприятиях, предлагая конкретные меры по патриотическому воспитанию. Но ее не слышали, а точнее, не хотели слышать…   
     Имея связи в администрации города, добывала для нашего альманаха материальную помощь на его издание.
     Мы были с ней на одной волне, поскольку контингент «Предгорья» – это педагоги, библиотечные работники и, в большинстве своем, люди советской эпохи.
     И когда Роман бросил на произвол судьбы объединение, Таисия Михайловна не смогла понять его поступка, ведь он был ее кумиром, она цитировала его стихи на встречах с учениками, студентами. Верила тому, о чем он писал в своих стихах так красиво и убедительно...
     И теперь она просила нас не закрывать объединение. Сохранить его для города, для всех, кому необходимо творчество, как луч светлячка в ночи.
     Впрочем, никто особо и не возражал.
 
     Казалось, такие, как она, вечны, как вечны имена вождей всемирного пролетариата...
     Для всех стало шоком, когда неожиданно ее не стало…
     Но кумиры не умирают, по крайне мере, в наших сердцах, потому что своим примером, как горьковский Данко, сердцем, вырванным из груди, указывают людям путь к светлому будущему!
     И, как ни грустно, но это случилось...
     Вот уже мы собрались у ее подъезда для проводов в дорогу, откуда не возвращаются...
     Съехались районные чиновники, кто вольно или невольно, оказывался причиной ее волнений и слез, бывшие коллеги по партийной и комсомольской работе.
     И мы от «Предгорья».
     Я открыл памятный митинг, сказав о беспокойном сердце этой хрупкой, но волевой женщины, «безвременно покинувшей наши ряды». О том, что последнее время многие к ней были несправедливы, хотя её непререкаемый авторитет по-прежнему открывал перед ней двери высоких кабинетов.
     Присутствующие руководители говорили свои дежурные слова, отдав, так сказать, дань вежливости. И на этом все закончилось. И, разъехавшись по своим кабинетам, благополучно забыли о той, которая, фактически, олицетворяла целую эпоху советского периода, служила ей преданно и самозабвенно, но ей, как многим апологетам героического и великого прошлого, неповезло в том хотя бы, что она закончила свой путь в другую эпоху, прямо протвоположную, как это у нас в Росси случается довольно часто...
     А я лишь могу воздать память ей в этих строках.
     Таисия Михайловна нашла последний приют под Пятигорском, на Иноземцевском кладбище, где живет ее дочь, где лежит ее муж...
     Что ж, скажет кто-то: печально, но что тут необычного? Время неумолимо, приходят новые авторитеты и приоритеты.
     Я бы согласился и не стал писать о ней, если бы ни одно «но». Она не раз, как бы, между прочим, говорила мне о своем архиве, тревожилась, что богатый, многолетний труд, фотодокументы и многое другое останутся никому не нужными. Сетовала, что нет времени привести его в порядок, но главное – некому передать.
     У всех у нас есть претензии к времени, неудовлетворенность текущими делами и опасения за будущее. Одни сетуют, другие пытаются решать свои проблемы.
     Однако с ней, казалось бы, такой идеальной во всех отношениях, произошел дикий случай, которого я не желал бы никому. Нашлась червоточинка в ее чадушке доченьке, которую она, может, за общественными делами проглядела, недовоспитала, воспитывая других. Эту проблему она скрывала даже от самой себя, надеясь, видимо, что она сама со временем рассосется.
     Не рассосалась. Оказалось, у нее были не только опасения, но и ее жизненный опыт, множество наград, грамот, призов, заслуживающих стать достоянием людей. И все это оказалось никому не нужным...
     Однажды она проговорилась мне, что писала смолоду стихи, скромно складывая их в стол. Никому не показывала, но читала их в различных аудиториях, выдавая не за свои, а за стихи «неизвестных авторов». Работая на разных должностях, считала это увлечение блажью, несолидным занятием, но свои выступления очень удачно пересыпала этими стихотворными строчками и принималось это естественно под бурные аплодисменты слушателей.
     Она до конца верила, что в наступившем новой эпохе сможет что-то изменить, продолжала писать статьи, боролась за «маленького» человека, за то, чтобы чиновники не закрыли местную газету, в которой начинал свою трудовую и творческую деятельность наш известный поэт, писатель и философ Андрей Губин.
     Как мог, я помогал Таисии Михайловне. По ее просьбе написал обращение к губернатору, чтобы не закрывали старейшей газеты Предгорного района.
   А еще мы вместе с лучшими предгорненцами и с солистами ансамбля ветеранов, которым я руководил, призывали своим творчеством через стихи и песни к разуму чиновников на различных мероприятиях.
     Она тратила силы, но они разбивались о стену «новых ценностей», а точнее – о шкурнические интересы местной «знати».
     Но все это оборвалось, как всегда неожиданно и после похорон, через какое-то время мне передали ошеломляющую весть, что ее обожаемая красавица дочь, рекламирующая шубы и меха с модных баннеров, просто сгребла весь архив матери и выкинула на помойку… 
     Боже мой, значит, не зря переживала мать, возможно догадываясь, что основной удар получит даже не от равнодушных чиновников, а от собственной дочери…
     Надеюсь, что я все же ошибся в своих выводах, вдруг ненароком оговорю ее единственную наследницу. Но по тем сведениям, которые получил из довольно достоверных источников, сомневаться в этом почти не приходится.
     Мы все недоумевали. Таисия Михайловна гордилась своей красавицей. Я представлял, что у них полная идиллия во взаимоотношениях.
     Чужая семья – потемки. Вот и думай после о причудах судьбы.
     Или это и есть конфликт поколений?   
     И тут я невольно задумался о своем наследии. Пишущих много, их просто «тьмы, и тьмы...», как сказано у А. Блока о славянах, которые почему-то «с раскосыми и жадными очами…»
     Но мы же не варвары. Тем не менее, как бы ни давил прогресс, важно индивидуальное воспитание. Подобный случай может быть в любой семье. Полагаю, Таисия Михайловна слишком любила дочь, баловала, ничего не требуя взамен. Даже такой малости – уважения к памяти. Но, увы…

                ПРОДОЛЖЕНИЕ...