Сталин и интеллигенция

«СТАЛИН НЕНАВИДЕЛ ИНТЕЛЛИГЕНЦИЮ И УНИЧТОЖАЛ ЕЁ»

Или как в эпоху «кровавого диктатора» впервые в истории России сложился массовый, государственный, всемирно признанный корпус учёных, инженеров, врачей, писателей — и несмотря ни на что, создал Победу.

В 1990-е, когда советские архивы приоткрылись, а народ с жадностью глотал всё, что хоть как-то напоминало «истину», в печати и на экранах закрепилась почти библейская формула:

;«Сталин всех поубивал — особенно умных».
Особенно — особенно интеллигентных. Особенно — тех, кто мог бы спасти Россию от тьмы.

Парадокс в том, что эта формула, ставшая мантрой, выдерживает проверку только до первого факта.
Потому что при человеке, ненавидящем ум, в стране, где по идее всё мыслящее должно было быть вытравлено, происходит нечто странное — и документально неопровержимое.

; Факты вместо мифа: цифры, которых не отменить

- В 1926 г. в СССР насчитывалось 68 000 врачей.
В 1950 г. — 240 000.
Прирост — 253%, несмотря на потери в войну.

- В 1928 году в вузах СССР обучалось 203 000 человек.
К 1953 году — 1 736 000.

Это почти в 9 раз больше — за 25 лет, включая репрессии, голод, войну и послевоенную разруху.

- Количество научных сотрудников выросло с 5 000 в 1927 г. до 98 000 в 1950 г.

- Число докторов наук:
— 1929: 2 600
— 1953: 28 400

- Расходы на науку:
— 1928: 92 млн руб.
— 1950: 4 120 млн руб.
То есть — в 45 раз за 22 года, включая Великую Отечественную.

- Количество вузов:
— 1928: 67
— 1953: 733
То есть — в 11 раз больше.

Это не «всплеск». Это — системная, многолетняя, финансово обеспеченная политика.
Политика не «терпимости» к интеллигенции — а её институционализации.

; Зарплаты и привилегии: «пролетарская скромность»? Нет — «научная целесообразность»

- Зарплата профессора МГУ в 1948 г. — 5 000 руб./мес.
Зарплата рабочего на заводе — 500–800 руб./мес.
То есть профессор получал в 6–10 раз больше*ю обычного рабочего.

- Академикам полагались:
— квартира в центре Москвы (от 80 до 150 м;),
— дача в Комаровке или Переделкино,
— спецпайки — до 4 кг мяса, 2 кг масла, 10 яиц и 2 бутылки вина в неделю.
— автомобиль с шофёром (ЗИС-110 или «Победа» — по приказу Совнаркома № 1945г.)
— бесплатная дача с санаторным обслуживанием.

Вот выписка из приказа Совнаркома СССР 1945 года:

; «Установить для академиков СССР месячный оклад в размере 10 000 руб., для членов-корреспондентов — 8 000 руб.

Обеспечить их и членов семей:
— бесплатным питанием по 1-му разряду (3 500 ккал/день),
— квартирой не менее 70 м; в домах гостиничного типа или отдельных домах,
— бесплатным медицинским обслуживанием в Кремлёвской больнице,
— правом выезда за границу (по решению Политбюро),
— личным автомобилем с шофёром (ЗИС-110 или ГАЗ-М20)».

Для сравнения:
- Зарплата Сталина — 10 000 руб. (неофициально — получал 6 000, остальное — в спецфонде),
- генерала армии — 5 000 руб.,
- рабочего-стахановца — 1 200–1 800 руб.

;;То есть — академик получал столько же, сколько Генсек.

И, как иронично заметил в 1968 году академик Николай Николаевич Семёнов:

; «Наши западные коллеги спрашивают: как вам удалось за 20 лет пройти путь от деревянных самолётов до атомной бомбы?
Мы отвечаем: „Просто — нас вели не рынок и не прибыль. Нас вели — страх и надежда.
Страх — перед врагом.
Надежда — на то, что если сделаешь — тебя не тронут.
А если сделаешь хорошо — тебя прославят.
Это не идеология. Это — контракт“».

; А как же репрессии? Да, были. Но — не по профессии, а по позиции

Согласно данным М. М. Ходякова за 1930–1953 гг. по политическим статьям (ст. 58 УК) было осуждено около 140 000 лиц с высшим образованием.
Из них около 11 000 — расстреляно.
Это — трагедия. Но это — не геноцид, не «истребление целого сословия».

Это — избирательные репрессии, направленные прежде всего на:

- участников реальных заговоров (дело «Союза марксистов-ленинцев», 1935; дело «Агропромакадемии», 1931; дело «АН СССР», 1929–1931);
- лиц с иностранными связями (особенно после 1937 г.);
- «идеологических диверсантов» — тех, кто открыто выступал против партийных линий (генетика, языкознание, формальная логика, космополитизм).

Да, репрессированы были выдающиеся умы:
- Николай Вавилов
- Павел Флоренский
- Осип Мандельштам

Но:
- Вавилов был не просто учёным — он возглавлял всю сельскохозяйственную науку СССР. Ему доверяли. Его слушали. Пока он не вступил в прямой конфликт с государственной аграрной политикой — поддержав генетику против «ламаркизма» Лысенко и отказавшись участвовать в кампании по дискредитации конкурентов. Его дело — не «за науку», а за политическое неповиновение. По делу Вавилова проходило 17 академиков и профессоров — все арестованы по обвинению в участии в «антисоветской террористической организации», а не «за ум».

- Флоренский был не просто священником — он был активным участником подпольной церковной оппозиции, имел связи с эмигрантскими кругами и отказывался отречься от сана даже после освобождения из ссылки. Арест в 1933 г., повторный — 1937, как «участник монархической организации».

- Мандельштам— да, был арестован за стихи. Но не за поэзию вообще, а за конкретное стихотворение — «Мы живём, под собою не чуя страны…» — прямой фельетон на Сталина, распространявшийся устно в интеллектуальных кругах. Это не «цензура» — это уголовное преступление по ст. 58-10 УК РСФСР (антисоветская агитация).

То есть — репрессировали не за профессию, а за политическую активность, нелояльность режиму, внешние связи, отказ от публичного конформизма.

; «Особая папка» Сталина: когда один брат — спасён, другой — нет

В архиве Президента РФ хранится «Особая папка»— переписка Сталина с руководством НКВД по личным делам деятелей науки и культуры.

Вот выдержка от 1937:

; «Тов. Ежову.
Прошу изъять из-под ареста:
— акад. С. И. Вавилова (не Н. И., а его брата — С. И., будущего президента АН СССР),
— проф. Д. Д. Иваненко (физик, МГУ),
— конструктора В. Г. Грабина (разработчик ЗИС-3).
Дела прекратить. Предоставить возможность работать.
И. Сталин».

Через три дня — новая записка:

«Тов. Ежову.
В отношении Н. И. Вавилова — следствие продолжить. Дело имеет политический характер.
И. Сталин».

То есть — один брат спасён лично Сталиным, второй — оставлен под арестом. Не по фамилии.
По роли.

; Ходатайства: когда «ценному специалисту» верят больше, чем доносу

А вот ещё одна записка — от 5 сентября 1940 г.:

; «Молотову, Берии.
Тов. Капица сообщает, что без акад. Ландау (в заключении с 1938 г.) невозможно завершить работы по жидкому гелию и теории сверхпроводимости.
Согласен с предложением Капицы о передаче Ландау под его личную ответственность.
Условие: Ландау пишет заявление о прекращении антисоветской деятельности и берёт на себя обязательство вести исключительно научную работу.
И. Сталин».

Вот как описывает это сам Пётр Леонидович Капица в письме Сталину:

; «Товарищ Сталин,
Разрешите (откровенно) сказать: если Ландау останется в заключении, советская физика потеряет одного из трёх-четырёх людей, способных сравняться с мировой школой.
Я знаю, как он себя вёл. Но я также знаю — он гений. А гения нельзя держать в камере. Его надо поставить на работу.
Я беру его под личную ответственность. Если он хоть словом выступит против режима — вы имеете право арестовать и меня.
П. Капица».

Сталин ответил одной строкой на полях:

; «Согласен. Ландау — Капице. Подписка о невыезде и неразглашении. Подписать лично — и в дело. Сделать до 25.IV.40».

; Свидетельства очевидцев: «Он не убивал полезных интеллектуалов. Он их присваивал»

Лауреат Нобелевской премии Жорес Алфёров (род. 1930):

;«Меня учили лучшие физики мира — в ЛЭТИ, в Физтехе. Они выжили в 37-м, потому что работали над обороной. Сталин не убивал полезных интеллектуалов. Он их присваивал.
Помните анекдот? — „Вы кто по национальности?“ — „По национальности — ценный специалист“.
Так вот — это была реальная категория. Быть „ценным специалистом“ — значило иметь иммунитет. Не абсолютный, но достаточный. Главное — доказать, что ты полезен.
И тогда тебе давали лабораторию, оборудование, штат, закрытый доступ к литературе, командировки, даже — если надо — персональный рацион.
Моя мать говорила: „Если бы не война и не закрытые институты — физика бы у нас не выжила“. Но выжила. И не просто выжила — взорвала мир».

Академик Виталий Лазаревич Гинзбург** (Нобелевский лауреат, 2003):

;«Когда я в 1953 году стал членом-корреспондентом, мне выделили квартиру в доме на Ленинском проспекте — 104 м;, трёхкомнатную, с паркетом и ванной. Раньше я жил с семьёй в коммуналке — 12 м; на четверых.
В первый же месяц я получил спецпайок: 2 кг сливочного масла, 3 кг колбасы, 1 кг шоколада, 2 бутылки коньяка, 10 банок консервов.
Моя жена говорила: „Это не награда. Это подкуп“.
Я отвечал: *„Да. Но кто подкупает — тот и ценит“.
При Сталине нас купили. Не рублями — возможностями.
И мы отдали стране всё, что могли».

Андрей Дмитриевич Сахаров («Воспоминания», 1990):

; «Наша семья эвакуировалась из Москвы в 1942 году — в Челябинск. Отец (Дмитрий Иванович Сахаров, физик-оптик) возил с собой не вещи, а коробки с линзами, чертежами и записными книжками. В поезде он сидел на ящиках с оптикой и говорил:
— “Если погибнем — пусть хоть оптика останется”.
В Челябинске мы жили в бараке. Отец работал по 16 часов в сутки — наладка прицелов для ПТР и истребителей. Его не кормили голодом. Его кормили лучше, чем комбата. Ему отводили отдельную комнату в общежитии — чтобы мог спать и думать.
В 1943 году он получил Сталинскую премию II степени — и квартиру в Москве.
Он говорил потом:
— “При Сталине не спрашивали — кто ты по духу. Спрашивали — кто ты по делу. Сделал — получишь. Не сделал — исчезнешь. Это жестоко. Но честно”».

; Интеллигенция на войне: не в тылу — в первом эшелоне

В 1941–1945 гг. из 600 000 студентов высших учебных заведений — 350 000 ушли на фронт.
Из них — 110 000 погибли.

Но особенно показательна судьба технической интеллигенции.

В 1941 г. эвакуировано:
- 290 научно-исследовательских институтов,
- 543 вуза,
- 87 КБ и заводских лабораторий.

И — что особенно важно: практически ни одного крупного учёного не осталось в оккупации.
Все — вывезены. Вместе с семьями, архивами, оборудованием.
Даже больные — на носилках.

; Шарашки: не «лагерные могилы» — а закрытые КБ с зарплатой и пайком

В 1940–1953 гг. в системе «шарашек» трудилось более 13 000 специалистов — инженеров, конструкторов, физиков, математиков.

Среди них —
- Сергей Королёв,
- Александр Солженицын,
- Владимир Петляков (создал Пе-2 в заключении)

Сергей Павлович Королёв в письме жене:

; «Нина,
Живу не в бараке, а в комнате на 4 человека — с отоплением и светом до 22:00. Питаюсь трижды в день: утром — каша с маслом и чай, днём — суп, мясо, компот, вечером — котлеты или рыба. Был врачебный осмотр — мне выписали витамины и рыбий жир.
Работаем над ракетными ускорителями для истребителей. Нас не ругают — нас ждут. Если проект примут — дадут условно-досрочное. Это не свобода. Но это не смерть.
Это — шанс».

; Заключение — с горьковатой усмешкой

Да, при Сталине умирали. Умирали умные, талантливые.
Но — и это главное — не потому, что они были умными.
А потому, что были неконтролируемыми.

Сталин не боялся ума.
Он боялся — неподконтрольности.

И потому он не уничтожал интеллигенцию.
Он переформатировал её — из свободного сословия XIX века в государственный корпус XX века.

Из критиков — в соисполнителей.
Из моралистов — в конструкторов.

Кто-то отказался. Тот — исчез.
Кто-то согласился. Тот — создал Победу.

Миф о «Сталине — убийце интеллигенции» удобен.
Он избавляет от необходимости спрашивать:
Почему одни ушли — а другие не только выжили, но и стали легендами?
Что важнее — гениальность или лояльность?

;И — главный вопрос —
Может, не Сталин уничтожал интеллигенцию… а интеллигенция — при Сталине — впервые стала государственной силой?