Часть пятнадцатая. Последнее выживание

Часть пятнадцатая. Последнее выживание.

Изображение на иллюстрации сгенерировано нейросетью Al Image.


Над нами баржи Абаддона…

Из песни. Из репертуара Саши Кладбище. Вместо эпиграфа…

Бежит спешит электричка. Торопится. Еще немного, еще чуть - чуть, скоро покажется Москва. Последний бой начнется тоже. Он трудный самый.

Начнутся хождения и поездки по Москве с тем, ради чего я в Москву и ехала. Надо будет созвониться, записаться. И показать мужа медицинским специалистам в Москве.

А мне бы сейчас, немного попить водички. Совсем предел мечтаний, если водичка для питья будет немного тепленькой.

И прислониться бы на сиденье. Немного выспаться.

Читала в одной литературной статье. И, потому что статья была литературная, этот абзац запомнила.

Статья была психофизиологическая. Рассказывала о человеке, его организме. И о возможностях человеческого организма статья рассказывала тоже.

И говорила статья, если Вы устали так, что проголодались сильно, то это еще не усталость.

Бо;льшая степень усталости начинается, когда всем организмом, до дрожи, хочется пить.

А если уже устаешь настолько, что и пить больше не хочется, а только лишь упасть и отлежаться, то это и есть она, последняя и финишная стадияусталость.

- Как много всякого мусора скапливается, к середине жизни, в голове, - понимаю я и стараюсь найти на пересохшем, от долгой жажды, языке, хоть капельку влаги, чтобы облизнуться, чтобы так смочить пересохший рот. И не могу...

- Читала популярную статью о воздействии усталости на организм человека, просто так, из интереса. А сейчас сижу на жесткой лавке внутри пустого вагона последней электрички на Москву. И понимаю, что есть мне совсем уже не хочется. И никогда не захочется...

Состояние организма колеблется между упасть куда - нибудь и на несколько минут ( часов) отрубиться. Или же:

- Дайте мне капельку водички( подойдет любая жидкость: Лимонад, молоко, квас, соки…), умираю пить хочу!

Но мелкий мой ребенок страдает в отсутствие внутри электрички туалета. Его финальная усталость нашла, для воплощения, другую форму, не такую, как у меня.

Я предлагаю пос&сать в крепкий и новый, совершенно чистый пакет. Электричка последняя, идёт в Москву совершенно пустая.

Все действо займет полторы, не больше минуты. И мы успеем прорваться! Получим полное облегчение! А я потом пакет завяжу, заверну в еще один пакет.

И, в таком виде, довезу до Павелецкого вокзала в Москве. А там свернутый пакет выкину в урну ближайшей мусорницы. И проблема разрешится сама собой!

- Ты глупая совсем! - Отвечает мне мой продвинутый в компьютерах, средствах связи и в интернетах, ребенок. - В электричке везде камеры понатыканы. Потом нас арестуют за нарушение порядка в общественном месте. И в суд потащат, к ответственности привлекут.

Ответственность, это последнее, что мне хотелось бы иметь в своем семейном и длинном послужном списке. Но немного подумавши, отвечаю:

- А в чем состав преступления - то поездная, линейная и транспортная полиция найти сумеет, даже если на камерах наш поступок случайно разглядит?...

Мы не вандалим, электричку не портим, и не испортим.

Я самый крепкий пакет для твоего обос&сывания подберу. Тем более, что из тамбура уже несет такой смесью всяких форм свежей и давненько выс&санной жидкости, что если бы за это действие всех сажали, то дневные электрички в Подмосковье ходили бы бо;лее пустые, чем едет последняя электричка сейчас.

Сидели бы все на нарах, срока бы ча;лили, потому что не находили никогда, как чувствую, мужики во;время туалета или биотуалета. И отливали там, где настигала их крайняя нужда.

Ребенок дослушивать меня не стал. Очевидно, крепко его поджимало.

Он устремился из нашего головного вагона в хвостовую часть электрички. Детеныш пробегал через вагоны, проскакивал через тамбуры поезда в поисках заветного местечка, чтобы решить, хотя бы часть, своих проблем!

Последовала за ним, на ходу опять соображая.

Что не совсем у меня финальная усталость, если могу ее вытеснить адреналином, что поступал в организм неожиданно и отовсюду, после решения или нерешения самых разных проблем.

Я спотыкалась, налетала животом на спинки сидений, когда электричка тормозила или не повороте заворачивала, держала детеныша в поле зрения и спорила с ним, спорила мысленно:

- Бывают же в жизни форс - мажорные обстоятельства, которые отменяют любые нормы пристойности. Мы раздеваемся догола;, обнажаем грудь, если приходим к врачу. Обычный врач - терапевт, обычный врач - гинеколог, обычный врач - уролог, знает о каждом из нас намного больше, чем мы сами о себе знаем, заглянувши этими врачами во все потаенные, никому больше( даже нам самим…) недоступные места!

Ребенок пёр и пёр. Все вперед и вперед...

Электропоезд, следующий в Москву из Подмосковья был составлен из разных сортов вагонов. И тамбуры между вагонами тоже бывали разными.

Мы проходили. И нас обдавали разные концентрации запахов.

Некоторые тамбуры бывали так зас&саны, что я открывала на полном автомате рот, чтобы предложить своему де;тищу присоединиться.

Почти все вагоны шли в Москву пустыми. Никто бы нашего поступка (проступка?…) не засвидетельствовал.

Но некому мне было объяснять. Чесало вперед мое детище!

Я закрывала рот. И догоняла вновь его, своего мелкого, сейчас не любимого, а очень обременительного ребёночка...

Наконец, в самом последнем вагоне, в хвостовом тамбуре, искомый общественный туалет был обнаружен.

Лампочка горела в общем тамбуре, но не горела в туалете.

- Мне надо туда заходить? - Спросил мой ребенок, заглянувши в черный туалет, неувереннно. Туалетное помещение было черным от темноты.

Хотела поддержать свое детище объяснениями, что, наверное, не обязательно. Вокруг туалетного отделения в тамбуре было столько запахов, что указывали они на состояние всех, кто находился, как и мы, в таких же форс - мажорных обстоятельствах.

До туалета не успевал добраться или не добегал.

Не очень хорошо был освещен тамбур электропоезда. И я боялась вляпаться.

Всегда брезговала заходить в деревенский наш и общий, около кинотеатра, совмещенного с домом культуры, туалет.

Ситуация была знакомая. Там такие же лужи разливались, разные.

Для экстремальности, в нашем деревенском, всеобщем, туалете, были еще и кучи г&овнв, на полу накиданы. А сквозь давно не чиненые доски пола, сквозили дыры, в которые не хотелось попадать(упадать…)!

Еще раз поблагодарида своего инвалидного мужа за его советы, носить постоянно, в дальней дороге, на поездах и вокзалах, памперсы. Не надо мне теперь было, не грозила мне участь, эту общественную туалетную комнату внутри электропоезда обживать.

Детёныш посмотрел на меня круглыми от ужаса глазами:

- Мне надо туда заходить?...

И видела я, что из соображений пристойности, человек будет терпеть столько, сколько понадобится.

Пусть повредится весь организм, пусть разорвет его внутренним давлением на части. Пусть пострадает мочевой пузырь, кишечник, но в этот срам и ужас человек ни за что не войдет!...