Азбука жизни. Том 5 Крепость

Тина Свифт

Крепость

Исповедь в лицах и диалогах

(Азбука жизни. Том 5)

---

Предисловие

Эта книга — о стенах, которые защищают, и о дверях, которые в них открываются. О семье как первом языке, о творчестве как главном поступке, о диалоге как единственном способе быть услышанной. Здесь собраны разговоры, монологи и воспоминания — те самые кирпичики, из которых складывается внутренняя крепость. Крепость одной «защищённой девочки», которая рано научилась отличать искренний смех от усмешки, а за талантом разглядывать коварство. Это исповедь не перед миром, а перед самой собой и теми немногими, кто внутри этих стен с самого начала.

---

Оглавление

1. Глава 3.162. Подсознательно лезть на рожон
2. Глава 1.203. Снова в полёте!
3. Глава 9.138. Как некоторые становятся мудрее
4. Глава 10.28. Она всё сказала
5. Глава 2.391. Сплошной карнавал
6. Глава 6.24. Наследственность
7. Глава 4.162. А ты уверена?
8. Глава 3.397. Не моя тема!
9. Глава 2.280. Есть грань

---

Глава 3.162. Подсознательно лезть на рожон

— Адочка, ты как-то сказала, когда прочитала первый вариант «Исповеди» за ночь… Причём говорила с болью: «Откуда в этой защищённой девочке, в той среде, в которой она живёт, столько глубины познания жизни?»
Ада смотрит на меня с грустью,как бы ждёт для себя и Дианы ответа.

— Девочки, защищая себя за пределами той среды, в которой я была — как вы утверждаете, защищённой, — я совершенно не была готова оставаться один на один с теми, когда выходила за пределы своей красивой и сильной крепости. И вот здесь меня подстерегала, буквально, волчья стая. Человек, не способный уважать себя, никогда не простит твоего присутствия. Я сразу, на фоне близких и их друзей, определяла, с кем имею дело. Но, как всегда, делая вид, что не вижу разницы между ними и собой, подсознательно лезла на рожон.

Ещё в детстве я это поняла. Как-то в море плавала возле берега, но взрослые не догадывались, что я только лишь держусь на воде. И если почувствую под собой отсутствие дна, то моя фобия меня тут же проглотит. И вот тот момент наступил, когда я стала однажды тонуть! На берегу спокойно наблюдала девушка, видя, что восьмилетняя девочка тонет. Она сидела, поджав ноги, наблюдая со злорадством, как я, по-собачьи в ужасе, глотая воду, выбираюсь.

И так я жила вне дома, чаще видя подобные глаза, когда лезла на рожон, понимая, что исправить таких невозможно.

---

Глава 1.203. Снова в полёте!

— Как ты легка на подъём!
—Но и ты, Надежда, выйдя замуж, готова была в любой момент сесть в самолёт: из Парижа — в Москву к родителям, а потом обратно — к Франсуа. Без которого не могла долго быть в разлуке.
—Зато ты у нас неделями не видишь деток.
—Появляюсь, как солнышко в Санкт-Петербурге, и исчезаю. Возможно, это и лучше. Я не люблю быть навязчивой с детства. Тем более росла больше с няней, которую очень уважала и жалела.
—Особенно если есть не хотела.
—Она меня всё же выдала твоей мамочке.
—Скорее, делилась впечатлениями о ребёнке. А Мариночке, как и Ксении Евгеньевне, некогда было с тобой заниматься.
—А я, Надежда, никогда не жалела, что они мало мной занимались. Одна защищала диссертацию, вторая всю себя отдавала студентам. Я ими всегда гордилась.
—И оберегала их.
—Ты и это замечала?
—Я на два года старше. А в юности эта разница чувствуется. Ты рядом со своим братом Олегом иногда была мудрее. Что улыбаешься?
—Мне рано пришлось на фоне его интеллекта заняться сочинительством.
—А он однажды заметил, как ты реальные события из жизни могла быстро перенести на своих героев и показать через них правду — в художественной форме.
—А у меня был другой выход, Надежда?
—Нет, Виктория.

Надежда прикрывает глаза и сладко засыпает. Пока мы с подругой шептались, мужчины крепко спали. Лишь Константин Сергеевич находился в полудрёме и, вероятно, слышал наш разговор. Он и в нашем детстве был таким же, когда мы с Надеждой и Эдиком приезжали в подмосковное хозяйство к Сергею Ивановичу. Гостили недолго, если летом, — потом все разлетались с родителями. Но в августе снова собирались в их большом доме.

---

Глава 9.138. Как некоторые становятся мудрее

Диана радуется моему появлению. Уже не вопросы, а желание поделиться со мной. А я так окунулась в проекты и репетиции, что почти не бываю дома.
—Всё, ребёнок стал самостоятельно есть, больше с няньками общается, и наша мамочка исчезла. Завидую тебе, Виктория.
—Диана, это необходимость, когда ты не хочешь отставать от взрослых. А у меня так сложилось. Эдик начинает понимать, почему я после школы сразу поступила в университет.
—И сомнений у тебя не было?
—Нет! Я рано поняла. Хотя, когда сдавала в университете математику, преподаватели сожалели, что я не выбрала математический факультет. А на кафедре иностранных языков мне посочувствовали, что не поступила на иностранный.
—А у тебя не было сожаления, что отказалась от медицинского? Что смеёшься?
—Решила, Диана, сделать лирическое отступление? Да, у моего одноклассника папа был профессором в медицинской академии. И родители Стаса, особенно его мама, хотели, чтобы я поступала с их сыном, уверенные, что из меня получится хороший врач. А я всё делала по наитию.
—Вот оно что! Почему тебя Мариночка и отправила после первой сессии в Петербург.
—Ксюшу пригласили на кафедру. А потом она уехала на два года в Порту преподавать. В Петербурге оставила меня на свою коллегу. А Ирина Игоревна, видя, что я иногда пропускала лекции, уговорила нас с Тиночкой Воронцовой поступить и на экономический факультет.
—А ты Ирине Игоревне не говорила причину своих отсутствий?
—Думаю, она сама догадывалась, что я брала уроки у консерваторских преподавателей. Александр Андреевич хотел, чтобы я получила и музыкальное образование. И вкладывал в мою постоянную учёбу большие деньги. Особых моих достоинств в этом нет — просто я быстро продвигалась. Всё это ненавязчивое внимание взрослых, Диана. Я не раз говорила: рождаемся мы в разной среде, но иногда везёт со школами и учителями, которые много в нас вкладывают. А мне в квадрате повезло — и с семьёй, и со школами.
—Согласна! Обстоятельства последних месяцев заставляют перестраиваться. Как некоторые становятся мудрее.
—Диана, военная операция много сделала не только для России, но и для всего человечества.

---

Глава 10.28. Она всё сказала

Все ушли к океану с детьми. Мы с Тиной отпустили мамочку с ними и взяли на себя все её расчёты по проектам с Ричардом. Диана счастлива, что прилетела с мужем к нам в Европу.

Головина вместе с нами сидит в беседке и правит свою книгу. Но Тине не сидится за расчётами — хочет воспользоваться тем, что мы одни.
—Мария Михайловна, в чём уникальность Вики? Вы её знаете с детства.
—Она своими книгами нам всё сказала. Почему, Виктория, смеёшься?
—Вспомнила первые варианты своей «Исповеди». В семнадцать лет я ещё ничего не понимала, но поставила себе задачу — как и в университете по начертательной геометрии — что должна построить сложные отношения между героями. Взяла за основу семью Люси: папочка — профессор, мамочка — уникальный инженер, которого ценят на крупном предприятии. Описала завод братика Тины. Дима вначале у меня там не фигурировал. Главное — мне надо было показать отношения Люси и её подружки. А тут подоспел и Володя из Сан-Франциско, приезжал в командировку. Я ему показала свои «пробы пера», он удивился зрелости семнадцатилетней девицы, забрал с собой, Ада подправила. И они издали мою «Исповедь» на английском. Ада посоветовала отнести «Исповедь» к её знакомому редактору. Вот я и влетела к нему в страхе в кабинет, сознавая, кто передо мной. И сразу его сразила — потому что, пока шла от двери к его столу, говорила какую-то ахинею. Ада предупредила: если встретит равнодушно, могу больше его не тревожить.

В первом варианте у меня герои из жизни соответствовали возрасту, поэтому он и сказал, что здесь только моя боль. Но так как все мои главные героини пишутся с меня, то он не заподозрил подвоха. Тем более, оделась я соответственно своей главной героине.
—И он на тебя рассердился?
Головина с интересом задала вопрос.
—Конечно, Мария Михайловна! Во втором варианте представила ему семью Соколовых и всех своих любимых учителей. Он ехидно мне сказал тогда: и где же они сейчас? Я совсем возмутилась и принесла ему третий вариант, изобразив и его — как он встречает отдельных авторов. Редактор только довольно рассмеялся. Пришёл в восторг от Беловых и Головиных, как и Ромашовых. Некоторых героев ему открыла.
—Так вот почему ты тогда интересовалась моим дедулей!
—Я и без тебя, Тина, всё проверила, перелистав достаточное количество литературы, которая издавалась у него. Зная, что многие авторы — его друзья, поняла, что и твой дедуля в их числе, поэтому и спросила у тебя о некоторых его особенностях, которые остались в твоей памяти. Но редактор понял сразу. Как-то сижу у него в кабинете — звонит один из несостоявшихся авторов для его издательства. И редактор, глядя на меня кокетливо, отвечает, что у них подобные вещи уже напечатаны. Ему так понравилось, что я прошлась с юмором по его странностям. Когда автор, приносивший к нему свою работу, не нравился, он рукопись клал на окно, объясняя, что при наличии времени посмотрит.
—А почему ты прервала с ним связь?
—Мария Михайловна, он понял после моего третьего варианта, что мне надо подрасти, поэтому и посоветовал отдохнуть. Да и времени у меня не было уже в университете. А потом я услышала, что он скончался. До сего времени не верю, что его нет. Сколько в нём было мудрости, благородства и отеческой заботы. И он на мои годы не смотрел снисходительно, понимая, что причина совершенно в другом. Я не могу описывать негатив. Он меня сразу убивает.
—Ты строишь отношения между героями, как решала сложнейшие задачи — не задумываясь особенно над ними, всегда искала оригинальность решения.
Тина права!
—Да, девочки, а в жизни всё сложнее. Может, он и пожалел тебя тогда, понимая, что ты из интересной и сильной среды, где всё построено на благородстве и разуме.
—Я согласна, что он пожалел меня тогда. Я в маразме могу разобраться легко, но не сделаю из этого трагедии, а через отношения покажу всё с юмором. Меня всегда потрясает глупость, в которой — растление, ненависть и злорадство. Такие по жизни кучкуются. И сразить их невозможно, потому что низкие и злобные индивиды всегда используют маразм в своих целях. И если ты рядом с ними — это и есть настоящий ад. Если разум признаёт только красоту и чистоту человеческих отношений, маразм все злобные силы любит поиметь, чтобы разделаться с разумом.

Головина прослезилась. Но это слёзы счастья, потому что я защищена своими мужчинами — здесь маразм, как и злоба, не пройдут. Лепила я главных героинь с себя. И Икаром я быть не смогла бы, поэтому мой первый редактор с грустью и сказал, что не надо задевать то, что тебе понятно, но омерзительно. Как и второй редактор уже позже заметил, что меня к стенке в любом издательстве поставят с такими текстами.

---

Глава 2.391. Сплошной карнавал

— «Конечно, "завтра" у меня никогда не было. Обстоятельства заставляли откладывать, а потом приходилось наверстывать. Поэтому вечная студентка и сегодня, особенно если деткам надо помочь и направить их, чтобы правильный был подход к учебе. Хотя они сегодня настолько продвинутые! Но есть моменты, когда необходимо подсказать, чтобы на главном сосредоточились». (Тина Свифт, 07.10.2025 21:38)
—Поэтому, Ричи, сегодня во всём успех у Виктории.

Да, мне и лень природная помогала, если училась в трёх школах. Первые два класса музыкальной школы я прошла за один год. Мне так не хотелось учиться с Никой. Сестричка пыталась управлять мною, а я не привыкла, поэтому, чтобы оторваться от неё, я так успешно и училась.

После музыкальной школы решила поступить и в художественную. Хотелось стать искусствоведом в будущем. Однако время всё само расставило. После школы — университет, специальность инженера-механика, параллельно экономический. Как лирическое отступление между двумя факультетами — музыка. Затем консерватория, подиумы с Дианочкой. А когда ко мне после консерватория присоединился и Эдуард Петрович, наши подиумы с Дианой перешли в музыкальные, а затем и в гастроли с ребятами.

Вот и удивляются сейчас мужчины, что мне больше двадцати лет никак не дать. Я не заметила, будучи вечной студенткой, как пролетели эти годы. Сплошной карнавал, — как с симпатией сейчас заметил Александр Андреевич, восхищаясь своей внученькой, наблюдая, как мужчины дарят мне комплименты, а Дианочка записывает на диктофон. Потом отправлю своим дружкам, а то Павлик обижается, что редко с ним стала общаться. Но и ему самому некогда. Тем более музыкальные моменты наши Вересов с удовольствием отправляет ребятам и их родителям, если они не подключаются. Но это редко бывает. Костюмами концертными они в последнее время меня щедро одаривают. Но и я отвечаю им достойно, обыгрывая эти костюмы на сцене.

---

Глава 6.24. Наследственность

В ресторане уже все столики заняты. Николенька организовал столик на двоих. И Дмитрий ему благодарен. Вересов сам, как радушный хозяин, иногда за официанта. Но наш гость спокойно отнёсся ко всему, а вот желание поговорить о Ксюше — вижу. Хотя Вересов всё учёл: на столе стоит и коньяк, и все те вина, которые способствуют хорошей беседе.

На нас, как бы, никто не обращает внимания, но вижу, что Ден старается запечатлеть все эмоции. Молодец! Порадуем этими снимками Ксению Евгеньевну. Я думаю, что для неё это будет праздником.
—Вчера, когда играли, замечал в тебе нежность и отрешённость, свойственную Ксюше в юности. Почему улыбаешься?
—Видели бы эту бабулю. Она только биологическая. Ей ещё двадцатилетние завидуют. Мы иногда с ней, для прикола, носим вещи друг друга.

С какой теплотой Дмитрий смотрит на меня. Конечно, я бабулю люблю и горжусь ею, но говорю истинную правду!
—Я благодарен тебе за альбом с фото Ксюши. Впечатление, что ты его специально собирала для меня. Я сегодня не мог уснуть и провёл с ней прекрасную ночь один на один, понимая, почему ты уговорила остаться эту ночь в квартире Серёжи Головина. У нас с ним судьба похожа. Сидим сейчас вдвоём за столиком, я ощущаю в тебе и родную дочь, как и внучку.

Вот и бабуля мне об этом говорила однажды.
—Напрасно слёзки на глазах. Я рад находиться сегодня возле вас. Ксюшу люблю со школы!

---

Глава 4.162. А ты уверена?

Диана, видя, как я всё правлю, довольна. Значит, всё верно поняла. Но она чаще в интернете. Опыт уже большой, а я — беспробудная в плане хитрости человеческой, как и глупости. Восторженная перед любым талантом, за ним не вижу иногда коварства людей или ничтожества. Для меня чаще все гении и добрые, поэтому и не замечаю сразу неискренность, в которой — усмешка или издевательства!
—А ты уверена?
—Надин, правильно ли Виктория поступает?
—Да, Франсуа!
—Надежда, лучше позже, чем никогда.
—А это объяснить легко, Николай!
—Дианочка, я и полюбил её с первой минуты, увидев за роялем. Сколько было профессионализма и красоты в исполнении этой девочки!
—И полное безразличие к своим возможностям!
—Франсуа, в этом и есть главный успех Викули. Она с детства такой была!

Надежда права! Никогда себе не прощала слабости, а другим позволяла всё, объясняя причину их поведения. В этом я и есть вся! И когда на слова редактора «что это подлость» я довольно цинично в свои семнадцать лет заметила, защищая свою правоту, — вот тогда он мне и сказал, что я должна подрасти. А я и сейчас, в свои тридцать семь лет, точно так же, как и в семнадцать, верю людям. Поэтому и вызываю своей искренностью столько раздражения, или усмешки, а иногда и жгучей ненависти. Что на самом деле, в хорошем смысле, мне дела нет ни до кого.

---

Глава 3.397. Не моя тема!

— Признавайся, почему Дианочка поехала с Эдиком и Владом, а не в твоей машине?
—Вероятно, меня обошли. Решили подготовить сюрприз.
—Но после воспоминаний о море у Эдика возникла мелодия, а я тут же написала стихи — текст в них ближе к нашим с тобой отношениям.
—Ты редко их описываешь.
—Поэтому некоторые «авторы» и липнут к моей героине, беря её за основу.
—Однако чувства Эдуарда ты всё же оберегаешь.

Пожалуй, впервые Николай заговорил на эту тему. Как и о Ксюше — не могу. В принципе, чувства её поклонников — Димочки и Владимира Александровича — я тоже оберегаю, поэтому лишний раз их не касаюсь. И приятно, что Николенька щадит свою единственную во всех смыслах. И очень хорошо понимает Дмитрий Александровича. Как и то, почему Эдик с Владом завидуют нашему детству и юности — ведь мы никогда не расставались, когда вспоминаем что-то весёлое.

Но сегодня поднималась не моя тема: тот момент, как я изобразила себя «тонущей» в Новороссийске. И Ромашов с Соколовым никогда не касаются того случая на море, хотя догадываются, что это был мой очередной эксперимент. Сейчас всё на поверхности. Их и проводить не надо.

---

Глава 2.280. Есть грань

— За которую заходить нельзя?
—Но это, ребята, для истинной элиты человечества.
—Вчера мы с твоим гением Вороненком не зря вспоминали о «глубинном государстве».
—А какая разница сегодня говорить о боге или «глубинном государстве», Пьер?
—Сейчас ты интонацией голоса одно обозначила с прописной буквы, а второе взяла в кавычки?
—Конечно.
—Так рано пристаёшь к своей подружке, надеясь, что Виктория тебе что-то откроет больше, чем нам и читателям? Сын, не дождёшься.

Франсуа, вошедший в столовую, насмешил даже свою мамочку, которая встала пораньше, чтобы помочь мне. Я уезжаю с Дианочкой и ребятами в город. Надо одеть деток со вкусом до конца их отдыха — чтобы они ощущали не только красоту природы, но и радовались своему совершенству.

Мариночка с Ксюшей умели воспитывать во мне лучшие качества через желание красиво одеть ребёнка. И Мила сегодня, как никогда, это сознаёт, заметив её преображение два дня назад, когда мы приехали с Миланой после путешествия по бутикам. За этой картинкой наблюдала и Диана, видя восторг ребят. Вот сегодня, по её инициативе, мы и едем по бутикам — доставлять удовольствие себе и детям. Они вчера приняли наше предложение с радостью, даже удивив своих родителей. А дамы наше решение поощрили, понимая, что, наконец-то, и на деток обратили внимание.

Как бы бабулям и маме ни было некогда уделять нам много времени, за внешним видом нашим с Никой они следили строго, не забывая и о моей однокласснице. И Мила это помнит, и благодарна. Она никогда не чувствовала себя рядом с нами обделённой, хотя рано потеряла родителей-учёных, погибших в экспедиции. Оставшись с бабушкой и рядом с нами, она чувствовала не только внимание, но и истинную любовь. Мои близкие полностью заменили ей биологических родителей, а её бабушка смогла достойно воспитать внучку, которая училась и в музыкальной школе.

Голос у моей подружки уникальный! И внешняя красота Милы ему соответствует. Вероятно, природа создаёт нас настолько цельными, что всё в каждом гармонично. Однако мы порою этого не замечаем, предаваясь комплексам — как моя подружка, решившая, что для сцены её рост не соответствует.

Сегодня об этом грустно говорить. Нельзя предавать забвению свои природные возможности. Но вчера на вилле, пожалуй, впервые она ощутила свой дар — наконец-то исполнив несколько прекрасных арий, которые мы специально подготовили для наших музыкантов. И Дмитрий, как и Владимир Александрович, это оценили.

---

Эпилог

Крепость держится не на камнях, а на тишине между сказанными словами, на взглядах, понятых без объяснений, на памяти, которая хранит не обиды, а образы. Эти стены не отгораживают от мира — они просто позволяют слышать себя. А услышав, уже невозможно молчать. Поэтому все двери здесь остаются открытыми.

---

Аннотация для публикации

Том 5 «Крепость. Исповедь в лицах и диалогах» — это глубоко личная книга из цикла «Азбука жизни». В ней Виктория, героиня Тины Свифт, ведёт откровенный разговор с собой и близкими. Через череду воспоминаний, диалогов и монологов раскрывается внутренний мир «защищённой девочки», которая выходит за пределы своей «сильной крепости» и сталкивается с миром. История первой «Исповеди», разговоры о семье и творчестве, детские травмы и взрослые озарения — всё это складывается в портрет человека, для которого единственным способом существования всегда был честный диалог. Книга о том, что нас формирует, и о том, как мы защищаем то, что внутри.

---

(Конец Тома 5)