Стоит ли вешать жизнь на тряпку? Глава 9

                Дурное дело — не хитрое

   В общем, парашютная жизнь настолько богата на эмоции, приключения и рискованные моменты, что рассказывать о ней можно часами. Написал эту фразу, и вспомнился мой самый сумасбродный прыжок. Командир 35 ОАЭ Владимир Стефанович Кондрашёв ушёл в отпуск, я зам. комэска остался за него, в моём распоряжении остался командирский уазик. Пришёл план полётов на неделю, в котором эскадрилье предписывалось, помимо трёх лётных смен выполнить два вылета на обеспечение ракетных стрельб кораблей флота в ночь с пятницы на субботу. Сказав себе: «Зачем та власть, если ей не пользоваться?» - я тут же вписал себя  в эти два одиночных вылета. А потом оказалось, что у транспортного полка в это время ночные парашютные прыжки.

   Выполнил я один полёт, самолёт заправляют, смотрю, самолёт АН-2 идёт на посадку, а это значит, что минут через 20 он взлетит снова на следующий подъём. Решение созрело мгновенно. Прыгаю в уазик, матросу-водителю даю команду: «Едем через полосу на ту сторону, фары не зажигать». Потому что пересекать ВПП можно только с разрешения руководителя полётов. Руководит прыжками и моими полётами штатный РП подполковник Коренев, с которым мы в хороших отношениях, и он
 мне переезд, естественно, разрешит и не спросит, а зачем я туда еду? Но это потеря времени, поэтому гоним так.

    Подъезжаем к старту, я полковнику Падре: «Николай Семёнович, запишите меня в следующий подъём». А у начальника ПДП ВВС БФ правило: «Раз лётчик просит — надо дать, пока не передумал». Быстро нахожу свой парашют среди прочих, вывезенных на старт, надеваю и в строй на осмотр, как раз кандидаты на очередной взлёт выходят строиться. Николай Семёнович после осмотра даёт команду: «В самолёт»,  - Всё жребий брошен, Рубикон перейдён. Для меня обратного пути уже нет, хотя я понимаю, чем я рискую. Не дай Бог подверну ногу и не смогу лететь. Когда узнают причину срыва обеспечения кораблей флота, голову не отрубят, но с лётной работы снимут точно. Как могу, гоню от себя эти мысли, но они возникают снова и снова.

    Занимаем места согласно купленных билетов, взлетаем, ложимся на боевой курс, пора… «Первый пошёл, второй пошёл, третий пошёл… ааа… не забываем парашютики, не забываем ...» Выхожу замыкающим первой пятёрки. Нервы, чувства, внимание — всё обострено как никогда. Высота 1200, значит можно попадать в своё удовольствие. Пошёл свист, значит, 10 секунд, пора раскрывать купол. Рывок, привычный взгляд наверх, ничего не видно, но по натяжению строп и отсутствию вращения понимаю, что всё нормально. Дальше очень собранно строю расчёт, прилетаю прямо к месту старта.

    Взгляд на время — ого, уже пора запрашивать запуск на второй вылет. Сбрасываю парашюты: «Ваня, уложишь в сумку, опаздываю», - прошу корефана прапорщика Ваню Задесенца. Тот молча мотает головой: «Езжай». Так  же не включая фар, пересекаем полосу, подъезжаю к самолёту, экипаж уже в кабинах и даже не догадывается, где был их командир ещё 15 минут назад.

             А командир в свободном падении рассекал грудью влажный ночной Балтийский воздух, но они думают, что я ездил  на КДП за метеобюллетенем. Не будем их в этом разубеждать. Запрашиваю запуск, взлетаю в ночное небо Балтики. Я дома. Эх, до чего хороша жизнь в Морской авиации !

    Закончить сей «опус» хочется обращением: «Ребята-экстремалы, поверьте на слово или проверьте, чтобы убедиться в правоте моих слов: «Никакой вид экстрима не сравниться с парашютным спортом. Только в нём Вы испытываете шесть степеней свободы, только в нём во время свободного падения, которое мы считаем полётом, Вас ничего не сдерживает: ни земля, ни водная поверхность, ни лыжи на ногах или доска во время подскока на кайтинге.

                Я перепробовал многие  виды экстрима: прыжки на лыжах с трамплина, горные лыжи, виндсерфинг, ходил много на яхте, лазил по скалам в горном туризме, сплавлялся по порогам на катамаране, 22 года занимался мордобоем на ринге и татами и т. д. Везде здорово и интересно, но драйв, который я испытывал при прыжках с парашютом, не сравнится ни с чем. И не случайно у парашютистов возник гимн, что они самые «крутые»:

     Гимн парашютистов (Александр Мирский)

    Мы не танкисты, не артиллеристы,
и не саперы, не аквалангисты.
Мы симпатичны в меру и пушисты.
Мы всех главнее, мы парашютисты!

Мы очень скромны, статны и плечисты.
Мы обаятельны, но не карьеристы.
И пусть завидуют тихони шахматисты,
мы всех умнее, мы парашютисты!

Мы так раскованы, тактичны и галантны.
Так среди нас найдутся редкие таланты.
И нам завидуют бесстыжие нудисты,
у нас нет комплексов ведь мы парашютисты!

Вот также строго, конгруэнтно и не быстро,
от страха в пот бросает даже каратистов.
И нам завидуют квадратные штангисты
мы всех сильнее - мы парашютисты!

И если стать вдруг захотелось лучшим быстро,
без лишних слов ты запишись в парашютисты.
Оденешь каску, парашют и в самолет,
а там как сложится, возможно повезет.

Когда ты будешь вместе с нами не танкистом,
не шахматистом и не каратистом,
помрут от зависти железные штангисты
ты вместе с нами, и мы парашютисты!
 
    И крайнее, что хочу сегодня сказать — на дипломе, который я заработал в 59 лет за третье место в беге на 2 мили мира Шри Чинмоя, посвящённые ООН с результатом 13.35 в возрастной группе 50-59 лет записано:

    «Победи себя! Ты будешь так счастлив и горд, что у тебя не будет желания побеждать других»
                (Шри Чинмой)

    Поразмышляйте над этими словами...

  П.С.  Рецензия на «Стоит ли вешать жизнь на тряпку?» (Полковник Чечель)

Отличный, добрый и полный яркий событий рассказ, моё почтение!

          Во время нескольких своих полётов на Ан-2 в аэроклубе, бросал я периодически взгляд вниз сквозь блистер кабины и думал - какая всё же твёрдость духа нужна, чтобы шагнуть в дверь, с такой высоты... Так что мое почтение не только за писательский талант, но и за профессионализм и ту самую твёрдость духа)

Дмитрий Карпенко   27.07.2016

   Рецензия на «Стоит ли вешать жизнь на тряпку?» (Полковник Чечель)

Василий Васильевич восхищён!
Жаль что не сообщили об этом рассказе.
С искренним уважением.

Поправкин   02.08.2016

    П.С. Пример, почему лётчикам желательно заниматься парашютным спортом:

   "21.12.1960

           Ту-16ЛЛ - задание заключалось в испытании в воздухе системы жидкостного ракетного двигателя. Эксперемент относился к работам повышенной опасности - устройство на самовоспламеняющихся компонентах было пожароопасным, из-за чего полёты выполнялись экипажем минимального состава. На борту находилось всего трое - С.Н. Анохин в качестве командира, второй лётчик и инженер-испытатель. Получив сообщение о пожаре подвески, Анохин намеревался сбросить груз. Сделать это не удалось и экипажу пришлось покидать самолёт.

     Помощник командира и инженер благополучно катапультировались, в то время как Анохин задержался в кабине,удерживая самолёт от сваливания. Когда он попытался привести в действие катапульту, та не сработала - не сошла крышка люка над креслом. Попытка отжать люк руками, приподнявшись в кресле, ничего не дала. Тогда Анохин выбрался наружи через зияющий люк правого лётчика, но прыгать не торопился, рассудив, что на большой скорости его может увлечь потоком и ударить об оперение.

    Выручило удивительное хладнокровие и хорошая физическая подготовка лётчика: он стал пробираться к хвосту ползком, держась за тянущуюся вдоль фюзеляжа шлейфовую антенну, словно за поручень. Невозможными усилиями превозмогая скоростной напор, ему удалось добраться до крыла и нырнуть под стабилизатор, уже позади самолёта открыв парашют.

             Все трое членов экипажа приземлились благополучно. Самолёт упал и разбился вблизи одной из деоевень Егорьевского района.

    Спастись Анохину помог опыт выдающегося лётчика и хорошие навыки парашютиста - на счету у него было больше 500 прыжков. Что касается причин происшествия, то не без оснований высказывалось мнение, что на самом деле пожара не было - лётчиков подвело зарево заката, особенно яркого в тот день, отблески котороготна анадированной обшивке подвески и были приняты за огонь. Сам Анохин сообщал, что при спуске под парашютом он неожиданно обнаружил, что падающий самолёт не горит...