Инсульт

                Матушке посвящаю...

Откровение1

  На Варшавском шоссе.Здание. Трамваи рядом проезжают. Это интернат.Время только 15:00. Её бьют эти девочки постарше. И нельзя ничего им сказать.Внутри  только горький ком. Плакать нельзя. Пахнет едой. В общей комнате играют. И солнце в окно. И ещё только 15:00.Целый день впереди. А её бьют.Не бейте только по горькому кому.Я буду сидеть тихо.Старших девочек отпускают к метро просить деньги. Если вернутся без ничего - их будут бить тоже.А ещё так долго сидеть в этом закрытом здании. Можно смотреть на трамваи за окном. И люди тоже иногда проходят.Их не бьют.Бьют только девочек,если они ничего не приносят. И какой это длинный день. Не кончается.И плакать сейчас нельзя.Нечего придумать.Кажется, они играют в мяч. Я тоже хочу в мяч! Я  тоже хочу к метро просить деньги. Тогда на кухню купят маргарин.Жареный маргарин пахнет бородавками. Не надо только бить. Нечего придумать.День очень длинный.



Откровение2

 В самом начале Варшавского шоссе. Идти через заросли. Земля раскопана. Много камней под ногами.Я  не хочу туда идти. Они заказали пропуск. Но я больше не хочу туда идти. Палки торчат из земли. Пахнет горелым. Это металлические пруты. Навстречу мать с ребёнком. Забрала из сумасшедшего дома. Думает, что всё будет, как прежде. Ребёнок орёт. Матери кажется, что это она сошла сума. Это она заразилась. Выхожу к серому забору. В доме забиты окна. Смотрю вслед матери.Она всё  ещё думает, что всё будет,как прежде... Вижу бюро пропусков.Это закрытая территория. Здесь нельзя так ходить. Выдали жёлтый талон. Где-то горят покрышки.Можно пройти через железную калитку.На входе омоновец. Он не слышит, что дальше бьют детей.Просто проверяет пропуск Мне можно сесть на деревянную лавку. Мимо проносят окровавленные бинты. Я больше  не хочу здесь оставаться Я не знаю,зачем пришёл сюда вновь.Слышно,что они там бьют детей.Говорят,что больше уколов не будет. Вспоминаю ребёнка и мать.Кто-то должен придти. Просыпаюсь в  комнате

ПРОЛОГ

Хочу ли я что-то написать? Могу ли я что-то написать? Смею ли я вообще писать после того, что со мной было?Знаете,я всегда представлял это совсем иначе.Это даже звучит как-то по-особенному. Тебя не пронзает молния и ты не замираешь как статуя.Мозг никогда не чувствует боли. Поэтому, это просто что-то замкнуло в голове...
 А боль. Это когда ночью что-то вспомнишь.Но не так,как всегда.Когда не хочешь что-то припоминать,чтобы не испытать ещё большей боли. Просто нельзя что-то пережить вновь,а любовь - это не ангина.
 Инсульт- даже звучит, как приговор. Словно само слово таит в себе удар,когда читаешь его на сигаретной коробке. Сигарета выпадает из пальцев,а ты даже не понимаешь,как это произошло.Чёрт возьми, ты теперь вообще ничего не понимаешь в этом обретённом мире!Этот транспорт, эти магазины, эти запахи.
Тебе стало страшно дышать, но ты даже переосмыслить не можешь. Ты закрыт от внешнего. Твои слюни безвольно текут  по подбородку, а ты даже не можешь этого понять.
 А тогда. Тогда я достал проездной, но не смог положить его обратно.Так, сунул в карман и пошёл, но он всё равно упал на холодный бетон. А потом я не смог подняться по лестнице. Щупал железные перила и даже ощущал их холод, но почему-то падал на ступеньки. Злился и жалел себя, зная, как нелеп в глазах окружающих.
 Доставал смартфон и хотел кому-то написать, но не попадал в буквы
"Это Инопланетяне специально мне так устроили, - подумал я, сидя на холодной скамейке.Сразу же хотел написать об этом в свою группу "Вентиляторный Завод" Я специально её в ватсапе создал,когда угроза Инопланетян была непоправима.Собрал туда своих друзей и знакомых, даже не разъяснив никому, как близко Инопланетяне  к нам и как опасно оставаться на улице.Вы не подумайте, я не сумасшедший,просто душевнобольной.  Итак,  я писал в группу, что Инопланетяне мешают мне писать в группу.Но на дисплее смартфона отображалась  какая-то абракадабра, а Инопланетяне смеялись с небес.
Кажется в самом начале я писал, что не могу писать.Почему же
 вы всё ещё считаете, что я - сумасшедший?

ГЛАВА 1.
  А потом ещё вечер помню. Левая рука совсем перестала слушаться. Шёл как посмешище по вечернему городу. Подтягивал штаны, но эта хренова рука совсем перестала подчиняться. Так и стоял со спущенными штанами посреди сквера.
Мимо проносились машины и, наверное, хохотали надо мной. Где-то были сигареты, но я не знал, как их взять. Я  что-то говорил, но слова тоже были чужие. Пьяная речь на трезвую голову и спущенные штаны в свете вечерних  огней. И ещё бессилие. Полное тотальное окончательное бессилие перед самим собой. Хотелось комично пожать плечами и потащиться вперёд, словно Чарли Чаплин...
 Ещё я помню, что тогда позвонил старшему брату.
- Привет,Люцифер. Ты не мог бы меня забрать?
- Ты где, животное?- радостно поинтересовался брат.
- Сижу в Торговом Центре. Рука у меня не работает.
- Опять нажрался,как свинья? - снова участливо спросил брат
-Работаю я.Понимаешь, тут штаны у меня не налезают.Приезжай...
- Ладно,жди, блевотина, скоро приеду.
Люцифер повесил трубку и я остался один.Пытался пошевелить левой рукой, но она стала,как деревянная.В полном отчаянии я позвонил своей любимой Елене Ш.
- Чего тебе? -недовольно осведомилась моя трогательность.
-Здравствуй, солнышко- поздоровался я танцующим голосом.
- Я на работе. Чего тебе надо от меня? - Её голос был ледяным,как те перила, на которых я не удержался.
- Да я  посоветоваться. Вот когда спущенные штаны посреди сквера - это что за заболевание?
- Половое бессилие,граничащее с алкоголизмом.Тебе надо витамин В пить и вообще ко врачу сходить.
 Тут я понял,что очень похож на Данилу Багрова и гортанно произнёс:
- Нельзя мне в больницу, немец.
- Ну тогда иди в задницу,- ответила моя трогательность и я снова остался один
 Приехал Люцифер
- Ты будешь, как серая масса!- поздоровался он в своём обычном режиме
-И чего делать?- спросил я беспомощно.
Из-за колонны выглянул Глеб Жеглов и произнёс сквозь зубы:
- Вызывай скорую.
 Брат набрал номер и проорал в трубку:
- Алё,  медпункт! Врача быстро  в Торговый Центр! Тут плохо одному!
 Вышли покурить. Наступающая ночь хохотала молодыми потаскушками. Руки предательски дрожали и я спросил:
- Меня куда? В Бутырку?
Люцифер как-то странно на меня посмотрел и ответил:
- Ну ты же генерал!  Ты же можешь помочь! Что я часто обращаюсь к тебе с просьбами  с такими! Да вон уже показались!
Ко входу и вправду подъехала скорая с мигалками.
Брат подбежал к выходящим врачам и с места в карьер закричал:
- Этих пакуйте! И пробейте по всем базам!
- Позвони пожалуйста Елене Ш- умоляюще проскулил я.
- Ты будешь, как серая масса!- попрощался брат и меня поволокли в машину.
 В медицинском фургоне мне первым делом вкололи какую-то дрянь. На сердце стало жарко, как от взгляда Маши Демидовой.
 Маша.Хотел бы я что-то сказать ей сейчас?Инопланетяне сделали всё, чтобы мы больше не встретились.Чтобы у нас не было никакого будущего.Чтобы всё,о чём я мечтал,стало пылью изложенных страниц.
" отчего бы не порадоваться перед смертью"- услышал я шёпот человека в маске - Ты же ведь скоро умрёшь, маленький гадёныш?
- Ты инопланетянин? Ты один из Них? - спросил я приглушённо.
-Совсем уже помешался..- удовлетворённо констатировала эта тварь в маске. - Что-то не больно ты смелый,как на страницах своих рукописей. Давай, позови ещё свою Елену Шапокляк для поддержки.
-Только её не трогай,сраная лягушка- произнёс я тихо.
-Лягушка - у тебя в башке, писака-недоссака!- ответило чудовище.Потом поправило маску и спокойно продолжило. - Ничего, скоро ты будешь тих и кроток и никакие друзья тебе не помогут.Тебе уже больше никто не поможет.Потому что ты никому не нужен, падаль двуногая.
Я был в растерянности и совершенно не знал, как говорить с этой мразью. Помня, что вся эта нечисть на дух  не переносит  группу Г.О. я очень тихо запел:
- Границы ключ переломлен пополам, а наш батюшка Ленин совсем усоп..
На мразь словно плеснули кислотой.Противная морда стала кривиться и гримасничать
-Не пой! - выдавило из себя чудовище и стало скукоживаться. Я решил его не мучить и как мантру затянул:
- Подвязать штаны продолговатым ремешком
 И ступать вперёд, надеясь,
Что была и у тебя... когдаааа-то
Жизнь,как сметана,жизнь,как перина..
 Существо начало окисляться и пахнуть жареным маргарином
- На Варшавском шоссе - напомнил ему я и время потеряло актуальность

 ГЛАВА2
 В приёмное отделение ввезли уже поздно вечером. Какой-то доктор кушал белую булочку с кефиром.
- Приятного аппетита, - пожелал я онемевшими губами.
-Иди-иди, локомотивное депо, - ответил он с набитым ртом.
 Далее меня обступили какие-то люди. Ничего толком не говоря, они стянули с меня штаны, трусы и носки.Было стыдно и холодно.
-Этого наверх! - скомандовал их главный и меня опять куда-то повезли.
" Вот оно, - думал я.- То самое! Угодил в больницу!Голый, ну и что?- Эти коридоры и не то видели! Тоже мне, невидаль!Ещё одного придурка везут!"
"Везут-везут! -  зашелестели Инопланетяне где-то наверху. - Мать его свели в могилу - и этого сведём.Тоже выискался - борец за идею!"
-Когда я умер - не было никого,кто бы это опроверг,-  сказал я словами Летова и им стало тошно.
 Позже меня подвезли под некую механическую конструкцию. Она привычно загудела и голос Терминатора сказал:
- Задержите дыхание.
 Я задержал и последовали какие-то расчёты.
- Дышите ровно,- произнёс Терминатор, но никак не представился.
- А здорово всё-таки мы тебе это устроили? - внезапно спросила машина
- Ага, - согласился я - Может мне ещё кончить в знак особого расположения?
- В реанимацию! - скомандовал человеческий голос и я успокоился

 В детстве я говорил не "РЕАНИМАЦИЯ", а "АРЕНИМАЦИЯ. Меня всегда пугали эти оранжевые  фургоны с красной полосой. Теперь я,наконец, сам постигал эту самую  АРЕНИМАЦИЮ.
Один коридор.Внутри сотни коек,подобно моей.Они стоят друг за другом, вздыхают,стонут и жалуются. В центре коридора расположены компьютеры, за которыми сидят врачи.
- Мне в туалет надо, - сказал я бородатому доктору, когда меня припарковали у стены.
- А Вы понимаете, где Вы находитесь? - спросил меня бородач с важным видом.
- В больнице, - буркнул я, глядя ему в очки.
- Туалет вот, - сказал он, указывая на пластиковую лейку рядом со мной.
- Я сюда не хочу, - воспротивился я. Но бородатый очкарик был неумолим.
- У Вас - инсульт! Лежите и не дёргайтесь
  Вот тогда-то я испугался.Это  слово, как приговор, пригвоздило меня к койке. Мочевой пузырь свела судорога и я подумал, что уже никогда не смогу опорожнится. Мне предстал мой белый домашний унитаз, как некое родное божество,где  журчит вода и ползает одинокий паук.
- А можно меня куда-нибудь здесь определить? - попросился я. - Я бы босичком сбегал - а вы и не заметите!
- Здесь запрещено. - важно сказал бородач и попёрся к компьютерам.
- Послушайте, я же так описаюсь! -   безапелляционно  заявил я.
  Ко мне подступили медсёстры с подгузниками.
- А мы Вам сейчас это наденем -  и писайтесь смело!
- А можно мне хоть с одним унитазом увидеться? -  спросил я жалобно. -Есть же где-нибудь здесь какой-нибудь?
- Нет. Только в утку! - отрезали они и ушли к остальным врачам
" Вот и справились - горько подумал я. - Теперь лежи здесь, в этом хлорированном клоповнике. Хоть бы кошка какая прыгнула!"
 Мне представилась моя рыжая "Рыська", мурлыкающая возле унитаза. Можно сколько угодно делать свои нехитрые дела, гладя её пушистую шерсть.
- Я ССАТЬ ХОЧУ!- напомнил о себе мочевой пузырь и я понял, что начинаю сходить с ума.
 Я готов был признаваться в любви,целовать их белые халаты, декламировать стихи - только бы они отпустили меня по-маленькому
  Заметив, что я издали буравлю его взглядом, бородатый врач обратился ко мне:
- Я знаю, о чём Вы хотите спросить. В туалет?
- Ну да,- вырвалось у меня. - Вы же сами понимаете, как иногда трудно терпеть.  Изнутри же всё жжёт!
- Лида, разберись,- обратился он к ближайшей сестре.
 Та аккуратно свела меня в какой-то закуток и,о чудо! Я встретил самый настоящий унитаз!
  Ох, как же я изливался! Это было похоже на симфонию Моцарта. На щебет птиц в утренней деревне. На подъехавший вовремя автобус.
 " Бывает же такое счастье!" - только и смог подумать я и потащился к своей койке.
 Заснул без снов.

ГЛАВА 3.
 Утро было никакое. Всё также пахло хлоркой и сновали врачи.Привезли какую-то женщину. Я видел её голые груди, но совершенно ничего не чувствовал. Женщина что-то хрипела и пахла старой мочой.
 - Да я здесь встречу свою любовь!- радостно сказал я и откинулся на подушку.
 Потом принесли завтрак. Мягкие помидоры, творожную запеканку и большую столовую ложку. Я повертел её в руках и неожиданно осознал, что повар здесь - Маша Демидова!Это только ей в голову взбредёт подавать к еде большую столовую ложку. Да что там говорить, она и арбуз- никогда не режет.Только ложкой! Прищурится, как Тимур, своими хитрыми глазищами- и давай орудовать ложкой в чреве арбуза.Уж ты мне поверь!
 Есть мне не хотелось. Я закрыл глаза и лёг в раздумьях.
- Ты чего не ешь? - спросила меня красивая санитарка
- Не хочется, - ответил я равнодушно
" Неужели ты думаешь, что я стану жрать этой героиновой ложкой?" - спросил я подлетевшего  инопланетянина.
Он не применул ответить:
"Сколько калек и стариков обгладывали это ископаемое?А вот теперь и ты в их числе!Сейчас заразишься какой-нибудь дрянью. Рак губы хочешь?Жри давай, инсультник вонючий!"
Но у красивой санитарки имелось своё мнение.
-Как это не хочется?- возмутилась она.- А-ну ешь немедленно!
  Она взяла поднос с едой и с силой сунула мне эту мерзкую столовую ложку
-Организм, он этого требует, - сказала она голосом Макара Гусева  из фильма "Приключения Электроника"
" Макар! Не дерзи!"- крикнул я в беспамятстве, но никто не заметил.
 Она разломила булку хлеба и сунула мне под нос
-Смотри, какой хлеб! Он же полем пахнет!А ты не ешь!А-ну быстро жуй!Потом меня будешь вспоминать!
- Скорее всего ты мне приснишься,- заверил я её серьёзные глаза и спросил:- Как тебя зовут?
К моему удивлению она ответила:
- Лена.
- Так зовут всех девушек, которых я любил -  сказал я, несколько ошеломлённый.
- Ничего, меня тоже полюбишь,- улыбнулась она, но я уже точно убедился, что это - не Макар Гусев!
  Так, незаметно, за разговорами, я  и схомячил весь свой завтрак. Она слегка обнимала меня и кормила, всё время что-то рассказывая. Потом ушла, а я лёг на спину с каким-то странным ощущением.
" Меня полюбили! - подумал я с улыбкой идиота.- Я же знал, что встречу..."
 Впоследствии она мне ещё не раз дарила такие счастливые мысли, но это не так важно.
 Вскоре я вновь захотел по-маленькому и оповестил об этом всю реанимацию.
Как по волшебству, явился бородатый доктор и строго приказал  заковать меня в подгузники.
- Позвольте, - поинтересовался я.- А как же я буду?
- А в подгузник! - пояснила мне медсестра, как-будто это было так просто.
- Но это же будет, как-будто бы я описался? - не унимался я
- Ну и писайся на здоровье!- подбодрила медсестра и мне стало совсем уж не по себе.
- Так я ж привыкну! Чего потом делать?
- Под себя! - ультимативно сказал бородатый и ушёл к своим мониторам.
- Ну что тут? - спросила подошедшая Лена.
- Да вот, они хотят, чтоб я под себя пописал, понимаешь...
- Ну так и писай!- сказала Лена и убежала.
" Оно ж польётся!" -растерянно подумал я,но вспомнил, что никому не нужен и успокоился...

 "А потом понимаешь, что ждать нечего, потому что это на всю жизнь..."


Пришлось всё-таки под себя. Ничего не почувствовал. Облегчение без облегчения. Инсульт!
  Потом... Да что там потом!  Все дальнейшие решения принимал кто-то другой.В этой больнице так было всегда. Тебя просто куда-то перемещали и особо не спрашивали.Так и в этот раз мне переодели подгузники и отвезли в отдельную палату.Там лежал одинокий дед и постоянно противно вздыхал.Такое, знаете, обывательское вздыхание:
- Э-хе-хе...- и лежит дальше, воздух портит.
  Слыша это, я даже испытал своеобразное облегчение
" Пусть бросили! Пусть наплевали! Пусть подохну здесь, как собака!"
 
  В этот момент я понял, что у меня есть только я. Со мной только моё тело.Мой пот, моя моча - только это здесь не пахнет.Только это остаётся со мной
"Обоссышь им забор, когда выйдешь." - обнадёжил я себя и заснул.
  Дед продолжал вздыхать...

  Принесли ужин. Я лежал, как в вакууме, и не очень понимал, который час. Просто пахло едой и время тянулось невыносимо медленно.
  Позже я никогда не мог понять, сколько времени здесь и сейчас .Наступала ночь, а мне казалось, что это только вечер...
  В палату вошла Лена.
- Здравствуй, свет моих очей, -  сказала она как-то естественно, словно так и было.
- Здрасьте,- прошептал я про себя.
- Забор покрасьте! - рассмеялась Лена.
- Я, между прочим, поэт- признался я  и на душе стало противно.
-Да ну? -  усомнилась Лена. -  И много стихов написал?
- А ты посмотри в Интернете.Городничий Василий - не такая уж малая величина. Ещё, может, памятную доску повесят о том, что я здесь лежал.
 Меня просто распирало от собственной значимости..
 " Ага, ты только не обкакайся тут от собственной значимости!" - урезонил я себя и спросил:
- А ты чего пришла-то?
 Лена замялась.
- Ну, покормить тебя. Я ж скучала..
 Она подсела ко мне и опять стала меня кормить.К ужину неизменно подали столовую ложку. Тут я уж не выдержал.
-  Слушай, а у вас повариху случайно не Маша Демидова зовут?
- Не знаю. А кто это?.
- Ну-у, это  такая девушка, о которой знаю только я один. Я, например, уверен, что она любит есть арбуз ложками...
- А ты её любишь? -  спросила Лена неожиданно.
- Любил...- ответил я как-то пространно.
- Вот я тебе приснюсь - и меня полюбишь!
" Не слишком ли много желающих?" - спросил я себя и даже скривился от таких  перспектив.
- И чего ты так погрустнел?- спросила Лена.
- Домой я хочу, - нехотя ответил я. - Знаешь, как хорошо мне спать ложиться?
- А где ты живёшь?
- В Щербинке. У нас там ночи тёмные-тёмные!Закроешь глаза - ничего в комнате не видно! Под одеялом тепло, никто не шумит. Приезжай как-нибудь...
-Спать?
- А чего нет? Будешь кормить меня перед сном...
- Ты в жёны что ли зовёшь?
 Я рассмеялся.
- Ну голым ты меня уже видела...
  Она как-то очень нежно посмотрела на меня и ушла.
 На сердце отчего-то стало тепло и радостно...

 Я засыпал и слушал, как Лена разговаривает по телефону. Что-то она говорила про злую собаку и я поймал себя на том, что мне всё нравится. Нравится её голос, чуть грубоватый, но такой мягкий и простой.Нравится весь этот мир, где она перестилает простыни и кормит меня. Нравится это моё лежачее положение и даже этот долбаный инсульт.
"А может мне жениться что ли?" - спросил я, как это спрашивал Афоня у штукатура.
 Больной мозг молчал, но был доволен такой перспективой.

 Как успокоенный щенок, я наивно улыбнулся противному миру в лицо.

 С неба послышался хохот инопланетян...


ГЛАВА4.
  Мне опять снились странные сны. Во сне я уходил с Леной из больницы. Мы были голые, но она уже была моей женой.
- Ты позаботься о нём,- шепнула больница на прощание.
- Не писай на меня,как хотел, - проворчал мне серый забор.
- Хорошо,- пообещал я и спросил: - А как же я теперь?
- Организьм, он тоже, этого требует, - сказала Лена голосом Макара Гусева.
- Макар, не дерзи! - закричал забор вне себя.- А Васька мы вытянем!За ухи, но вытянем! - закричала Лена в ответ.
- Ваанькой!- напутствовала больница на прощание.

 Проснулся в разобранной палате

 Бесцеремонно включили свет
-  Температура.- холодно сказала медсестра и поднесла термометр ко лбу.
- Много там? -  спросил я равнодушно.
- Сорок один.
- А где Лена?
- У нас такие не работают - был ответ.

  А потом она пришла. Как ни в чём не бывало. Раздела меня и стала менять подгузник.
- Мне как-то неловко,- противно упрямился я, но она только улыбалась. Ласково и нежно.
"Зачем  мне запоминать этот взгляд? - спросил я себя.- Ведь однажды я выйду отсюда? Что там будет,за этими безнадёжными окнами?Холодные мостовые с отражением бессмысленных фар. Дорогие и недорогие звонки друзей. Ледяной склеп комнаты и пустые задачи потерянного дня.Будет ли она в том времени? Что ей там делать?"
- Я буду ухаживать за тобой,- внезапно сказала она  и я подумал, что сошёл с ума.

 Утром опять бесцеремонно включили свет
- Да вы понимаете,КТО здесь лежит! - воскликнул я и входящая обомлела
- Так Вы и есть тот самый Городничий? - спросила.
-Представьте себе, да...- вальяжно ответил я
- А Лена про Вас весь вечер рассказывала! Нашла Вашу страничку на "Стихи.ру" Так здорово это у Вас получается!
Я лениво отмахнулся:
- Да бросьте вы! Получается!Это же не редьку съесть!Просто вот, имею дар такой.
  Послышался робкий стук.Затем дверь застенчиво открылась и вошёл бородатый доктор.
-  Возьмите,- протянул он с порога стеклянную зажигалку.
-Зачем это? - спросил я настороженно.
- Подожгите мне бороду! - повелительно сказал врач. - Ну чего Вы так растерялись? Жгите-жгите! В кой-то веке такой человек оказался в отделении и даже пописать толком не сходил
 Потом доктор хлопнул себя ладонью по лбу и растопырил правый карман халата.
- Ну вот, прошу Вас. - гостеприимно  сказал он.
-Чего?
- Да Вы не стесняйтесь. Писайте-писайте!
- Так это же карман!- воскликнул я.
- Ну так и что? - изумился доктор. - Златые капли Мадеры да не осквернят клятву  Гиппократа! Писайте, молодой человек, не стесняйтесь. Мой халат - это как подгузник. Тут можно смело! Да что там, я даже стирать не буду. Так и стану ходить, благоухать Мадерой поэта.
 Я с удовольствием опорожнился и доктор даже разгладил бороду.
- И на бородку -  на бородку мне! - попросил он - Ну хоть две капли! Сестра, снимите видео! Пусть потом вся больница завидует!Ах,эта Мадера!

 Я открыл глаза от облегчения. Облегчился в подгузник.

Утром пришла  сестра и сказала без инсинуаций:
- Сегодня в отделение переведём.
- Это хорошо или плохо? - спросил я спросонок.
-Это на первый этаж, - был ответ.
 "Это инопланетяне! - механически понял я. - Это они во всём виноваты! Устроили мне инсульт, чтобы я вовсе ничего не понимал...
Да, они радуются, когда у меня всё сложно. Я не знаю, насколько они осмысленны в своих целях, но хороших дней у меня не так много..."
  Ещё мой младший брат незадолго до смерти предупреждал:
        "Клубы, бары, рестораны -
         Это всё рассадник зла..."
 Незримо он чувствовал их присутствие, как чувствует его каждый живущий в этом мире...

Инопланетяне. Страшные и странные существа, исподволь влияющие на всё и вся. Говоря проще, общие вредители, влияющие на весь спектр общественной жизни. Массовое оболванивание и оскотинивание - вот главная цель этих существ.Лично я убеждён, что конкретно меня эти твари зареклись похоронить. Не зря же я теперь нахожусь в этой хреновой больнице. Это новый удар, каких было уже тысячи. Только на этот раз,боюсь, моя броня не выдержит. И можно уже не призывать на помощь Егора Летова. Больше мне никто не поможет.

- Ты никому не нужен,- зашипели серые стены. - Моча в горшках отравлена, в капельницы заправлен йод. Скоро ты станешь чахлым и обоссаным горожанином и ни одна скорбь тебе не поможет. Ты  вернёшься в рассадник зла и твоё одеяло уже не спасёт тебя от света прожекторов. Твои идеи сгниют на свалке поломанных судеб. Твои рукописи сожгут неудачники и маргиналы. Твоих друзей закопают бульдозеры...
- А Лена? - спросил я в потолок. - Ну санитарка,которая за мной ухаживала.Это ведь вы мне её подсадили?
- Обнадёжиться решил? -спросил ядовитый голос. - Жена,значит ,для тебя?Ухаживать будет после инсульта?

- Трогательным ножичком пытать свою плоть,
Трогательным ножичком пытать свою плоть,
До крови прищемить добровольные пальцы,
Отважно смакуя леденцы на палочке...
- А ну тебя к чёрту! -  сказала старая бабка и побрела в коридор.

 В палате стоял мрак.

Откровение3.
   Это была не Москва. Скорее не та Москва,в которой я живу.Там работало метро, потому что я приехал на метро.Станция Семёновская была такой же Семёновской,что и в реальном мире.Но это был совсем другой мир и совсем другой город. На улице было грязно и непонятно. То ли ночь,  то ли день,  то ли вечер. Всё было безлюдно и как-будто нарисовано. Ходили трамваи, похожие на квадратные гробы.Пахло медицинской марлей. Трамвай привёз меня к реке. Улица называлась Никольская,но это была совсем не такая Никольская,как в Москве.Не может же улица располагаться на набережной? А здесь могла! Вокруг  стояли неприветливые высотки.
  Не помню, была ли у меня какая-то жизнь здесь, но, видимо, была. Очень непростая жизнь, где всё условно. Перешёл через мостик и оказался у неприветливой новостройки. Только это был не жилой дом - а сумасшедший. Да я и сам был сумасшедшим. Вышел из трамвая с бубном,делая вид, что не в себе.Одинокие прохожие недоумённо отводили глаза, когда я приплясывал и пел непонятные куплеты:
        "Ульма- гельма!
         Ульма-ульма -гельма!"

 Я узнал вдалеке дом. Там тоже была больница и я когда-то лежал в ней. И я понял, что все дома на этой улице - больницы.
 А эта - психиатричка.Она была заброшена и я поднимался туда, не встречая препятствий. Мёртвый охранник не обращал на меня внимания. Было неуютно и горько.
 На сломанном лифте я поднялся на шестнадцатый этаж. Прошёл в комнату с чистым столом и стал ждать. Через 8 минут привели моего младшего брата. Он лежал в этой больнице уже 26 лет.
- Я забираю тебя домой,- сказал я ему.
- Я никому не нужен,- ответил он безразлично.
- А я?
- И ты никому не нужен. Здесь никто никому не нужен. Они построили этот мир просто так!
- А как же ты теперь будешь жить у нас?
- Вещи! Вещи! Мне нужны мои вещи! У меня раньше было много вещей!
- Какие вещи? Мама умерла. Она не может носить твои вещи!
- Мои вещи! Они придумали нам вещи,чтобы мы стали ненастоящими!  Мы сами стали, как вещи, поэтому никому не нужны!
- Какой странный здесь город.Как-будто бы он совсем чужой...
- Это они построили этот город. Заселили его больницами, где никто никому не нужен
- Ну всё же нормально, брат! Трамваи вон ходят. Метро работает
- Здесь работают только бессловесные. У них нет своих слов!Есть только правила и установки.Эти люди - не люди!Это воспитанные роботы.
- Тебе пора собираться. Поехали домой.
- Не выводи меня отсюда! Оставь меня здесь!
- Но здесь же больница!
- Ты что ещё не понял?Весь мир - это больница! Больница бессловесных андроидов с придуманными мечтами. Головы с заученными постулатами.
  Я уходил прочь и за мной закрывались заборы. На улице вновь танцевал со своим бубном и прохожие шарахались от меня. Я жил в этом мире,но просыпался в другом. Я понимал,что все мои действия неизменно искажаются. Мне некуда было возвращаться на этом метро.Можно было только в очередную больницу за очередным забором.И даже если бы я умер прямо сейчас - это ничего бы здесь не означало. Никто никому не был нужен и бессмысленно падал снег...


ГЛАВА5.
  Лежал в палате, как в тумане. Ничего не болело и ничего не происходило. Я был один.Когда я раньше вставал по утрам на работу -  всегда мечтал вот так вот бессмысленно лежать и ни о чём не думать. Вот, сбылась мечта идиота, и можно даже накрыться с головой, но это ни черта не изменит. Время всё также будет отсчитывать твоё сердцебиение, равнодушно подражая наручным часам. Можно вспоминать, можно мечтать, можно оставаться в покое. Можно даже зажмурить глаза.Это ничего не изменит, потому что из тумана вновь и вновь будут выходить призраки в белых халатах с поставленными задачами.
- Температура, - обозначит свою цель медсестра.
- Мне УЗИ сделать надо, - скажет очкарик в синем халате.
- Я глаза посмотреть, -  извинится свежий пришедший.
 Я ждал Лену,но тени новых призраков выходили из тумана больницы и вновь скрывались во времени. Мне не хватало ручки и бумажки, потому что в голове бредили новые стихи,но они были дурацкие, как и всё моё положение.Никто меня не навещал  и я начал выдумывать себе близких, представляя, как они приходят ко мне, теребят мою руку, говорят дежурные банальности городских буден. Но никто не приходил. Лишь белый свет лампочек никого не ждал и ни во что не верил.
 " И кто это придумал: везде включать этот казённый белый свет?" - спросил я в полузабытье.
" А это чтобы вам всем было холодно и неприятно." - ответил инопланетянин с соседней койки.
- А в советское время таких лампочек не было! - прогундосил я вслух противным голосом Виктора Анпилова
- Действительность сводит меня с ума!- послышался истерический голос Романа Неумоева.
- Все будут жить и работать по придуманным нами директивам - нараспев сказал инопланетянин.-  У  полицейского в голове - уголовный кодекс и свод прав и обязанностей гражданина. У фармацевта в голове - рецептурные нормы и прописанные дозировки. У продавца в голове - накладные и прейскурант стоимости. Всем придуманы права и обязанности. У каждого в голове - свой свод правил, установленный нами.
-Это же  скучно! -  воскликнул я, но воздух не пошевелился.
- Люди- готовые доноры с чистыми мозгами. Любой сантехник может превратиться в цифровую амёбу. Мы населим эту землю новыми людьми с поставленными задачами. В их головах будут только постановления приказы и директивы! Они  уже жили по куар-кодам и загруженным файлам. Они  жрали ханку придуманных идей и вымышленной веры.Виртуальная система воспитания и цифровая тенденция  подчинения нивелирует  их общечеловеческие принципы...
-               Как бежал за солнышком слепой Ивашка,
                Как садился ангел на плечо
                Как рвалась и плавилась последняя рубашка
                Как и что обрёл, объял летящий Башлачов...

Я пропел эти слова тихим шёпотом, но инопланетянин начал протекать под матрас кровати. Я слышал, как его тошнило придворными соплями Русского Рока.
- Мы придумаем вам новый Рок!- пообещал он мне на прощание, пока окончательно не протёк под пол больничной палаты.

 А потом пришла Лена и ничего не заметила. Только Роман Неумоев спрятался под кроватью.
- Действительность сводит Неумоева с ума!

- Тебя переводят в общее отделение, - сказала Лена. - Вот, пришла тебя причесать.
 Она намочила мои волосы каким-то приятным  лосьоном и запахло мятой и геранью.
- Моя мама очень любила герань...- сказал я почему-то.
- Зато теперь ты будешь чистым и опрятным,- тихо сказала Лена и мне показалось, что она плачет.

  Да, эти ангелы всегда плачут,когда уже поздно мечтать. И самый слабый не ценит обретённую защиту и не помнит оказанной помощи...

- Почему ты плачешь? - спросил я моего ангела.
- Потому что ты уходишь. -  грустно ответили мне.
- А ты будешь ко мне приходить?
- Буду... -  Мой ангел опустил голову и стал похож на маленького ребёнка.

А потом пришли санитары и повезли меня по коридорам и лифтам. Вниз-вниз,я покидал мою обитель навсегда. Я оставлял там чужие слёзы и свою боль. Я знал, что ещё вспомню об этом...

 ГЛАВА6

 В общей палате, куда меня привезли, я сразу же осмотрелся. Ничё так. Сидят какие-то голодранцы и смотрят во все глаза.
"Говноеды..- подумал я брезгливо. - Пока мы там в реанимациях вшей кормили,они  тут расселись!Устроились на хребте врача дежурной поликлиники - и жируют!"
 Первого я сразу же окрестил Таганская Черемша. Состоял он из подсолнечных семечек и был прост, как Николай Расторгуев. Вторым обитателем был - Инженерный Корпус. Такой основательный мужчина, который следит за своим здоровьем. Вот все ходят так-сяк, а у Инженерного Корпуса - всё  в порядке! Все системы настроены на правильный лад.Тут у Инженерного Корпуса - сердце, а вот тут - лёгкие. Ровно и стабильно качают насосы и гудят электрические агрегаты. Вот Инженерный Корпус разговаривает, как тихая электропила. А вот Инженерный Корпус идёт в туалет и ноги его исправно работают, как стальные поршни.
 Третий мой сокамерник производил гнетущее впечатление.Это был Лагерник! Он неподвижно лежал и  смотрел на всех голодными глазами. Инженерный Корпус иногда подкармливал его карамельками с руки, а Лагерник сердечно благодарил. А вот Таганской Черемше было явно скучно меж этих двоих. Ей явно пристало быть где-нибудь на Калитниковском рынке, между селёдочных баб и трескучих мужиков. Инженерный Корпус, ему же всё равно, а Лагерник явно мнит себя Солженициным в своих язвах и миазмах. Ну чего с ними делать?.
 Первым делом я громко поздоровался:
- Здравствуйте, говноеды! Меня зовут - Маша Демидова!
 А что такого? Почему бы Маше  не проявить долю самостоятельности?. Вот оказалась Маша в больнице - теперь приспосабливайся!Находи пути сообщения, учавствуй в разговорах, торчи тут с этими оборванацами! Лагерник стонет, Таганская Черемша курит в туалете, а у Инженерного Корпуса - всё в порядке...

 Грустно наступил вечер. Палата затихла. Мужики тайком выпивали, а я пытался заснуть. Началась эпоха моих ожиданий. Я ждал Лену. Ждал каждую секунду, словно брошенная собака на забытом пороге. Волосы мои ещё пахли мятой и геранью, напоминая события прошедшего дня. На сердце было больно и я с головой накрылся хилым одеялом. Соседи тихо разговаривали о своих обывательских делах. Таганская Черемша вспоминал свои белые жигули, свою вольную девку и почему-то раколовку. Девке очень нравились его домовитость и хозяйственность.И на машине он её возит,куда она захочет, и раколовку он поставил, пока готовятся шашлыки. А потом ещё будет пиво с варёными раками! А девка уже ждёт глазами новых впечатлений.Инженерный Корпус вяло поддерживал беседу. Равномерно гудел его спокойный голос.Поговорили об инсульте, помянув сахарный диабет, обсудили домашних баб и автостраховку,зацепили проблемы на работе и прописанные лекарства. Потом Лагерник повернулся и мне запахло старой мочой. Я грустно вспомнил одинокую палату в реанимации и смеющуюся рядом Лену. Где-то в коридоре болтали   медсёстры, но их голоса не походили на неё. Я прислушивался, пытаясь уловить хоть что-то знакомое. Мне было себя жалко.

 Утро началось с отчаянного мата Лагерника. Пока я спал,санитарки взялись его перестилать, а ему что-то было больно шевелиться. Вот  он и начал покрывать их своими  лагерными выражениями.
 Принесли завтрак. Я к нему не притронулся, хотя Таганская Черемша очень расхваливал и то и это. Лагерник ел с руки санитарки, а Инженерный Корпус заправлял свои поршни где-то в углу
- А ты чего не ешь? - спросила меня  жирная санитарка, которую я про себя назвал  Медузой.Мерзкая такая тварь, вечно чем-то недовольная.
- Не хочу - ответил я вяло, надеясь, что однажды всё-таки придёт Лена и покормит меня.
- Если ты не будешь есть - мы поставим тебе зонд -  противно сказала Медуза.
- А у вас других слов для меня нет? -  спросил я  членистоногую тварь.
- Не дождёшься!- визгливо заметила Медуза, а я с удовольствием отметил, что начинаю её бесить.
 Когда Медуза ушла,  я с удивлением заметил, что мой завтрак неторопливо истребляет Лагерник.
- Ешь-ешь,- сказал я ему.- Штрафную пайку ещё не скоро дадут.
В общей палате я как-то сразу понял, что вести себя следует, как Маша Демидова. Дело в том, что у Маши в голове живёт маленький головастик. Он всегда вовремя подсказывает Маше, что нужно сказать и как отреагировать. Я лежал и думал о том, что в сущности я и есть Маша Демидова! А что? Я тоже быстро приспосабливаюсь и умею перестраиваться. Я, конечно, не люблю есть арбуз  ложками и танцевать  не умею. Но в своё время очень хорошо изучил повадки Маши, чтобы понимать, как головастику выжить среди слонов...
- Ну сыграй! - сказал я вслух, имитируя голос Маши.
- Чего ты говоришь? - сразу же спросил Таганская Черемша.
- Не твоё человечье дело, - ответил я ровно и повернулся спиной к Лагернику.
" Наверное, я плохой человек для тюрьмы, - подумал я философски. - Я не умею быть жёстким и держать позицию. И вряд ли я чем-то отличаюсь от этих больничных людей с их убогими параметрами существования."
"Ты будешь как серая масса!"- вспомнилось мне излюбленное высказывание Люцифера.
"Придёт ли ещё Лена?"- спросил я вслед и сердце невыносимо сжалось от  недавних воспоминаний. Я и для неё оказался ненужным барахлом,которое просто выбросили за ненадобностью. И вряд ли кто-то хотя бы вспомнит или просто подумает обо мне. И я ведь не такой плохой человек! На протяжении всей жизни я пытался доказать это всем остальным. Где-то прозой, где-то стихами, где-то поступками.Впрочем, это всегда выглядело как позёрство, но не как настоящая жизнь. Я вспомнил, как противно я выпендривался в парикмахерской, когда мастер спрашивал как будем стричься?
-  МобЭльная стрижка - отвратно говорил я, считая себя каким-то состоявшимся господином..
"Да что ты вообще такое? - спрашивал я себя теперь. - Кусок дерьма, возомнивший себя невесть кем! Жалкое посмешище, строящее из себя утончённого эстета!"
 Мне вспомнилось, как мерзко я получался на фотографиях, когда стоял в полный рост. Я как-то очень гадостно складывал ручки, не то растопыривая, не то что-то ещё.
-МобЭльная стрижка!- повторил я громко, забыв, что нахожусь здесь не один.
- Слышь, парень, ты вообще в порядке? - испуганно спросил Таганская Черемша.
-Ничего, Черемша, -  ответствовал я.- Просто выпендриваюсь...

 Ночью снилась певица Земфира. Она сидела на подмосковной кухне и сочиняла песню.
"Надо же как-то повыпендриваться перед этими жалкими!- гнусаво думала она.- Итак, что там у меня было? Я иду стричься!"
(МобЭльная стрижка!)
"Что же придумать? Что же придумать дальше? - спрашивала она себя - Надо чтобы в рифму было. Итак, в меня стреляют. Пиши: в левую мышцу!"
 Получалось как-то не в рифму, но Земфира подумала:
"Схавают! И так сойдёт"
 А поскольку она представлялась себе крутой такой девчонкой, то немедленно дописала:
"И не попадают, что тоже бывает"
 Она даже пукнула от радости, что всё так сложилось. Но ведь надо же объяснить всем, почему так бывает?
"Сбиты прицелы" - объяснила Земфира и продолжила писать дальше. Где-то в туалете тошнило рокера Вячеслава Бутусова. Он тоже представлял себя этаким гуру перед поклонниками. Земфире,конечно, до него далеко, но вот ведь, сидит -старается!
- И волосы целые! - прогундосила Земфира и в сотый раз подумала, что и так схавают!
 В соседней комнате корпел над песней сам Сергей Чиграков.Он писал от балды, представляясь поклонникам этаким бесшабашным бродягой. Вот  написал он как-то: "А я шёл и смеялся..."И нужно же дальше объяснить, как ты смеялся?
"А-аа, сойдёт и так! Схавают!" - подумал Чиграков и дописал:
"Смеялся о том о сём!"
"Я же для них этакий бродячий песенник! Нечего их баловать!Сойдёт и так!".
- Диатез, ты там закончила? - спросил он у Земфиры.
- Да, Свияга, закончила, - ответила Земфира. - Только я вот волнуюсь, а как воспримут? Я написала: "Сбиты прицелы..."А потом у меня идёт:"И волосы целые..."
- Да схавают, Диатез, не переживай! - заверил её Чиграков. - Потом в интервью как-нибудь выпендришься. скажешь чё-нибудь заумное. Вон и Бутусов тебе подскажет.
Из туалета как раз степенно выходил Вячеслав Бутусов.
- Тут не сложно, - подтвердил он, делая умное лицо. - Эти двуногие тебе и так в рот смотрят! Я вот тоже когда про девушку писал текст, тоже думал: как воспримут? Как же она шагает босиком?. А потом подумал,что и так схавают, ну и дописал: " По скверам и по улицам порхает мотыльком!" И ведь гениально получилось!Так что не парься,Диатез! Всё будет пучком!
 Инопланетяне из окна смотрели на своих новых рок-выкормышей и умилительно молчали...

  Утром снова не притронулся к завтраку.
- Вы можете объяснить, почему Вы ничего не едите?- спросила Медуза.
- Потому что я привык,  что за мной ухаживала другая санитарка. Я привык есть из её рук.
- Какая ещё санитарка? - нахмурилась Медуза.
- Там, в реанимации... Лена...
 Вся палата очень заинтересованно смотрела на меня. Мне почему-то понравились глаза Таганской Черемши. По взгляду я понял,что этот человек прекрасно меня понимает.
- Поймите, если Вы не будете есть, мы будем вынуждены кормить Вас через зонд, - твердила Медуза.
- Ну и кормите!- равнодушно сказал я, вспомнив добрые руки Лены

 Через десять минут в палату вальяжно вошёл какой-то чеченец в белом халате.Он оказался главврачём этой богодельни и сразу же стал допытываться, почему я ничего не ем и кто такая эта санитарка Лена?
- А я и сам не знаю, - грустно сказал я ему.- Вот, жду её. Может зайдёт проведать....
- Значит так и не будешь есть? - задал последний вопрос Абдулла
 Я миролюбиво улыбнулся и ответил фразой из любимого фильма:
- Как только стул будет. Первый стул - ваш...
 Абдулла меня не очень понял и ушёл трахать жирную Медузу. А я так и остался лежать среди своих соплеменников. Вообще, только в больнице я понял истинный смысл глагола "лежать". Там по сути ничем другим ты вообще не занимаешься. С момента своего прибытия я вполне мог никуда не слезать со своей койки. Так бы и перевозили с этажа на этаж, как Емелю на печке.
- Ещё бы и Лена пусть легла рядом на правах жены - вместе бы и катались! - внезапно сказал Таганская Черемша и я понял, что он читает все мои мысли.
- Не все!- поправил он меня. - Но из того,  что я успел прочесть, я вполне понял, что ты - е..анутый!
- А хочешь, я тебе е..альник разобью? - добродушно предложил я.
 Он очень спокойно посмотрел на меня и ответил вполне с улыбкой:
- Не-е! Ты не сможешь! Ты бьёшь только тогда, когда тебя очень достанут. Я ведь тебя ещё не очень достал?
- Ну ты -Таганская Черемша! - заявил я ему как есть. - А вон лежит Инженерный Корпус. Ну и Лагерник с нами, конечно...
 Таганская Черемша отсалютовал мне правой рукой и произнёс:
- Библи-библи-гум! Я тебя уважаю!

 Наступала ночь. Ещё одна бессонная вахта моего ожидания. Снова медсёстры будут говорить о своих медицинских делах и смеяться непонятно о чём. Снова палата будет ворочаться и храпеть, исторгая, нагуленные за день, газы. Опять тень на потолке будет походить на блок иностранной жвачки, а проём без двери снова будет оставаться пуст до ночного обхода. Я чутко улавливал каждый звук, доносящийся из коридора. Я надеялся уловить хоть капельку её голоса и мысленно просил:
 "Ну спустись вниз! На первом этаже много палат. Тебе ведь нетрудно узнать,в какую палату меня перевели? Приди, просто хоть в виде шутки, под видом ночного обхода. Сделай вид,  что ты не знаешь и никогда не видела меня. Понимаешь, здесь очень мрачно и совсем неинтересно. Подумай обо мне хоть одну минуту! Нарушь хоть раз в жизни эту всеобщую узаконеность привычных вещей! Я ведь очень жду тебя..."
 Проём оставался пустым, от Лагерника пахло старой мочой,  и незамеченные никем слёзы пряно обжигали лицо...

  Был уже рассветный час, когда я услышал шаги. Я лежал неподвижно, а из бирюзового тумана ко мне вышла моя Елена Ш.
- Леночка, как ты тут? - спросил я растерянно, словно она и вправду была здесь.
- Как видишь, молча, - сказала она ровно. - И ты тоже заткнись.
"Слово полицейского. Защищайте короля."
  Я опять был бессилен перед ней. Да и когда я мог перечить ей? Всю  жизнь я был просто офицером её красоты. Все силы, всё творчество я складывал к её ногам, как бессмысленные знамёна поверженной страны. Она настроила мою душу на волну, которую не берут радиоприёмники моего сердца.  Любил ли я её? У меня никогда не было сомнений по этому вопросу. Я просто говорил:Да!
- А как ты сюда прошла? - только и смог спросить я.
- Также как они охраняли. - Она указала глазами на двух поверженных псов моей совести.
- Я так рад,что ты пришла... -  слащавым голосом начал я, но осёкся, встретив её строгий взгляд.
- Да ни черта ты не рад! -заметила она с сожалением.
- Я просто думал Лена придёт... -  собрался я и наконец сказал правду.
Она рассмеялась.
- Не-е, коза-дереза не придёт. Доярка в отъезде.
- Какая доярка? -  по-идиотски спросил я.
- А кого ты там взрастил в своём оазисе?Кого касаются эти слёзы,кроме самого себя?
- Ну я же страдаю!- вымученно выкрикнул я, хотя знал, что вышло фальшиво.
- А мне какое слово подчеркнуть: "Я" или "Страдаю"?
- Ты никогда меня не любила... - пожаловался я, как нашкодивший ребёнок.
- А кто ты такой, чтобы это оценить? - Она опять была права, а мои оруженосцы зачехлили ружья.Но был ли так виновен я?
"Был,был... Опять расслабился.Пустил всё на самотёк. Опять выдумал себе химеры существования и заскулил над придуманным горем..."
- Ну видишь, ты же сам всё понимаешь, - улыбнулась Елена. - Устроил кормёжку своему вдохновению, а сам есть отказываешься. Чтоб завтра же поел! - Её голос лязгнул,как забрало ожившего рыцаря.
Должно быть, я был похож на спятившего Пьера Ришара. Пользуясь этим правом, я спросил:
- А ты ещё придёшь?.
- Никто к тебе не придёт! Ты никому не нужен!-  расхохотались Инопланетяне  за гранью сновидения. Пора было вставать.


ГЛАВА7
  На следующее утро я съел весь принесённый завтрак.
 Вот какой я молодец! Взял - и пописал!
- У кого-то аппетит появился! - радостно заметила Медуза.- Кто-то,кажется, хотел, чтобы его кормили с ложечки.
- Ничего не могу поделать,- парировал я с набитым ртом. - Приказ с самого верха...

  Днём пришёл навестить Люцифер.
 - О! Набалдажник пришёл! - радостно заметил Таганская Черемша
- Ты будешь как серая масса! - провозгласил брат и Таганская Черемша начал нехорошо блекнуть
- Хоть бы апельсинов брату принёс- укоризненно сказал он.
- Я с двумя обычно,- сказал Люцифер и Таганская Черемша превратился в серую массу.
- Вот так! Вот так и сиди!- удовлетворённо сказал Люцифер и посмотрел на Лагерника.- А ты что здесь делаешь?
- Я голодаю, - пожаловался Лагерник.
- На машинном масле? - спросил Люцифер и внезапно,забыв обо всём, перелетел на подоконник.
- Нет, а вы  вообще представляете, кто здесь с вами лежит? - осведомился он у всей палаты
- Человек,- ответил за всех Инженерный Корпус. - Просто человек...
- Эх ты, челове-еек! - передразнил его брат. - Это вообще-то Гений!Это личность с чётко думающей головой! Да пока вы тут портки просиживаете - он, может быть, уже чёткий анализ провёл!
-  Вот ты!- обратился он к Лагернику. - О чём думаешь?
- О Соловецких лагерях, - безнадёжно ответил Лагерник. - Дай сухарика..
- Да погоди ты! - отмахнулся брат и строго посмотрел на меня.- Говори, что видишь...
 Я посмотрел в глаза Лагерника и мне всё стало ясно.
- Афган. Чистая полевая форма. Его зовут Олег. Он очень молод и полон сил. Ему нравится так ходить. Развязно, широко размахивая руками. Ногами он тоже махать умеет. Привезли пленных из Пешавара. Им очень страшно и он чувствует их страх. Он бьёт их ногами по лицу. Ему хорошо от этого.Кровь чёрной кляксой  на бороде. Водка и жара отпустили голову. Легко и свободно наносить удары. Материться сквозь зубы, видя как тебя боятся. Нашим солдатам тоже страшно, когда они смотрят на него. Как он свободно матерится и безбоязненно бьёт. От этого ещё лучше!.  Пьянит минутная власть над умами.О тебе будут говорить. Тебя будут бояться. А потом ты начнёшь их резать...
- Хватит!- завопил Лагерник. - Я больше не хочу! Это была точечная вылазка! Никто не знает об этом.
- А он знает! - удовлетворённо сказал Люцифер. - Мы сейчас пойдём в коридор, а ты лежи тихо. Штаны суши.

Мы вышли в коридор и сели на лавочке.
- Я говорил со старшей сестрой и она сказала, что ты - наркоман! - сказал мне брат прямо.
- Погоди,так я ж -  алкоголик!- совсем растерялся я.
-Ну и это тоже, - подтвердил брат.- Слушай, а ты Инопланетян не видишь?
- Конечно вижу! Так это же они меня и упекли сюда!
Люцифер согласно закивал:
- Правильно! Украл. И в землю закопал. И надпись написал...
- Я тут с девушкой познакомился. Леной зовут.
- Лена!- изумился брат. - Опять Лена? Что ж тебе эти Лены попадаются!
- Так у меня и Маша была. Она у них тут в столовке работает..
- А чего у тебя так изо рта воняет? - спросил брат неожиданно, чтобы испортить мне настроение.
- Пойдём в палату? - предложил я.
- Нет. Ты иди так. Я хочу побыть с ними... - Я увидел, как сонмы Инопланетян стекаются к нему. Они обволакивали его бритый череп, а он говорил им про серую массу, про то, что покормил кошку, про город, затерявшийся среди больниц.
- Я обязательно выйду отсюда, - пообещал я прокисшим стенам.
 Где-то в интернате заплакала одинокая девочка, которой нельзя было плакать...

Вернулся в палату в расстроенных чувствах.
 -Чего, опять Лена заела? - участливо спросил Таганская Черемша.Он только что выбрался из серой массы, поэтому был в настроении
- Почему ко мне никто не приходит? - пожаловался я вслух. - У меня же много друзей было! Целая группа в мессенджере!
 Таганская Черемша скептически посмотрел на меня и стал говорить правду:
-А кому ты нужен? Трагик х..ев!Ходишь тут, как особенность какая-то и думаешь, что все должны тебя жалеть. А мне вот насрать на тебя!Понимаешь ты это, мудак очкастый! Ну чего ты строишь из себя?
- Слушай, а у меня правда изо рта воняет? - спросил я ни с того ни с сего.
Он смутился.
- Да мне не пахнет как-то... Мята и герань только...
- Это она мне голову причёсывала...- вспомнил я зачем-то.
 Таганская Черемша рассмеялся.
- Вот! Весь ты тут! Трагик сраный!Откуда вы только берётесь такие? Ходите, как пидоры и всё о возвышенном норовите поп..здеть.
- Да пошёл ты! Быдляк позорный..
- Сынок, послушай взрослого дядю...
 Я ударил его. Не выдержал и ударил. Откровенно сказать, мне порядком надоели все эти вонючие наставления.
- Слушай ты, упырь! Не лезь ко мне со своей быдляцкой правдой! Мне на хрен не сдались твои дрянные мысли и такие же усратые суждения!
 Таганская Черемша.ничуть не смутясь,отёр кровь и начал наступать на меня.
- Да! - рычал он.- У меня усратые суждения! Я - мужик! Простой мужик! Я ебу баб, потому что они - бабы!У меня нет других!И Лена твоя сраная - такая же баба!Сорвёшь трусы, там селёдкой воняет! Она тоже ссыт, срёт!И изо рта у неё не ромашками пахнет!
- А у меня? - Всё же меня волновал этот вопрос.
- Да угомонись ты! Ничем от тебя не пахнет, поэт! Просто ты в баб вкладываешь больше, чем они есть. У каждой женщины между ног -смаковница. Намокнет, зовёт! вот у мужиков и рвёт крышу! А ты - псих!Мы их трахать идём - а ты стишки писать
- Да! А я стишки писать! Я, может, тоже хотел, как вы! Но у меня не только хрен есть между ног! У меня душа есть! Понимаешь ты, что это такое?
Он закатил глаза.
- Б..ь, начинается!
- Да, б..ь, представь себе, начинается! Начинается  мой сад. Там пахнет яблоками и растёт зелёная трава. Там стоит большой деревянный дом.Там поют птицы и растут цветы. И ещё, туда приходят девушки. Тихие и стройные. Иногда они весело смеются и играют с белыми голубями. А когда идёт дождь они плачут и думают о хорошем.Бывает, мы пьём с ними горячий глинтвейн  и подолгу играем в прятки. Я люблю читать им стихи. А ещё мы гуляем по аллеям, вспоминаем детство и говорим о любви. Но иногда...иногда... в мой сад приходят грязные сапожники, вроде тебя.На их сапогах налипла жирная грязь, но они никогда не стесняются.Они матерятся, отвратительно ржут и курят тамбурные сигареты. Они щупают моих кротких девушек и рассказывают похабные анекдоты. Они справляют нужду под моими яблонями. От их едкого дыма гибнут мои птицы, а дохлая рыба выбрасывается из серебристых ручьёв. Они оставляют после себя разруху и тлен. Мои персидские ковры замызганы дерьмом. Платья моих женщин изорваны в клочья, а задушенная земля перестаёт плодоносить. Вот поэтому я и прошу тебя: не лезь ко мне со своим угаром! У меня там ковры  персидские.
 Палата молчала. Где-то устало вздохнула Маша...

 Я шёл к ней по больничным коридорам. Я - не эпилептик и не люблю порывистых действий, но я шёл к ней в этом сне.
 "Я умею ходить и поэтому иду..."
 На железной двери было написано "Пищеблок". Какое отвратительное название!Уже от одного его разит жареным маргарином и протухшей курятиной За дверью было скользко от пригоревшего жира и немытых котлов. За железным столом стояла Маша  в поварском колпаке .
-Ты кто? - спросил я, не опомнившись после инсульта.
- Решаю, что будет - Демидова!- сказала Маша и стала похожа на актёра Ланового.
- Вот я и нашёл тебя!- выдохнул я, но изо рта уже не пахло
- Любишь? - спросила Маша и погрозила мне ложкой.
- Маша, да ты пьяна! - изумился я.
- Хочешь понравиться? - испытующе Маша прищурила глаза.
- Ну не Тимур ты! Не Тимур!- выпалил я, вспомнив предателя.
- Тогда Боржом?- предложила Маша, выкинув вперёд кружку.
- Маша, я не пью Боржом. Мне и пиво теперь нельзя... Видишь, что со мною стало...
-Тогда бургер? - резонно предложила Маша. - Сам же писал, чтобы всем по гамбургеру! Забыл? А Маша тоже любит бургер!И такой же голос, как все, имеет!
- Маш, ну он же - из электрички! Посмотри, вон и салат весь пожух, и котлета старая. Нельзя есть его!
Маша стала бессвязно ковырять бургер и приговаривать:
- Ой, а кто это здесь накараулил?
- Да понимает меня кто-нибудь здесь или нет?! - в неистовстве закричал я.
- Я - дерево - спокойно произнесла Маша.- Я - самое лучшее растение в твоём саду. Ты много потратил сил, познавая мою прелесть. Ты можешь ещё писать мне стихи, но я всё также буду танцевать и смеяться. Я слишком кислая для тебя.
- Надо было заработать инсульт, чтобы понять это...- пробормотал я про себя
- Я - твоё самое лучшее растение! За мной следует ухаживать больше, чем за кошкой. И запомни: жирный пидор здесь только ты!
 Мне не очень хотелось отвечать ей. Вселенская жалость нахлынула на меня.Я тогда впервые испытал то самое бессилие и отчуждённость.
- Спасибо тебе за вечера без меня. Обещаю, тебя больше никто не будет трогать грязными руками. - Мне пора было уходить. Я склонил голову и вышел. Я всё отдал здесь...
Открыл  железную дверь. Идти до палаты было ещё очень далеко... Рассвет ждал.

ГЛАВА8
- Молодой человек, помогите! Я не могу с ним! - Я почувствовал, как меня теребят за плечо. Растерянная санитарка стояла возле постели Лагерника.
 Я открыл глаза и сразу же увидел его взгляд. Это была осознанная боль прямого действия.
"Это тебе за всё, что ты делаешь!- наказующе сказал я себе. - Получай!"
 Глаза Лагерника просили меня о помощи,но этого было мало. В них была и укоризна, что я так нерасторопен в это утро.
"И это тоже тебе, жалкий поэтишка!" - мстительно обратился я к себе и поднялся.
- Я готов Вам служить. - любезно обратился я к санитарке.
- Подержите мне его, пока я подгузник поменяю.
  Я со всей осторожностью взял Лагерника под руки.На меня пахнуло мочой и застарелым потом.
"А это тебе к завтраку! - сказал я себе и сжал зубы. - Дыши, недоносок, дыши!Это тебе за все твои слова!Давай, полной грудью вдыхай!. Нечего нос воротить!"
 Внезапно я увидел и причину этой сильной боли. Чуть выше копчика,внизу спины, у Лагерника зияла красная прореха. Я присмотрелся и с ужасом осознал, что это живое мясо, сочащееся сукровицей.
"Смотри, писака, смотри! Это тебе за то, что руки ркспускаешь не по делу!".
- Терпи, родной, терпи! - сказал я Лагернику понимая, как ему больно
- У него там гноится всё! - громко сказал Таганская Черемша и Лагерник начал ощутимо дрожать
- Ну зачем ты так говоришь? -  спросил я. - Всё у него там хорошо! Чуть кожа содрана только...
-Чё, поэт, не нравится? - язвительно спросил Таганская Черемша. - Небось стишки-то писать проще?
"Вот тебе и за стишки перепало, ублюдок!" - выговорил я себе.
- Спасибо тебе, братишка. - тихо поблагодарил меня Лагерник.
 Я  улыбнулся. На душе было удивительно мерзко.


 Днём зарокотали  сирены и крякалки. В палате засверкали мигалки и санитары экстренно ввезли койку
- Быстро-быстро! Без паники!- проговорил громкоговоритель.
 На койке лежал человек и тяжело дышал. Я хотел рассмотреть его повнимательнее, но Таганская Черемша приложил палец к губам.
- Тсс... Не видишь?- Он указал на табличку, приклеенную к койке таинственного пациента.
" НЕ ТРОГАТЬ!****ЛИВАЯ БАЛАЛАЙКА ПРОХОДИТ ВОССТАНОВЛЕНИЕ ПОСЛЕ РЕАНИМАЦИИ!"
 Я не решился побеспокоить нового человека, но Инженерный Корпус внезапно сказал:
- Сейчас разбудишь его - потом хлопот не оберёшься! Не заткнёшь ведь небось!
Человек на койке несколько задвигался, потом сладко потянулся и стал говорить:
- Добрый вечер, мужчины добрый вечер! А я на кухне посуду мою и дочь заходит. Ничего не могу сделать, лежу на полу!И сказать не могу, а вода всё шумит. Скорую вызвали,а у меня однажды уже был инфаркт.О..уеть не надо! В туалете случился! Шунтирование делали, там главврач хороший был.Я когда в Крыму отдыхал, много кабардинцев видел. У них ведь свои обычаи. Это о..уеть не надо, как они себя ведут. А вода там знаете какая?О..уеть не надо! В конце 80- х годов это было. А тут хорошо кормят я заметил. Бывало на Кавказе такой шашлык готовили.О..уеть не надо! Сам Лаврентий Павлович Берия не гнушался.А вы знаете,кто такой был Берия? Куртка!.Ну одел и одел! А жена же ждёт с работы. А времена тяжёлые суровые!Но день не день, если ни одного армянина не убьют! Куртка!А я на Братиславской живу. В АШАН придёшь, там я в стеклянной бутылке стараюсь брать. А ментов в конце 80-х очень боялись. У меня брат сидел в кафе  в Люблино, так они даже не стеснялись деньги вымогать. Приедет целый Уазик. О..уеть не надо, правда? А работяги на заводе уже знали к концу дня. А я тогда по рынку ещё шёл и дагестанец вижу. Куртка!Выпили  мы тогда крепко. Я с ней познакомился в коммуналке. А тогда в разных концах жили. И автобусы ходили вот эти жёлтые. А если на документах кровь, Лаврентий сразу назад отправлял! А дочка- то его нашла, ну и сразу обвенчались.Куртка! А какой поэт это был!О..уеть не надо! Вода минеральная. И на вертеле его! А жир капает . И спускают собак. А я посуду мою. Радиокатушечный магнитофон. Но жена в этом знала толк. И собираюсь билеты эти покупать. А очередь стояла. И я решил со станции пешком пойти.И встречает нас. Кошка к тому времени беременная ходила.А мороз стоял. И ведут его, значит, как террориста. А другой врач? он чеченец, а значит землячество. Но я тот кефир не беру...
- Заткнииись! - заорал на всю палату Инженерный Корпус. Вбежали санитары и оперативно вставили в рот новому пациенту детскую дудольку. Тот сладко стал её сосать, но одновременно продолжал рассказывать. Я хотел было спросить нового человека про санитарку Лену из реанимации, но Инженерный Корпус испуганно замахал руками.
- Обойдёмся и так! - решительно сказал он. Я его не очень понял, но надвинул одеяло на глаза. Ничего не хотелось и я тогда впервые почувствовал эту слабость...

 Мне ничего не нужно. Шумящая пустота наполняет мою голову. Я не хочу тратить силу, потому что слабость в самой голове. Ничего вокруг не имеет смысла. На смысл тоже нужны силы. Что-то ворочается в голове. Неужели эти ржавые шестерёнки и есть мой разум? Это не депрессия, не плохое настроение, не апатия сдавленных сил. Это просто ничего не нужно. Ну какой смысл шевелиться, если этот снег всё также будет идти?Если не нужно никому доказывать, что ты можешь? Они же всё также будут выходить из домов со своими копеечными мыслями и подержанными мечтами. Зачем мне они нужны? Любимые, нелюбимые, где творчество - это просто способ понравиться. Может оценят, но имеет ли это смысл? Так уж и нужно жить по их придуманным законам? Лучше отпустить вожжи и просто лежать. Само как-нибудь разрешится. Женщины тоже пахнут как все! У них столь же примитивные мечты. Забеременить, родить, воспитать. Те же инстинкты!В мире, где жили Высоцкий и Достоевский, они остались такими же людьми.Где тебе буря эмоций и каскад ощущений - та они просто разогревали суп. Достойны ли они, чтобы я думал о них?. Мужчины здесь дерутся. Им тоже надо успеть что-то доказать. Были ли другие?  Что это? Проблемы воспитания? Я не хочу об этом думать. Борьба за самку. Борьба перед самкой. Каждый дерётся как умеет. Я умею писать. Неужели всё творчество - это просто борьба доказательств?Зачем мне это? Это называется жизнь?Неужели если я буду просто лежать -что-то кардинально поменяется? От советов врачей, от смешков дебилов, от правил зануд?. Ничего не изменится, и вода всё также будет капать из крана, а кто-то будет создавать шедевры.
Стоит ли моих усилий этот открытый рот спящего пассажира? Маша, Лена - это ведь просто имена, данные при рождении!За ними нет ничего, кроме задатка стандартных действий репродуктивных функций. Нужно ли тогда рвать жилы своей души?Даже если ты здесь прелюдно обгадишься - они останутся такими же машами и ленами. А если полюбят? Что тогда? Будут доставать тебя ненужными звонками, выдумывать обиды, тереть морковь на кухне. Скучно. Стоит ли теперь шевелиться? Стоит ли писать, если этой стране не нужны твои тексты? Если издательства теперь не издательства,а конторы с приученными людьми? Везде рассадили каких-то аморфных амёб с заученными вопросами и голыми лбами. Вот  и нет больше литературных споров и творческих обсуждений! Зачем? Ради чего? Стоило ли? Волосы всё также будут потеть и пахнуть, а мужики чистить рыбу. Твои действия равны бездействиям. Ничего не решают! Твой голос не поймут и не услышат. Если только там, в других сферах, для которых надо всего-лишь умереть. А здесь ничего не нужно...

Вечером привезли ещё одного пациента. А мы как раз начинали есть. Мужик был грузный, рыжебородый в беспамятстве и дерьме. Нет, серьёзно, по ногам его стекало коричневое дерьмо. Макароны с подливкой сразу же попросились назад.
- И чего это нам так подфартило? - деловито поинтересовался Таганская Черемша.
 - Та-ааня! - заорал  рыжебородый не своим голосом и стал размазывать дерьмо по ногам. Сразу же завоняло протухшей рыбой и есть совершенно расхотелось. - Я щас дверь выломаю,бля!
 Инженерный Корпус неожиданно побледнел и подошёл к рыжебородому. Он с размаху влепил ему оглушительную пощёчину и  очень колючим голосом сказал:
- Слушай меня внимательно, животное. Здесь лежат очень уважаемые люди. У них есть духовные ценности и нравственные понятия. Постарайся это уяснить своим куцим умишком. Если ты ещё раз откроешь свой помойный рот - я сделаю тебе больно. . Порядок простой: открываешь пасть - моментально получаешь п..ды! Усёк, шваль?
- А можно в туалет? - робко спросил рыжебородый.
- Иди, х.й. - разрешил Инженерный Корпус.
- Ну так и помогите мне! - Рыжебородый протянул к нам руки. С его пальцев бессильно капало жёлтое дерьмо. - Надо подержать! Мужики! Ну что вы простые,как валенки?!
 С этими словами Рыжебородый ушёл в туалет и начал оттуда громко призывать Таню. Мне было невыносимо скучно от этого окружения. Ел свою вечернюю пайку, стараясь не вдыхать заражённый воздух. Устало встал, покормил с руки Лагерника, выпил кружку воды.
- Терпи, поэт! - сказал со своей койки Таганская Черемша. - Вернёшься ты домой, будешь со своими чистыми девочками розы вдыхать и о солнечном думать.
- О солнечном думать...- повторил я слово в слово и оглянулся.-  Не  о том я думал! Не так я мечтал! Понимаешь, чёрная блестящая машина и старый особняк среди сосен. В доме тихо и пахнет старым паркетом. И есть просторная белая ванна, где можно лечь с вытянутыми ногами. Душистый шампунь и махровое полотенце. И вот оттуда можно и нужно мечтать! Вспоминать беспомощное и жалкое следует в самых удачных условиях. Не туда я свернул, Черемша! Всё гонялся за красным знаменем, искал быт трудового народа, а всё не так! Я по натуре буржуй! Европеец! Я люблю  когда всё чинно благородно и Куприн в голове. Мне и быт нужен в традициях Бунина и с согласия Тургенева. А в своей советской  однушке в Щербинке. Ну что я там буду делать, ты подумай!
- Машу вспоминать... - задумчиво ответил Таганская Черемша. - Бессонными ночами думать о её глазах. Томно вздыхать и рожать бессмысленные строки. Хотя по большому счёту, она и сопли твоей недостойна. Конечно, тебе не важна Маша, я понимаю. Тебе важен тот антураж мечты, которым ты её окружил. Вот это красиво! Это настоящее! Это дороже духов и шампанского! Но ты помни одно! Она - ничто, а ты -  Гений! Нет, я допускаю, что она умная, начитанная, симпатяга и вообще! Но я их видел и так и этак! Всех видел в разных позициях! Ты знаешь, какие это змеи! У тебя душа прекрасная! Понимаешь, ты как журавль! Но именно эта душа освещает твоё захолустье в Щербинке и именно эта душа делает чудо из  нашей убогости и похабности. Поэтому и твой особняк, и сосны, и ванна - ей вполне соответствуют. Ну а я, что ж, приезжать к тебе буду. Надо же  мне где-то "Приму" курить...
 Он очень бережно мне улыбнулся и повернулся к стене.
- Всем гуднайтого!
 Спать почему-то не хотелось.
- Таня-ааа! - орал Рыжебородый в туалете...

Откровение4

 Я снова делал этот марафон. Тёмные коридоры пахли йодом и бинтами. Ночью бежать не так страшно. Главное не затихать на месте до первого шороха, первого скрипа больничного окна.Страх всегда кажется. Не верь упавшей со стола бумажке. Не верь, когда крыса точит зубами кабель. Не верь остаткам лампочного света. Просто беги, не веря даже собственным ногам. Ты не поэт, не больной, не очевидец. Ты попал сюда не ради этих мыслей, не ради этих снов. Тебе дали эти условия. Ты - одноразовый бегун неожиданного сновидения. Химеры приходят, когда их обдумываешь.Не важно, что ты оставишь позади. Будет ли это пот, оставленный врагом.Будет ли это шприц, оброненный другом.Будет ли это вообще? Не задавай вопросов.
Опусти голову и вперёд. Не думай, откуда ты взял это.Просто где-то там ждёт тебя утро, в котором не будет ничего. И этого бега сердца тоже не будет.Нечего будет стесняться, потому что они не посмотрят на тебя.Люди умирают только один раз и бегут столь же однажды...
  Это не хохот перемен. Это просто фары за окном. Это просто крики ненужных людей, которым не о чем думать. Насущное доступно только сейчас. Условное остаётся на ночь, как обломок таблетки, освещённый луной. Шевелятся губы под одеялом.Шаги скрипят на чердаке, но ты не выглядывай за грань. Ты не умрёшь, как хотели их мнения. Не верь шороху опущенных ресниц. Это просто течение несостоявшегося. Это только надменные взгляды ненужных. А верное сердце здесь только твоё. Все импульсы служат только тебе. Тебе подчиняется тело в последний раз. Даже в последний раз оно по инерции хранит верность. Когда вдохи уже не имеют значения. Остаётся лишь важное когда-то блаженное. То, что ты видел во сне. Как из хаоса ты возвращаешься в мир.Чтобы уже не
понравиться никому, но остаться достойным англичанином с привычной тростью без национальности. Нет перемены значений. Есть только ток в твоих  проводах...


ГЛАВА9.

- Городничий, Вас послезавтра выписывают.- объявила медсестра, шевеля бумажками. - Так, Черемша, ты завтра. А после Городничего Инженерный Корпус.
-А всё проверили? - деловито спросил Инженерный Корпус.- Там все системы работают нормально? Печи в порядке?
- А это кто тут  лежит? - обратила внимание медсестра.
- А это ****ливая Балалайка отдыхает,- ответил Таганская Черемша.- Его-то когда на выписку?
- Ещё не скоро. В больнице радио сломалось. - Она хотела вытащить дудольку.
- Не делайте этого!- взмолился Инженерный Корпус. - Это же не заткнёшь потом!
- Привыкайте значит! - сурово ответила медсестра и вытащила дудольку.
- И тогда та женщина и говорит- завелась ****ливая Балалайка, словно продолжая разговор.- Приходите с одним бидоном!А село-то молоко ждёт. Это же сыпняк! Так запросто это не пройдёт.Но Берия был кардинален в этом вопросе. В лагере больных нет! ... А Рыжебородого когда привезли?
 Палата замерла. Инженерный Корпус выпятил глаза.
- Я вас спрашиваю, товарищи! - взвилась Балалайка. - Когда привезли Рыжебородого?
- Так вчера, - ответил Таганская Черемша.
-Орал?
- Ещё как орал. Таню какую-то всё звал.Знакомы что ли...\
- А-аа, ну это дела амурные.- махнул рукой Балалайка и вдруг аж весь подобрался.- Нет,а вы вообще знаете, откуда берутся дети?
-Так из п..зды...- со знаием дела сказал Таганская Черемша
- У женщин это называется - смаковница.Когда она раздвигает ноги и оттуда пахнет селёдкой- ответственный мужчина должен туда плюнуть  и дунуть. Вот так это всё и зачинается!
-Извините, - смущённо спросил я. - А Вы когда были в реанимации- не встречали там санитарку Лену?
- А ты кто такой?! - истерически заорал ****ливая Балалайка и я отшатнулся под кровать
Таганская Черемша вежливо отрекомендовал  меня:
-Это наш поэт. Трагик. Е..аться хочет...
-Ах концерт! - изумился ****ливая Балалайка. - Значит, тогда мы поступим так. Ты - указал он на Лагерника.- Стащишь в кочегарке спички и подожжёшь больничную помойку. Я в туалете покажу санитаркам половой член. А-то потом... Скучные дни и санитарные правила. Нечего делать с людьми. Мысли только о еде. Жене нечего делать дома и от этого жалко её. Возвращаться к ней и делать улыбку на лице. Притворяться что всё в порядке. Устало трахать её на скрипучей кровати. А потом опять ничего не будет. Потому что у тебя был инсульт и твоя улыбка стала деревянная. Ты больше не сможешь изображать радость и счастье. Потому что на кухне прокис суп  и никто больше не придумает тебе улыбку...
- Сестра! Сестра! С ним что-то случилось!
- Снег будет серого цвета,а магазины сбросят вывески. Одинаковые товары будут отторгать твой взгляд. Тебя будет тошнить прошлогодним снегом, а жена будет одна в неубранной квартире..
- Помогите кто-нибудь! Ему вдруг стало плохо!
- Ты откроешь дверь в подъезд, но силы оставят тебя. Сумка выпадет из руки. Штаны намокнут между ног. Подниматься будет сыро. Как встретит тебя жена?Эта измученная женщина с сальными волосами.
- Сестра!Введите ему что-нибудь!
- Стены пропахли гнилой картошкой. Надо лечь на неубранную кровать. Где возьмёшь ты силы, когда всё станет серым?Будет ли иметь смысл звонок телефона?Бесцветные фразы рекламного будущего. Женщины такие же, как мужчины. У всех есть детородные органы. Деление двуногого скота по половому признаку.  Обозначь себе задачи на день. Иди по ненужным делам. Но только никому не говори,что дома у тебя гниёт картошка...

Когда прибежал главный врач, старик был уже мёртв...


 Спал в мире привычных вещей. И, вдруг, поймал себя на том, что здесь нет запахов. Или просто мы разучились вспоминать? Я же помню... Это ведь было?
 Двадцать лет назад мы ходили в кинотеатр "Экран" в Марьино на фильм "9РОТА". Был младший брат и мама тоже была. Нам казалось в той нашей свежести, что ещё вся жизнь впереди. И жена у меня была тогда... Я помню все эти запахи тех лет. Каждый день пахнул как-то особенно. Кнопочные телефоны, много энергии, желание жить полной жизнью. Куда всё это ушло? И те ночные прогулки с пивом. Тогда было "Сибирская Корона. Белое". Ох, что это было за пиво!Казалось оно было густое, как самый хлеб. Я шёл на работу и дышал всей этой жизнью!
 А теперь... Что они сделали с моим воздухом! Здесь пахнет приторной серостью оптимизации. Здесь трещит тело и трудно сделать вдох. И старика уже увезли.Мёртвых не считают, потому что считают, что им всё равно. Но куда же делся тот воздух? В 90-е воздух пах жевательной  резинкой. Ох, как много было этого запаха свободы и чистого ветра! А в нулевые? Вы помните, какая была шаурма тогда? С сыром и грибами в ларьке на метро "Юго-Западная". Я брал её холодной зимой и она разрывалась у меня в руках. Куда всё делось?Почему  сейчас нет ни вкуса, ни запаха? Инопланетяне  дали нам это бесцветное время системных людей. У нас даже Президент, как ежегодная тень одного и того же.
 И куда мне выходить из этой больницы? И я ведь не ожидал,  что буду выходить в это бесцветное время.
" А мы всегда делаем не так, как ты ожидаешь..." - ядовито сказал сопровождавший меня инопланетянин.
- А почему мне так плохо?
"А тебе теперь всегда будет плохо..."
- А куда же мне идти теперь по этому серому шоссе?
"А тебе теперь некуда возвращаться. Никто тебя больше не ждёт..."
- А какой же тогда во всём этом смысл?
"Дело не в самом смысле. Дело в лишении смысла. С самого начала всё было задумано, чтобы больше не было смысла. Ни в чём!"
- А почему я не могу вспомнить то чудесное, что было?
"А зачем оно тебе? Оно ведь уже никому не нужно. В тенденции общей злобы воспоминания теряют актуальность..."
- Я курить очень хочу!- пожаловался я зачем-то.
 " Что ж, кури... Только сигарета тоже будет без вкуса..."
- Но зачем вы так всё устроили?
"Затем, что мы тоже хотим есть! Эмоции, переживания, чувства вы расточаете в неблагодарных  количествах. Не слишком ли много вам? А нам есть надо!Вот мы и создали вам мир привычных вещей без импульсов и иллюзий. Посмотри, здесь даже деньги превратились в цифру на экране..."
- Как же ты мне прикажешь быть?
" Важно не быть, а то,что я прикажу. Вспомни, каким ты был до больницы и каким ты идёшь теперь? Как видишь, ничего у тебя не получилось..."
- А если я убью тебя?
"Тебя сочтут сумасшедшим..."
- А может я и есть сумасшедший?
"Нет, просто душевнобольной... Сам же писал в начале..."
- А Варшавское шоссе? Я же видел! И город я тоже видел! Только совсем другой...
"А какой тебе нужен? Живи в этом. Без цвета и запаха..."
- Но я ведь один! Не с кем мне больше быть!
" Видишь, каким ты стал покладистым... Опусти голову и вперёд..."
 Я вновь почувствовал безнадёжную слабость.Безволие сомкнулось на моей шее и стало трудно дышать этим бесцветным воздухом. Я сунул руки в карманы и побрёл к метро. Мне нечего было вдыхать, потому что нечего было вспомнить.


ЭПИЛОГ

  Елена Ш. медленно шла с мужем по нисходящему облаку без цвета и запаха. Время уже никого не касалось.

- Что случилось? - спросил Демиург.
- Мне кажется, он обо всём догадался..- ответила Лена.




                ноябрь 2025- февраль 2026
-