Когда гаснут звезды. Часть вторая. Глава 8

В 1974 году Тома вдруг собралась замуж. Пришла однажды вечером с высоким темноволосым мужчиной, представила его как Георгий и объявила о свадьбе. Марфа так и присела в тот момент на стул и долго отмахивалась полотенцем. Её дочь выросла! Её дочь больше не маленькая девочка!

Георгий был по отцу грузин, по матери русский. Внешность эффектная, рост выше среднего. Танцевал в том же ансамбле, что и Тома, но год назад из-за травмы ушел в хореографы, и преподает теперь в младшей группе. Говорил он мало, по делу, часто отводил глаза в сторону. Не таким себе представляла Марфа будущего мужа дочери. Казалось, что это сон, такого быть не может. Но через два месяца уже играли свадьбу в столовой. Плакала в тот день Марфа много, то ли от счастья, то ли от горя.

Молодожены поселились в квартире Марфы, а сама Марфа переехала в дом Христины Казимировны. Прибралась там, переставила мебель на свой вкус,  посадила в саду яблоню и каждое утро теперь выходила пить чай на веранду. Да, до работы стало сложнее добраться, но Марфе остался год до пенсии и потерпеть, она решила, что годик не удобство может.

Часто, когда за окнами барабанил дождь, перед глазами женщины проскакивали картины из прошлого. Марфа не могла поверить, что жизнь так быстро промчалась, так многое изменилось, и все чаще она вспоминала Тихона. Сколько ему уже лет? Уже седьмой десяток пошел! Наверное, с внуками нянчится. А как там Ягодное? Растет ли все так же черемуха в овраге? А как там брат Костя? Редко пишет, все чаще ему Марфа, а он отписывается только, мол, хорошо все, живем, а между строк чувствуется тревога и тоска. А во сне часто видит она Заводское-1, что теперь называется Первомайским. Скучала Марфа конечно по заводу в нем, по людям, по яблоневому саду у общежития. Сколько там воспоминаний осталось, сколько слез пролито и сколько было смеха.

На следующий год, как только Марфа вышла на пенсию и её торжественно проводили на работе, женщина решила съездить на малую родину. Предупредила соседку, дочь, а сама купила билеты и с одним чемоданом села в поезд и уехала.

Под стук колес думала она, как заявиться к брату или племяннику без предупреждения, как удивятся они её прибытию. Но больше всего её стал мучить вопрос, как она доберется до Ягодного и если она опоздает на автобус, где ей ночевать в Первомайском. Вот ведь, дожила до седых волос, а ума как будто не нажила, а наоборот, куда-то подевала. На улице что ли ночь будет коротать?
Время было осеннее, середина сентября. Мелькали деревья за окнами, украшенные празднично красными и желтыми листьями, огороды, в которых тлели костры из ботвы и другого мусора, серые мосты и реки под ними.

В Первомайский поезд пришел к вечеру, когда начинало уже темнеть. Марфа растерянно вышла на перрон, немного потопталась и медленно прошла в вокзал. Народу было мало, все смирно сидели на деревянных лавках, каждый занимался своим делом: кто газету читал, кто лузгал семечки, кто с ребенком в ладоши играл. Марфа огляделась, вздохнула и вышла из вокзала в парк. Только сейчас она поняла, насколько глупо было поехать, не предупредив никого о своем приезде.

Женщина не торопясь шла вдоль качающихся деревьев, подымала ворот пальто повыше к лицу, чтобы заслониться от внезапного порыва ветра. Ей вдруг захотелось обратно, в город К., в свой дом, налить чая, взять с полки любую книгу и сидеть в мягком кресле, не думая ни о чем. Ну, вот зачем она приехала сюда? Что за леший принес её в эти края?

Пройдя маленький парк, Марфа попала в торговые ряды, где еще, не смотря на позднее время, сидели две бабушки и предлагали астры и квашеную капусту. Вот и завиднелась стеклянная пивнушка, что была уже закрыта, но за столиком спал какой-то человек, аккуратно подложив под голову фуражку. Марфа, невольно посмотрела на мужчину с тревогой в сердце, почему-то подумав, что это может быть Леонид. Присмотрелась и поняла, что это кто-то другой и от сердца сразу отлегло. Что ж, теперь ей надо попытать счастья на автостанции. Ускорив шаг, Марфа прошла дорогу, дошла до серенького небольшого здания и вдруг уперлась в закрытую дверь.

- Гражданка, вокзал закрыт. Приходите завтра к шести,- послышался старческий голос за спиной.

Марфа обернулась и увидела дворника:
- Как же так? А разве вечернего рейса не будет?
- В будний то день? Дамочка, после шести вечера с вокзалу ничего не ходит и не приходит. Только по выходным вечерний идет.

- Что же мне делать? Как добраться до Ягодного?
- Дамочка, от меня чего хотите? Я вам тут не справочное бюро.
Марфа шмыгнула носом, крепче сжала ручку чемодана, попрощалась с дворником и пошла прочь. А куда идти то? Кто её тут ждет? Подруженька Наташа, что предала её давно? Бывший муж Леонид? Кому она тут нужна? Гостиница в Первомайском конечно была, да разве там бывают свободные номера?

Марфа, не поднимая головы, шла по мокрым серым улицам поселка, с неба капал холодный моросящий дождь. Как же хотелось сейчас в тепло, в кровать и спать! Вот черт её дернул поехать сюда! Марфа ругала сюда неустанно, пока не дошла до единственного здания гостиницы. Как и ожидалось, свободных номеров не оказалось, на все просьбы, что-нибудь придумать, администратор устало отвечала отрицательно.
- Что же получается, вы меня выгоняете в ночь на улицу, на холод? Это возмутительно! - негодовала Марфа,- Я конечно, виновата, что не предусмотрела такой поворот событий, но и вы должны быть более человечным. Дайте хоть до утра на вашем диване отдохнуть. Я заплачу...

После долгого спора с администратором, Марфа уговорилась на чулан, где ей постелили матрас и даже графин с водой принесли. Что ж, хотя бы не на улице ночевать. Всю ночь женщина проспала, как убитая после почти двух суток в поезде. Проснулась рано утром от стука в дверь. Это администратор будила её перед приходом директора. Боялась, что узнает о её тайной подработке.

Марфа не стала спорить, быстро собралась, поблагодарила ту, и с чемоданом пошла в сторону автостанции. Небо уже светлело над головой, трубы завода виднелись из-под утренней дымки, автомобили загудели по дорогам, люди, бегущие на работу, время от время задевали плечом женщину. Все как то вокруг изменилось, не узнать. Разросся поселок с тех пор, как она уехала. Вон дома стоят по правую сторону, пятиэтажные с два десятка, а раньше там пустырь был. А вон по левую сторону новая школа, рядом детский сад, а раньше там деревянные бараки стояли. Впереди теперь завод хлебный стоял, за ним молочный, а прямо за железной дорогой шла стройка нового жилого района. Марфа остановилась, огляделась еще раз. Да, вчера вечером она и не заметила, как изменился Заводской-1. Там, недалеко от автостанции еще виднелись старенькие деревянные дома, с большими и не очень заборами. Оттуда слышалось блеяние овец и мычание коров, лай собак и утренние перепевы петухов. Женщина вдруг вспомнила завод, где она раньше работала. Сердце сразу заныло от воспоминаний. Ох, сколько слез пролито о нем, сколько смеха было, сколько радостей и горе там перенесла. Вот бы сейчас одним глазком глянуть, как там сейчас, какие люди там работают. Марфа прошла к скамейке, села на неё, поставив чемодан возле ног, и стала разглядывать пробегающих мимо людей. Это были совсем незнакомые ей люди, которых она никогда не видела. Они не замечали её, бежали на свои заводы, школы, больницы, поправляли ворот пальто или плаща, дергали маленьких плачущих детей, чтобы успеть в детский сад. Это были просто обыкновенные люди, но как жадно Марфа рассматривала их лица. Ей так хотелось увидеть сейчас знакомое лицо, поговорить о том о сем, просто пообщаться, вспомнить былое. В толпе она вдруг заметила невзрачную рыхлую женщину в потрепанном коричневом плаще, и такого же цвета шерстяной кофточке и темно-серой, как асфальт, юбке ниже колена. Она шла, склонив голову, часто спотыкаясь в своих поношенных ботинках, вздыхала, поправляла берет на голове. Сердце в груди у Марфы заколотилось, она пригляделась к женщине с уставшим лицом внимательнее. Господи, это ж Наташка! И вот надо было ей появиться именно сейчас! И надо было бы отвернуться, не заметить, но Марфа смотрела той прямо в лицо и женщина подняла на неё свои водянистые глаза. Она тут же замедлила шаг, снова поправила берет на голове, прищурилась, словно крот и остановилась.

- Марфа... Здравствуй, Марфа...,- произнесла женщина и сделала два шага к ней.
Марфа нехотя встала со скамейки и поздоровалась:
- Здравствуй, Наталья.

Обе женщины смотрели на друг друга растерянно какое то время. Глаза Натальи вдруг стали влажными, она смахнула слезу рукой:
- То-то мне всю ночь соловей снился, пел красиво... Вот тебя и встретила,- и тут же подошла поближе.

- Мне спешить надо...,- произнесла Марфа без эмоций и схватила свой чемодан.
- Марфа, прости ты дуру! Прости! Всю жизнь каюсь!- Наталья вдруг схватила женщину за руку, чтобы задержать её,- На чужом счастье, свое счастье не построишь, верно, люди говорят. Да, дура была, не думала об этом! Завидовала! Прости ты меня.

- Наталья, простила я давно тебя. Но мне и, правда, спешить надо. Я в Ягодное должна успеть.
- Марфа, хорошая ты моя, прости дуру. Каждый день себя ругаю, сама себя наказала.
- Простила я тебя, Наталья.

Женщина отпустила руку Марфы, отвела глаза в сторону:
- Вот и встретились. Вот и свела нас вновь судьба.
- Я была рада тебя видеть, но я должна бежать...

- А Леонид любил тебя,- она вздохнула, сделала паузу и продолжила,- Приходил потом ко мне, плакал, все просил узнать, где ты. Сволочь я, Марфа. Ты ведь не знаешь ничего. Я такая сволочь. Все думала я, что несправедливо это, что у тебя и должность и муж, а я всего лишь мать-одиночка. Думала, уйдет от тебя, ко мне придет, заживем. Только я ему не нужна была, он все о тебе думал. Вот какая я. Только ты не думай, что я горжусь собой. Жизнь меня наказала. Подсунула мужа-алкоголика, маюсь с ним. Да мне хоть такой, а то одной совсем тошно. Марфа... - она снова посмотрела на женщину,- Простишь? Простишь дуру?

Марфа сжала сильнее чемодан и ответила:
- Простила давно. Наташа, мне и, правда, идти пора. Опаздываю на утренний рейс.
- Подруженька ты моя...,- она склонила голову, вытерла слезы,- Ласточка ты моя... Вспоминаю тебя каждый день.
- Наташа, все прошло. Сама ты как? Работаешь? Как дочка?
- Дочка то? Так замужем она, двое деток. А работаю то я все на нашем заводе. Помнишь Ахметову?

- Забудешь такую.
- Так после твоего ухода уже через год её погнали с позором вместе с её любовником. Лосева помнишь? Так его и из партии исключили и с должности вышвырнули. Эти гаврики такое наворотили, что к нам милиция потом приходила, расспрашивала о том о сем. А Рыжову помнишь?

- Помню...
- Старший мастер цеха! Все в начальники метила, да не получилось.
- Вот как все сложилось...
- Вот так! Марфа, как многое тебе хочется рассказать. А знаешь, я живу теперь на Заводской пятнадцать, третья квартира. Ты, если что, приходи. Я буду очень рада тебе. Приходи!

Марфа стояла в растерянности. Она думала, что когда встретит Наташку, выскажет той все, но теперь не могла вымолвить и слова. Растерянно как то стояла, даже виновато улыбалась.
- Если получиться, то приду...,- наконец-то ответила ей Марфа.
- Марфа...,- женщина снова отвела взгляд в сторону,- Леонид сейчас один живет на Лесной десять, вторая комната. Развелся он, один теперь.

Марфа дернулась, засопела носом:
- Пойду я, Наташ. Всего тебе доброго. Рада была повидаться.

Марфа быстро зашагала в сторону автостанции и уже пожалела, что решила остановиться, посидеть на лавке. Вот как обернулось! Встретила подруженьку дорогую! Надо было ей именно сегодня пойти по этой улице, в этот час! Да еще и о Леониде напомнить! Мало она об нем слез пролила? Мало дум передумала? Любила Марфа когда-то его, да не получилась жизнь семейная. Что ж теперь снова вспоминать то? Прошло все давно, не сниться Леонид ей больше.

Добежала до автостанции, купила билет и с тяжелыми думами села в автобус. Перед глазами заплясали картины из прошлого, пока рядом усаживались другие пассажиры. Вот она девчонкой впервые в Заводском, в поношенной никудышной одежонке с подаренной стариком корзинкой. Смотрит на поселок, а глазах столько надежды, столько радости. Впереди была вся жизнь! А вот и Ольга Георгиевна стоит, гладит ту девчонку по голове, успокаивает, наставляет, как мать. Бедная Ольга Георгиевна, ведь Марфа после похорон всего лишь раз посещала её могилу. Как же она не справедливо поступила. Надо будет после Ягодного сходить на кладбище, прибраться там. Вот перед глазами первая встреча с Леонидом, долгие ожидания его писем, потом замужество... Прочь, прочь мысли! Еще чего не хватало! Разрыдаться захотела на весь автобус? Нет уж!

Автобус тронулся и медленно поехал из поселка. Рядом села тучная женщина с корзиной, в которой сидел петух. Он изредка вытягивал через прутья корзины свой клюв и клевал, то Марфу, то свою хозяйку.

- Дьявол кусачий, на суп пущу! - кричала рассерженная тетка на него.
Марфа неловко улыбнулась. Вот она и на Родине. Всю дорогу её соседка воевала с петухом, а потом на счастье всего автобуса, вышла у Степановки. Осталось ехать до Ягодного всего ничего. Сердце в груди у Марфы от волнения забилось. Она часто доставала, зачем-то из кармана носовой платок, вытирала им лоб, как будто он вспотел, а по правде, все больше от волнения, мяла его в руке и убирала обратно в карман.

- Ягодное! - прокричал водитель автобуса.
Марфа внимательно посмотрела в окно, где стояла у дороги лавочка, а за ней виднелась пожелтевшая поляна и крыши деревенских домов. Женщина схватила чемодан и побежала к выходу. Вместе с ней вышло еще шестеро человек, но она никого из них не узнала.