Жажда 24. Дима и Эдик. Ангелы-демоны

На иллюстрации — гравюра М. Эшера "Ангелы-демоны"

В первый понедельник сентября Димка ехал на встречу с Катей. То, что потерпевшая Торшина это его Катя, он понял только с утра, когда поговорил по мобильнику с дознавателем из соседнего района. Тот был в командировке, на учебе, но подробности происшествия помнил. И то, что девушка приехала из Калининграда не так давно.

«Вот же блин-блинский, как я мог не вспомнить ее фамилию? Екатерина да Екатерина… Сразу отказался бы, на хер мне это? Нашел бы любую отмазку, — Димка поморщился, сглотнул горькую слюну. — Видел же паспорт ее, когда искали, где жить. Хозяйка тогда придирчиво долго мяла в руках потрепанную красную книжицу.  Беспокоилась старая за мебель колченогую и ковры свои вонючие…»

Меньше всего он сейчас хотел видеть знакомые лица. Тем более женские. А особенно — своих бывших подруг.

Достали его эти бабы. Из-за одной вылетел из пограничного института. Другая — только моргни, и со свистом кончится его полицейская карьера. Теперь уже, видимо, навсегда.

А что он еще может делать, кем быть? Ну, может куда-то пристроиться на гражданке, в офис. Если очень припечет. Но на хрена ему работа от звонка и до забора? Одно и то же каждый день. Да в жопу все…

Димка глядел через мутные от пыли стекла автобуса на встречный поток машин, пешеходов, скачущих через лужи, оставшиеся от редкого дождика. Поехал к Кате на работу обычным городским маршрутом, опасаясь садиться за руль. Не с похмелья, конечно. Боялся сорваться и газануть со зла в бочину какому-нибудь автодебилу.

Два дня уже прошло, как он нажрался в хламину и спьяну наураганил. Текила уже вышла из тела, а вот воспоминания — остались. И очень мучили. А еще предчувствия нехорошие копошились в голове. Прямо как опарыши на дохлой кошке.

«Господи, помоги и помилуй», — Димка машинально потрогал крестик на груди. Кожаный, как и тонкий коричневый ремешок вокруг крепкой шеи. Носил, хоть и не верил. Мама говорила, что поможет, а то и спасет. При случае. Может, для чуда как раз самое время?

...Для беседы Катю пригласили в «кадры». Веселый с виду начальник отдела, от которого за версту тянуло сотрудничеством с Конторой, оставил их наедине. На круглой физиономии кадровика так и читалось: «Я свой». Напоследок мазнул липким взглядом по округлым рельефам юбки. Одобрительно подмигнул Димке.

Катя только хлопала ресницами и недоумевающие пялилась на Димку: «Ты-то здесь откуда?» Потом все поняла и заплакала. Тихо так, без звука. Просто капли одна за одной падали со щек на блузку. Темное пятно на груди все увеличивалось в размере, делая насквозь прозрачным тонкий шифон.

Тот смотрел на это пятно неподвижным взглядом. Как будто видел покойника, который не ждет никакой реакции от собеседника. Даже говорить ничего не хотелось. Опять его девушка плачет. Это уже столько раз было...

 А потом Димка взглянул на знакомую ситуацию иначе. Это было почти как де жа вю. Только наоборот. Вю жа де. Как в «Королевстве кривых зеркал». Сказке, которую когда-то в детстве ему читал дед Коля. Ялок дед...

 Света, повернутая на дизайнерах-новаторах, ему как-то рассказывала. Некий итальянец, дизайнер, старался в привычных вещах всегда видеть что-то новое и однажды раскрасил обычную пишущую машинку в красный цвет. Яркий, как губная помада. Все просто офигели. И прославился, стал знаменит и богат.

Димка как раз тогда долго сидел без работы, а Света его уверяла, что это такой кайф! Ведь ты совершенно свободен, говорила она, можешь заняться чем угодно. Просто смотри на очередную жопу в своей жизни, как на удачный стартап. Все-таки умная она у него. Была...

Вот перед ним плакала потерпевшая Торшина. Катюша. Его девочка. Такая близкая когда-то. Очень давно. Он ее бросил. Так, чисто по-свински. Оставил одну в чужом городе. И забыл совсем.

Конечно, виноват перед ней. Очень. А теперь ее обидели.  Он этого обидчика найдет. Выловит и накажет. Свое свинство поправит. И злодея уронит. И начальство это заценит, что тоже важно. Все просто, это его работа. Как говорится — ничего личного. Хотя нет. Катино участие как раз сделало этот случай очень личным делом.

— Кать, ну перестань плакать, — вытер своим, не очень свежим платком слезы с ее щек,  — я к тебе по работе приехал. По парку, университетскому. Когда на тебя напали. Примерно год назад. Помнишь? Расскажи все подробно…

Потом, уже а отделе, внимательно всматривался в фото, сделанное в отделении. Эдуард Макарян, тридцать семь лет. Женат, двое детей, образование среднее. Рабочий-строитель. Ранее не судим.

Со снимка на молодого опера смотрел черноволосый мужчина, средних лет. Круглое лицо. Мясистый нос с горбинкой. Полные губы. Широкие, высоко поднятые скулы. А глаза — такие безразличные. С убегающим в сторону взглядом. Будто косым слегка. Чуть испуганным, но совершенно безобидным.

Димке вспомнились слова Кати:

«Дима, поверь мне. Он хотел меня убить. Не знаю почему, я ведь ему не сделала ничего. Когда я вывернулась, уже замахнулся камнем. Острым таким. И смотрел на меня в упор. Прямо в лицо. Чтобы видеть, наверно, как я умирать буду. И еще. Глаза у него черные были. Выжженные будто».

Дима Кате верил. Ведь она его никогда не предавала. Не то, что он. Этим типом стоит заняться. Так он Петровичу и изложил в рапорте сразу после встречи с бывшей подругой. И еще мероприятия набросал начерно, которые по Макаряну предлагает…

Но пришлось заниматься совсем другими делами. В этот же день, в три пополудни, Димка уже бродил по полям и балкам одного из спальных районов. Пропала молодая девушка. Город опять вздрогнул. Неужели маньяк?

Ее искали до этого уже три дня. Пропала как раз в тот день, вернее последний вечер августа, когда Димка со Светкиным дружком разбирался. Он то потом пару суток на выходных отлеживался дома вполне официально. Отключив на фиг телефон, за что, кстати, отхватил по полной. А парни из отдела, оказывается, уже по городу круги наматывали.

Да и не только полиция занималась ее поисками. Почти сразу и волонтеры подключились, как-только в соцсетях волну жители подняли. Типа, люди пропадают, криминал беспредельничает, а полиция куда смотрит? Патрули только по людным местам шастают, а чуть глушь, кусты и овраги — ни лялечки. А мест таких гиблых в городе уйма. Особенно на Северном. Вот и Димку срочно кинули на совместное патрулирование.

И очень даже удачно. Ему и здесь повезло, прямо как новичку в казино. Присоединился к группе известного по всей стране волонтерского отряда, названного именем пятилетней девчушки, Лизы, которую когда-то никто не кинулся срочно искать. И она умерла на пятый день. В лесу. Одна.

А тут не лес тебе какой-то дремучий. Вышла вечером девушка на пробежку в городе и пропала. Родственники кинулись, тревогу забили.

Двадцать три года всего бедняжке было. На фото — симпатичная такая, улыбчивая. Говорят, художественной ковкой по металлу занималась. Нашел ее, конечно, не Димка лично. А парни из группы, с которой он местность прочесывал. Уже ближе к вечеру.

Трупы то он видел и раньше. И гаишником не раз, когда работал, и в морге приходилось бывать. Но в этот раз Димка впечатлился по-особенному. Тут проняло до дрожи. Представил на этом месте Катю…

Солнечный день, изумрудная травка, чудом не сгоревшая в тени. Раскидистые кроны, нависающие над ручьем, заросшим камышом. Птицы, заливаются трелями. А у трупа — горло перерезано, вся одежда в крови. Тело уже разлагаться начало. Под конец августа за тридцать жара стояла. Картинка та еще.

Областной главк МВД взял ситуацию с розыском преступника на особый контроль. Следственный комитет подключился. Все по-серьезному. Дяди с большими звездами занимались делом.

Вот Эдуард и ушел на задний план. На время. Совсем исчезнуть не удалось. Димка не позволил. Убедил-таки Петровича, что нужно снабдить фотографией Макаряна участковых своего и смежных районов. А вдруг он при делах? Райончик то его, живет здесь.

Пусть поработают попутно по персонажу. Агентов правильно нацелят. Народ при случае расспросят. Видел кто или слышал? Глядишь, всплывет что интересное.  Беспокоили отчего-то эти «выжженные» глаза. А может самому посмотреть на него поближе? Вроде норм идея...

***

Эдик уже не вспоминал про ночное путешествие на «Кутузовском». Да там и не было ничего. В последний миг нашелся дружок, которого девчонка искала по пивным. А теперь еще и домашние заботы захлестнули с головой.

Наконец-то начал в квартире ремонт делать. Много сил и денег уходило на то, чтобы детки в школе выглядели как надо. Учебники, рюкзачки, одежда всякая.

Анджела перешла уже в восьмой класс. Девчонка выросла симпатичной. Черненькая такая. Вся в отца, кареглазая. Вытянулась ростом выше него за последний год. И статью пошла в маму. Макарян ревниво посматривал вокруг, когда на выходных они ходили по торговым центрам, выбирали Анджеле обновки к начавшемуся учебному году.

 «Все должно быть скромно, но со вкусом», — уже в пятый раз повторял озабоченный Эдуард, глядя, как дочь примеряет чересчур смелые, на его взгляд, наряды. Его очень беспокоили взгляды, которые мужчины самых разных возрастов порой бросали на одинокого ангелочка.

Дело в том, что, стесняясь родителей, Анджела шла по торговым рядам на три шага впереди. Они же подходили поближе, только когда девочка останавливалась у витрины. 

Вот и сейчас, Эдуард напрягся. Почувствовал какую-то тревогу. Даже не опасность, а дискомфорт. Резко повернул голову вправо, чтобы увидеть, кто пялится на его дочь. В толпе людей, обычной для «Вавилона», все были заняты своими делами. Глазели на прилавки, улыбались, беседовали со смартфонами. Этот что ли бугай, в джинсе и дорогой рубашке навыпуск?

... Нет, показалось. Качок просто по телефону болтает, ржет довольно.  Но на всякий случай Эдик заслонил спиной Анджелу, только что вышедшую из примерочной. И почти втолкнул ее обратно за ширму: «Иди, найди что-нибудь подлиннее...»

Жена аж рассердилась: «Эдик, ну ты совсем. Была бы твоя воля, ты бы, наверно, в паранджу ее нарядил. Или вообще запретил делать маникюр. Девочка просто хочет хорошо выглядеть. Это цвет ей очень к лицу. Не крути головой. И смотри, как хорошо юбочка сидит на фигуре».

С младшеньким, его любимцем Сашей, все было проще. Пацан учился пока во втором и гардероб для мальчишки не был в приоритете. Сын часами напролет самозабвенно играл на планшете, игнорируя замечания родителей, что зрение испортит.

Короче, беда с этими детьми. Все норовят поступить по-своему, не понимая, что любящие родители им только добра желают.

***

Обстановка в городе была накалена до предела. И не потому, что город этим летом оказался в тройке самых жарких мест страны. Журналисты, соскучившись за время чемпионата по «плохим новостям», набросились с критикой на работу органов.

Вдруг выяснилось, что все плохо. Южная столица лидирует среди городов всего округа по криминалу. И это не просто домыслы досужих писак, а факт из доклада горадминистрации о стратегии развития территорий.  И стратегии не на год или два, а аж на семнадцать!

Страшно подумать, что тогда будет? Тут уже сейчас полный пипец. Вечером на улицу не выйти без проблем. Если, конечно, ты не на служебной тачке с личным водителем. Зоны риска — повсюду.  А всякая дурь и химия вообще бьют рекорды, только за прошедший год прирост — вдвое!

Когда Петрович на планерке в последний раз этими цифрами сыпал, Димка задумался. «А ведь интересная тема — запрещенка. На подъеме. Может попробовать зацепиться?  Само то, чтобы расти. И кэш не помешает. Там наличка крутится обычно. Нужно подумать. На потом».

Собственно, и без дебильных прогнозов администрации на перспективу не приходилось скучать. Тут что через час с тобой будет — не известно, а эти умники в галстуках про две тысячи тридцать пятый год толкуют.

Хрупкость людских прогнозов на завтра подтверждалась не только бездыханным телом девушки в камышах. Криминальные сводки пестрели жуткими происшествиями почти ежедневно.

Пару недель назад нашли два трупа пенсионеров в своей квартире на Казахской. Семейная пара умерла в один день. Но явно не так, как рассчитывали. Стариков ограбили и задушили.

А еще в канун первого сентября огласили приговор бывшему майору полиции, что год назад расстрелял на трассе бывшую жену и тестя. При свидетелях. Дали мужику пятнашку.

Признаться, Димке повезло, что у него тогда по пьянке до трупов не дошло. Все обошлось. Хотя за малым…

Спустя неделю после встречи с Катей она узнал, что Света и Илья не стали никуда заявлять. Ну, подрались мужики. Бывает. Причина, как всегда, веская — женщину не поделили. Обычное дело. Синяки сошли, ссадины зажили. Живы, здоровы все и слава тебе, господи!

Так, незатейливо и просто, распутался Димка со своими любовными «треугольниками». Сразу даже с двумя. Жирный крест поставил на прошлом, решил не связываться больше с женщинами всерьез.

И стало ему сразу легче: «Ну их на хер, а потрахаться захочу — какие проблемы с девочками? Интернет кишит, любая на выбор. И работе мешать ничего больше не будет».

Пора делами заниматься. Макаряном этим — в первую очередь. На первый взгляд типичный лох, приличный семьянин, заботливый отец. Но с какой-то волчьей интуицей...

***

Вот так пересеклись пути дорожки. Ангельские крылья и хвосты демонов сплелись в едином затейливом узоре. Словно на волшебных гравюрах Эшера*. Где все вначале ясно, и солнечный день никак не спутать с сумраком ночи. 

 А потом невесомая, как паутинка грань, та, что разделяет черное и белое, добро и зло — внезапно рвется. И начинаются удивительные метаморфозы. На твоих глазах, шаг за шагом, на листе происходят чудеса. Детали меняются местами. Формы растягиваются, ломаное становится гладким. Прямые линии скручиваются в спираль. И вдруг…

Лестницы, устремлённые в небеса, ведут в мрачные подвалы. Птицы в заоблачных далях превращаются в безмолвных рыб, а забавные крокодильчики из папье-маше — в лютых зубастых кайманов.

Истина все более начинает напоминать абсурд, а хомо сапиенс неожиданно приобретает повадки и облик дикого зверя.
_________________________________
*Мауриц Корнелис Эшер, нидерландский художник-график, уроженец г. Леувардена, где в 2005г. погиб воробей Доминомюс. Известен прежде всего мозаиками и гравюрами, в которых исследовал особенности психологического восприятия сложных трехмерных объектов