Когда гаснут звезды. Часть вторая. Глава 11

Она никак не могла решиться теперь уехать, каждый день старательно помогала брату вести быт и украдкой принимала по вечерам Тихона, часами с ним сидели, разговаривали обо всем на свете.

Однажды, после такой встречи, когда Марфа вошла в избу, Костя произнес:
- Ты бы своего приятеля в дом, что ли приглашала, а то, как малолетки, ей Богу,- он рассмеялся, лежа на кровати,- Ох, сестрица, задаст же тебе за него Глашка.
- Задаст, Костенька, задаст,- она села на сундук, возле стены, посмотрела на свои руки, - Да мне-то уж чего с этого. И так всю жизнь растеряла. Не той дорогой пошла, заблудилась, а тут вот, нашлась, да уже поздно больно.
Женщина вздохнула и продолжила:
- Любовь что ли это...

Костя ничего не ответил, лишь прокыркал и завозился в постели. Марфа понимала его, ему ли не знать о любви? Всю жизнь Маруську любил и сейчас продолжает. Вернулась бы что ли! Пусть Марфа не любила её, за то брат без неё не живет, а существует. Нагулялась, да и хватит!

Вот-вот через день уже начнется октябрь, а на улице тепло, как летом. Разгулялось бабье лето! После школы сельская ребятня не бежала сразу домой. Она копошилась у речки, ловя пескарей, либо на школьном огороде, где копали картошку и сжигали ботву. Все это сопровождалось смехом, криками, визгами. Вокруг запах дыма, костра, печеной картошки. Хорошо было кругом, простор!

В такой погожий день Марфа решила сходить на кладбище. Посидела на могиле родителей, прибралась там, поплакала немного и пошла обратно. Уже на повороте к своей улице она встретилась неожиданно с Зинкой, которую три дня подряд не могла застать дома. Та была худой, с впалыми щеками, какой-то серой и со злыми глазами.

- Ай, да, сестрица,- произнесла без улыбки Зинка,- И зайти ей не досуг. Королевишна!
- Зиночка, родненькая...,- Марфа бросилась к сестре и обняла ту,- Как ты поживаешь? Как дети, внуки?

- Уж, поживаем...,- Зина отпрянула, осмотрела сестру с ног до головы,- Ишь, раздобрела к старости. Не в мать пошла! Хорошо видимо в городе вашем живется.
- Как то уж так...,- растерянно ответила Марфа.

- Ну, уж и, правда. Живете на всем готовеньком. Чего бы не раздобреть то! - с какой то злостью произнесла Зина.
- Да, корову по утрам доить не надо было,- оправдывалась Марфа.

- Ручки то беленькие, не чета нашим в кровавых мозолях...
- Да, права ты...

Зинка скривила тут губы, на лице вдруг пробежала насмешка:
- Вроде уж и не молодая, да и не красавица уже, а не успела приехать, как и слух про тебя уже ходит. Аж, стыдно.

- О чем это ты? - удивилась Марфа.
- Да так... Ветеринара из семьи уводишь... Бегает он к тебе каждый вечер.
Марфа ахнула от неожиданности:
- Зина, что ты говоришь? Зачем мне его уводить?

- Знамо зачем!
- Зина, да мы по-дружески только и беседуем. Не молодые вроде.
- Что люди говорят, то и я,- она поморщила свой носик,- Ты бы уезжала к себе, сестрица, обратно в город. Народ боломутишь, людям в глаза смотреть стыдно. Мы люди простые, мужей из семей не уводим.

Марфа сурово посмотрела на сестру:
- А ты, Зина, меня не учи. Не тебе говорить о приличиях. Я уже раз тебя послушала, всю жизнь каюсь. Смотрю, и тебе чужое горе счастье не принесло?

- О чем это ты? Сдурела что ли?- Зинка сделала шаг назад.
- О том все! Эх, Зина-Зина, сама толком не жила и другим не даешь.
 
- Дура ты! Как была дурой, так и осталась! Погнать тебя бы с бабами метлой из поселка!
- Гнала ты меня однажды из поселка, забыла что ли? Про приличия все мне говорила, про то, что в глаза людям смотреть стыдно, что по ночам вы не шастайте, а сама в это время втихую бегала к Петьке своему. Чего боялось то, Зин? Счастья чужого боялась? Никак я в толк не возьму. Вот, ей Богу!

- Ай, дура дурой! Тьфу!
Зинка смачно плюнула ей под ноги и быстро пошла прочь на свою улицу, а Марфа так и осталась стоять на месте. Не слишком ли резко она с ней? Может пойти за ней, извиниться? А за что?

- Ты хоть брата навещай иногда! - крикнула ей вслед Марфа и пошла домой.
Только вошла она в дом, села за стол, как вдруг разревелась. Заметив это, Костя бросил чинить вешалку, отложил её и спросил:
- Сестрица, ты чего?

Марфа подняла на него свои заплаканные глаза и ответила:
- Зинку встретила, сестру нашу. Гонит меня из поселка!
- Зинка-то? Слушай её больше! Завистливая и была всегда такой! Жить своим умом так и не научилась, за то ругаться это она первая! Брось ты это! - он встал с табуретки и осторожно проковылял до скамьи, возле сестры,- Не бери в голову, не мучай себя. Вот лучше письмо прочитай,- он вытащил из кармана брюк письмо и протянул сестре,- Читай.

Костя сел рядом, стал смотреть, как сестра раскрывает конверт и осторожно раскрывает письмо, написанное женской рукой. Марфа быстро пробегается по тексту и её всю прошибает жаром от того, что это почерк Маруськи.
- Это чего еще? Чего это? - спрашивает она брата.
- А ты читай, читай,- на его лице вдруг заблуждала улыбка,- Ишь, как пишет красиво.

- Не пойму я чего то...,- она все вчитывалась в текст, но как будто не могла собрать свои мысли в едино.
- Бросил городской её! Вот как! - он хлопнул ладонью по своему колену,- Просит принять её. Вернуться хочет, голубка то моя!

- Вернуться? Маруська?
- Она...

Марфа сложила письмо:
- Пустишь её?
- Пущу. Не в разводе мы, а значит муж и жена все так же,- он вздохнул,- Люблю её, понимаешь?

Марфа отдала ему письмо в руки:
- Жизнь твоя, тебе и решать, Костя.

- А я все уже решил, сестрица. Не могу я жить без звезд в душе. Не жизнь это.
- Конечно, понимаю, это сложно.

- Ты не обижайся, сестрица. Знаю, не любишь ты её, винишь во всем, да без неё я пропадаю.
- Костя, да разве я судья тебе или жене твоей? Сама не святая!
- Спасибо тебе, сестрица. За понимание спасибо.

На следующий вечер, как обычно пришел Тихон. Марфа позвала его в дом, так как вечером стало совсем прохладно, в отличие от дня. Тихон осторожно вошел в дом, огляделся:
- Хороший дом построил Константин Никифорович,- заметил он.
- Хороший,- согласилась Марфа и стала разливать чай по чашкам,- Ты проходи за стол. Костя в мастерской сейчас, скоро присоединиться.

- Не откажусь,- он сел напротив Марфы, обхватил ладонями горячую чашку,- Вот так бы всю жизнь бы и сидел с тобой...
- Тихон Данилович,- женщина слабо улыбнулась и села напротив,- Про нас уже и так слухи по поселку ходят. Слышали?

- Слышал. Говорят, что одна коварная городская женщина уводит завидного немолодого жениха! - он весело рассмеялся.
- Вот тебе шуточки все, Тихон, а меня грозились метлой поганой из поселка погнать,- заметила Марфа.
- Вот как! Как ведьму?

- Вот ведь как, получается; строили мы, строили коммунизм, а на селе все еще, как при царе горохе, все ведьм гоняют,- она рассмеялась во весь голос.
Тихон засмотрелся на женщину, а Марфа, заметив это, засмущалась, покраснела вся, как девчонка, опустила глаза в стол.

- Милая моя, Марфа,- вдруг ласково произнес Тихон.
Потом вдруг засуетился, подбежал к вешалке и стал доставать из карманов плаща большие желтые яблоки. Марфа уставилась на них, а Тихон быстро подошел обратно к столу и положил на него четыре больших яблока.

- Совсем забыл! Я ведь похвастаться хотел! - произнес торжественно он,- Это мои яблоки, мой так сказать, собственный поздний сорт! Ты попробуй, попробуй! Таких больше нет нигде!

Марфа заулыбалась, взяла в руки одно большое желтое яблоко, стала вертеть его на свету:
- Какое оно большое...

- А то! Чего мелочь разводить то?
В это время в дом вошел Костя. Заметив гостя, он поздоровался, заулыбался.
- Ну, сестрица, налей и мне чайку,- произнес он, снимая свой грязный ватник.
Марфа послушно налила чашку и брату, пододвинула ему. Костя отхлебнул кипятка, потом отодвинул от себя чашку и произнес:
- Вот что, гаврики, давайте-ка по рюмочке! Чего на сухую то сидеть! Сестрица, у меня в буфете вишневка стоит. Принеси её на стол.

Марфа встала, принесла бутылочку вишневки, захватила с собой три рюмочки. Костя сам стал тут же разливать:
- Чего уж тут, все друг друга знаем. Не чужие здесь собрались.
- Костя, только по рюмочке,- сделала замечание Марфа.
- Честное слово, только по одной,- улыбнулся Тихон.
- Вот и правильно! - произнес Костя.

Выпили по одной, потом по второй, разговорились и выпили по третьей. Все это время Марфа чувствовала себя неловко, даже какой-то стыд накрывал её время от время. Что-то ей казалось не правильным, что-то пропало между ней и Тихоном. В голове вдруг всплыл образ Матвея, с его темными кудрями, красивым лицом, и ей даже показалось, что смотрел он на неё, как то сурово, не одобрительно. Господи, что же она делает? Как же ей не стыдно?!

Мужчины все это время что-то бурно обсуждали, закуривали одну за другой папиросу, окутывая комнату табачным дымом. В какой-то момент Тихон неожиданно посмотрел на настенные часы с кукушкой, тут же встал из-за стола, попрощался и пошел домой. Закрыв за ним дверь, Марфа села обратно за стол и опустила голову.
- Костя,- вдруг произнесла она тихо,- Загостилась я у тебя. Завтра за билетами поеду. Пора и честь знать.

- Что ты, сестренка, гости сколько хочешь. Куда же ты спешить?- ласково спросил брат.
- Нельзя так... нельзя,- замотала она головой,- На следующий год опять приеду, а сейчас ... как бы до беды не дошло. Понимаешь?

Костя повозился на лавке:
- Вот оно как.
- Было и было когда между мной и Тихоном, а сейчас что уж. Боюсь, разрушу чужую семью. Нельзя так, нельзя. Не правильно это. И с Зиной я грубо. Сестра все же, кровь родная, а я с ней так. Неправильно я поступаю.

- И то верно,- он почесал затылок,- Я тут письмо отправил Маруське. Написал, что прощаю, что жду её тут, дома. И, правда, чего разрушать все. Склеить бы, что есть.

- Вот и я о том. Стыдно как то мне. Не разрушить бы, что есть, Костя.

- Делай, как знаешь, сестренка. Ты человек с головой на плечах.
Ночью Марфа долго не могла заснуть, все смотрела в потолок, думала. Как жила она, жила, а так и не поняла, любила ли кого то или придумала себе всё? Чего это в душе её творится? Чего не хватает? Может, прошла уж вся любовь к Тихону? Как девчонка, ей Богу! Врагов на старость лет лишь бы не нажила.