Считанные дни

Рассказ «Считанные дни».

Проза морального беспокойства о людях и котах.

1
Где-то позади раздавалось глухое цоканье лопат. Копатели могил в дождевиках и резиновых сапогах рыли очередную яму. Борис миновал частокол деревянных крестов и яркие пятна пластмассовых венков, ступил на асфальт и взглянул на ботинки. Они были густо измазаны липкой глиной. «Хрен отчистишь теперь», — мелькнуло у него в голове.
За Борисом тянулась вереница людей: рослая, мощная Раиса с тугим пучком волос; её невысокий, пузатый супруг; и следом — три женщины в чёрном, в возрасте, похожих на скорбных ворон. Одна — та, что помоложе и пошустрее, с неугомонными, плутоватыми глазами, — вдруг вырвалась вперёд, настигла Бориса и, едва переводя дух, завела свою жалобную песню прямо ему в затылок:
— Ты, главное, сердце не рви. Леночка она еще здесь с нами. — Она нарочито подняла глаза к небу и вздохнула. — А скоро на небесах будет. Там хорошо.
Борис прибавил шагу, пытаясь отгородиться от этого причитания спиной и скоростью. Но тень женщины неотступно следовала за ним. Не выдержав, он круто обернулся, и слова вырвались сами:
— Всё. Прощаюсь. Всем спасибо, что пришли.
— А поминочки-то когда? — поинтересовалась шустрая женщина.
— Не будет халявного обжиралова. На этом всё. — резко отрезал Борис.
— А как же помянуть? Надо же… — заметила вторая пожилая женщина, чуть постарше.
— Да что вы с ним, с Иродом, говорите. Он Леночку до гроба довёл. Как зверь с ней был. — Громко прозвучало по кладбищу. — А то мы не знаем. — Это говорила Мария, бабушка почтенного вида и самая старшая по возрасту из всех собравшихся.
Раиса бросила на Бориса взгляд, снисходительный и полный презрения. Поморщившись, она отвернулась и, встав к нему спиной, объявила нарочито громко, чтобы слышал удаляющийся Борис:
— Пойдемте ко мне, помянем. А он пусть остаётся.
Раиса знала, что Борис не станет устраивать поминок, и потому приготовила всё у себя. Она рассчитывала привести и его, представив дело так: одинокий немолодой мужчина — куда уж ему самому справляться. Она до конца надеялась сохранить видимость приличия. Но поведение Бориса вышло за все рамки, превзойдя самые негативные ожидания.
Раиса уже сделала властный жест, собираясь увести всех и завершить эту сцену торжествующим уходом, оставив Бориса наедине с его же желчью. Но женщина с  хитрыми глазками не позволила ей забрать последнее слово. Шустро метнувшись вперёд, она гаркнула Борису вдогонку:
— Я в церковь зайду! Свечку за тебя поставлю, за упокой!
Борис обернулся, будто нехотя. Его взгляд, усталый и пустой, скользнул по женщине, и он лишь фыркнул в ответ:
— Курицы тупые.
Борис презрительно махнул в сторону собравшихся рукой и снова развернулся к ним спиной.
— Чтоб тебе все Леночкины слёзы отлились! Проклятый! Один волком завоешь! — снова раздался громкий голос Марии. Она выкрикнула это с таким надрывным придыханием, что слова повисли в сыром воздухе, как проклятие.
Борис рванул было вперёд, но сразу же вынужден был замедлить шаг, обходя чёрные лужи, и отчётливо слышал разговор у себя за спиной.
— Леночка какая красавица была. Могла бы за доброго человека выйти… — прошептала Мария, и её шёпот, перемешанный со стоном, тут же перешёл в плач.
— Ох. Да что ж она вышла-то за такого. — проныла средняя по возрасту пожилая женщина и заплакала вместе с Марией.
— Да что она в жизни видала. — сквозь слёзы процедила Мария, обращаясь к хору соболезнующих. — В деревне. Сиротка с шестнадцати лет. А этот приехал в пиджаке. С часами блестящими. Запутал и увёз голубку нашу.
Выждав, пока кругом поохают и покивают, Мария с новой силой повела рассказ — теперь уже тихим, интимным тоном исповеди:
— А сам-то он мелкий, неказистый, и ревновал всё Леночку. Молодой-то еще туда-сюда был. Но постарел быстро, еще буйнее стал. И так он Леночку изводил. А она хоть бы раз повод дала.
Борис удалялся всё дальше. Пожилые женские голоса в его голове таяли, сливались с шелестом дождя, пока и вовсе не стихли.
2
Уставший от людей, Борис наконец оказался дома — в желанной тишине и одиночестве. Он плюхнулся в своё кресло напротив чёрного экрана телевизора, откинул голову и зажмурился. Однако расслабиться не успел — из коридора донеслось настойчивое, жалобное мяуканье.
Борис резко обернулся и цыкнул на кота, замершего в дверном проёме. Снежок шмыгнул в сторону. Мужчина встал и вышел в коридор. Кот, тем временем, робко подкрался к своему лотку, жалобно мяукнул, положил на него лапу и поднял голову, уставившись на Бориса умоляющими глазами.
Борис подошёл к лотку и замер, глядя на него. Снежка в дом принесла Лена — она же его кормила, поила и убирала за ним. Эти хлопоты, кажется, доставляли ей тихую радость. Сам Борис предпочитал делать вид, что кота не существует. До тех пор, пока тот не начинал путаться у него под ногами. Тогда Борис отшвыривал животное ногой, а потом полдня пилил жену: зачем, мол, притащила в дом это глупое животное, даже не спросив.
Немного подумав, Борис зашёл во вторую комнату. Они с женой уже давно спали раздельно, и это было её пространство. После смерти Лены он здесь ещё не бывал.
Снежок лежал посреди пола, укутавшись в Ленину ночную сорочку. Он стащил сорочку на пол с кровати, тёрся об неё, водил мордочкой, стараясь вобрать в себя остатки теплоты и запахов покинувшей его хозяйки.
Войдя, Борис подошёл к лежащему на сорочке коту, и Снежок резко поднял на него испуганные глаза. Мужчина схватил сорочку и грубо стряхнул с неё кота. Сорочку он сжал в кулаке, скомкал, а затем бросил в чёрный пакет для мусора. Туда же, в пакет, отправились и стоявшие рядом тапки умершей жены.
Дальше Борис начал сгребать Ленины платья, кофты и прочие вещи. Вещей у Лены было немного, и набралось всего на три пакета. В последний, третий пакет, Борис попытался впихнуть кошачий лоток, но пластмассовый лоток не влезал. Тогда он разломал его на несколько частей. Дальше к осколкам лотка отправились миски для питья и корма, запас кормов полетел туда же.
Борис вышел из квартиры, прижимая пакеты к боку, а кота — к груди. Снежок слегка зафыркал, но почти не сопротивлялся; он был добродушным созданием, не привыкшим кусаться или пускать в ход когти.
Пакеты были нетяжёлые, и ближайшая помойка располагалась во дворе, но нести и пакеты, и кота одновременно было неудобно, из-за чего Борис дошёл взвинченным. У контейнеров он разжал руку, и кот грузно шлёпнулся на землю. Растерянно мяукнув, он спрятался за мусорный бачок. Борис закинул пакеты в мусор, развернулся и побрёл обратно, а Снежок смотрел ему в спину непонимающим взглядом, осторожно выглядывая из-за своего укрытия.
Войдя в подъезд, Борис почти лоб в лоб столкнулся с соседями, направлявшимися на выход. Перед ним, сияя румянцем и неизменной бодростью, стоял Гена. За его широкой спиной виднелись жена Юля и их пятнадцатилетняя дочь Ксюша. Вся троица была в спортивных костюмах и катила велосипеды.
— Посторониться нельзя? — рявкнул Борис.
Семья расступилась. Ксюша, прерывая телефонный разговор, бросила: «Позже напишу».
Поднявшись на несколько ступеней, Борис обернулся и окинул их взглядом свысока.
— Я окурки на этаже начал находить. Из наших никто не курит. К Ксении ухажёры что ли ходить повадились? — Борис ухмыльнулся при этом, ухмылкой надменной и нарочито пошлой.
У Ксюши округлились глаза, и отвисла челюсть. Девочка завертела головой, из ее рта вырвалось:
— Что-о-о…
— А кто-то тут их окурки убирать должен. У нищих, знаете ли, слуг не водится, — торжествуя от, как ему казалось, моральной победы, гнул свою линию Борис.
— Ах-хах-ах, — со смешком вздохнула Юля и продолжила. — Ксюша с ребятами в мессенджере общается. Она в телефоне живёт, а не в подъезде тусуется, как в ваше время.
— Так чьи же окурки? — продолжал напирать не желавший отступать Борис.
— Вам бы лучше знать, — парировала Юля. — Нынешняя молодёжь вейпы предпочитает. И в подъездах не околачивается.
— Я как будто не вижу ничего, — произнес Борис твердо, намереваясь оставить последнее слово за собой, и пробубнил себе под нос: — Семейка… Что мама, что дочка.
Юля только посмеялась в ответ и отвернулась, а Гена шутливо заметил дочери:
— Ксюша! Курящие ухажеры. Не ожидал от тебя!
— Па-а-ап! — фальшиво возмутилась Ксюша, толкнув отца в плечо, и оба расхохотались.
Борис повернулся к ним спиной и, брезгливо хмыкнув, тяжело потопал вверх по лестнице.
Зайдя в пустую квартиру, мужчина подошёл к холодильнику и полез за бутылкой кефира. Глотая кефир прямо из горлышка, он услышал за окном мяуканье. Выглянув, Борис увидел Снежка. Кот сидел на асфальте и жалобно мяукал, смотря на окно.
Борис отошёл от окна, но, сделав еще несколько глотков кефира, задумался и вернулся посмотреть на кота еще раз. Однако, выглянув, он увидел сидящую на корточках рядом с котом Ксюшу. Девочка гладила вибрирующее от довольного урчания кошачье тельце. Гена наблюдал за дочерью, держа в руках ее велосипед, а Юля направила взгляд на смотрящего на них из окна Бориса.
— Обалдеть. Этот говнюк кота выгнал, — Юля развела руками.
Ксюша взяла кота на руки и посмотрела на маму.
— Возьмём Снежка? Он хороший. Добрый.
— Я не против.
Получив согласие мамы, Ксюша направила на папу тот же вопросительный взгляд. Гена для вида морщил лоб и после недолгой паузы выдал ожидаемый ответ:
— Забирайте. Не бросать же на улице.
3
Ухоженный и довольный Снежок азартно гонял по полу матерчатую мышку. За каждым его взлётом, прыжком и замиранием с улыбкой наблюдала Ксюша. Потом она взяла графический планшет и, ловко орудуя стилусом, принялась набрасывать портрет кота. Она рисовала с самого детства, а в последнее время всерьёз увлеклась цифровой графикой и 3D-моделированием. 
Закончив рисунок, Ксюша повернула планшет к Снежку: «Смотри, это ты!» Кот лениво потянулся, ткнулся холодным носом в экран, пошевелил усами и, не обнаружив ни запаха, ни движения, отвернулся. Ксюша взглянула то на изображение, то на оригинал и покачала головой. Она уловила разницу: нарисованный кот вышел беззаботно-радостным, а настоящий Снежок был просто тихо доволен.
Пока Ксюша увлечённо рисовала кота, она не заметила, как Гена, подкравшись, заснял процесс на телефон и сейчас показывал видео Юле.
— И как мы раньше не додумались завести зверушку? — умилялась Юля, глядя на дочку, рисующую кота. — А раньше одних фантастических тварей рисовала.
— У Ксюши развитая фантазия. Не вижу в этом ничего плохого. А насчёт питомца… Знаешь, я думаю, хорошо, что раньше не взяли.
Юля вопросительно и с определённой долей удивления посмотрела на Гену. Она явно хотела услышать уже заготовленное им объяснение.
— Со Снежком связана история. Это не просто кот, которого принесли от знакомых. И… не знаю, как выразить… Вовлечённость в его судьбу придаёт ему ценности в её глазах. Плюс ребёнок учится жизни.
Юля улыбнулась в знак согласия и поцеловала мужа.
Ксюша тем временем гладила кота, который вальяжно растянулся на диване в её комнате и урчал, прикрыв от блаженства глаза. Вдруг Снежок резко вскочил, пронёсся через комнату и в один прыжок взлетел на подоконник.
Девочка подошла к окну и увидела внизу Бориса. Тот шагал по тротуару в форме охранника. Он сторожил вход в контору. Гордился этой своей работой и называл ее службой.   
Снежок проводил Бориса грустными глазами и устроился лежать там же, на подоконнике.
— Скучаешь? — Ксюша с грустью посмотрела на кота и погладила его. — Пойми, глупенький. Тёти Лены больше нет. А он тебя не хочет.
В тот же вечер Ксюша спросила маму: почему кот, имея всё, скучает по тому, кто его выгнал?
— Привязанность — штука нелогичная, — мягко ответила Юля. — Может, он и не по нему, а по дому прежнему. По тому, что потерял и не может найти.

Ксюша подошла к коту, взяла его на руки и крепко, молча, прижала к себе.
4
Спустя несколько дней после смерти Бориса по лестнице поднимались двое санитаров. У двери его квартиры их ждал участковый.
— Тяжёлый? — осведомился один, поправляя перчатки.
Участковый молча кивнул на коридор, где прямо у порога лежал труп.
— А, ну эт дохлый совсем, — поймав на себе вопросительный взгляд участкового, санитар поправился. — В смысле, худой.
Снежок устроился у входной двери, встав столбиком и мелко-мелко перебирая коготками по дереву. Настойчивое поскрёбывание было ответом на собственное нетерпение.
— А ну-ка перестань, — мягко сказала Юля, подойдя и глядя на него. — Не выпрашивай, гулять не выпущу. Ты у нас тепличный, домашний.
В дверь позвонили. Юля, прижимая к себе Снежка, открыла и замерла: на пороге стоял участковый.
— А что... что-то случилось? — сходу спросила она, и в её голосе прозвучала тревога.
— Случилось, — кивнул он без улыбки, переступив порог. — С вашим соседом, Борисом. В каких вы с ним отношениях были?
— Так же, как и весь подъезд, — пожала плечами Юля. — В напряжённых.
— А друзья у него были? Гости какие?
— Чтобы кто-то к нему приходил? — удивилась она. — Нет, не припоминаю. Он был... сам по себе. И со всеми скандалил.
В этот момент Снежок вырвался у Юли из рук и рванул вниз по лестнице.
— Снежок! — крикнула Юля и помчалась за ним.
В тот миг, когда санитары несли носилки с телом через входную дверь, Снежок юркнул между их ног и выскочил на улицу.
— Держите кота! — крикнула санитарам Юля, но те только развели плечами.
Как только санитары освободили проход, Юля выбежала из дома и помчалась по двору, высматривая кота.
Санитары тем временем погрузили тело и захлопнули дверцы. Когда труповозка, урча, тронулась с места, из-под крыльца выскочил кот и, не отставая, помчался за ней.
Не найдя Снежка во дворе, расстроенная Юля возвращалась домой, ступая в домашних тапках по мокрому осеннему асфальту. Перед подъездом стоял участковый.
— Не нашёлся? — поинтересовался он.
Юля покачала в ответ головой.
— Ничего, — сказал участковый. — Коты всегда возвращаются. Нам GPS нужен, а у них он свой, природный.
— Надеюсь… — Проронив это, не глядя на него, прошла в подъезд.
Участковый стоял у подъезда не просто так — ему сообщили о выезде на место следователя районного следственного комитета. Для участкового интерес СК к происшествию, пусть и местного, был событием, и он слегка тревожился.
Подъехала машина, из которой вышел рослый, крепко сбитый мужчина в белом плаще. Участковый узнал следователя Клинова. Тот быстрым шагом подошёл, кивком поздоровался.
— Как тут твой покойник? — поинтересовался Клинов.
— Только что в морг увезли. А он нужен?
— Вскрытие покажет, — сообщил Клинов, листая протокол. — Покойник твой в органах работал. Вот я и решил подскочить на горячие следы.
— Ага, — кивнул участковый. «Смерть бывшего сотрудника... Да, это происшествие». Мысль заставила его внутренне собраться. Он выпрямился и перешёл на докладной тон: — По первичному осмотру: ссадина на затылке, входная дверь не заперта. Труп нашли контролёры, приходили проверять счётчики. Соседей опросил — характеризуют исключительно негативно. Конфликтный, откровенно неприятный тип. Все его здесь терпеть не могли. Кстати, вы не в курсе, где он конкретно служил?
— Был участковым, звёзд с неба не хватал. В две тысячи одиннадцатом не прошёл переаттестацию и был уволен. В общем, да. Так себе мужичонка был. Показывай квартиру.
Воздух в квартире был тяжёлым, как вата. Клинов мотнул головой в сторону двери:
— Не закрывайте.
Участковый встал в проёме, распахнув руки, будто показывая путь, которого не было.
— Лежал вот тут. Смотрел в эту дверь.
— Мог сам открыть дверь, чтобы позвать на помощь, но свалился, — заметил Клинов. — Или позвал, и кто-то слышал, но не откликнулся.
— Его здесь не любили. Все соседи теперь, наверное, вздохнули спокойно, — добавил участковый.
Клинов шагнул в комнату с пожелтевшими обоями. Убогая обстановка: советская стенка, продавленный диван, тумбочка и — диссонансом — огромный плазменный телевизор. Взгляд следователя зацепился за фотографию в траурной рамке, стоящую у пожелтевшей розетки. Рядом лежали засаленный клочок бумаги с четырёхзначным кодом и смартфон.
Клинов взял телефон, ввёл цифры с бумажки — пароль подошёл. Содержимое оказалось пустынным: пять контактов, рассылки от банка и оператора. Следователь ещё не видел более скучного телефона. Но активность два дня назад бросалась в глаза: Борис подключил мобильный интернет.
История поиска открыла картину: «Как скачать фотографию у соседей», «Как вырезать фрагмент фото». Далее — чёткий след: скачанное из соцсети фото соседской девочки с котом, грубо вырезанный фрагмент с животным, установленный как заставка…
Клинов разглядывал это жалкое цифровое колдовство, когда за его плечо заглянул участковый.
— Да это ж соседский кот.
— Да. Хм, — Клинов задумался. — Пойдём, пообщаемся с соседями.
Звонок в дверь застал Юлю в глубокой задумчивости. «Снежка принесли» — почему-то пронеслось у неё в голове. Но, открыв дверь, она увидела уже знакомого участкового и человека в белом плаще. Человек в белом плаще представился следователем и сказал, что к ней есть вопросы.

Войдя в прихожую, следователь огляделся. Прихожая была светлой и казалась шире, чем была на самом деле. Предметов в интерьере было немного, но они сочетались между собой и радовали глаз. В отличие от квартиры Бориса, здесь было приятно находиться. Клинов продемонстрировал фотографию Снежка на телефоне Бориса.
— Это ваш кот?
— Да, это Снежок. А что с ним?
— Это телефон вашего соседа. Можете предположить, зачем он разместил на заставке вашего кота?
— Раньше это был его кот. Вернее, жены. Покойной. Он его выгнал, а мы забрали к себе.
— Но он соскучился по коту и потребовал вернуть.
— Нет. Не требовал.
— Да хватит лукавить. Мы же знаем, что требовал. Но вы к коту привязались, особенно дочка. Отсюда и конфликт.
— Нет! Нет! Он не требовал кота! Конфликт непрекращающийся с того момента, как мы переехали. Но не по поводу Снежка! Я его последние несколько дней даже не видела. О чём вы говорите! Кто вам сказал, что он хотел забрать Снежка! Зачем вы врёте!
Из глаз Юли покатились слёзы. В этот момент пискнул телефон Клинова. Он прочитал сообщение, и его лицо смягчилось. Это было сообщение из морга о результатах вскрытия. Следователь снова обратился к Юле.
— Прежде чем ответить на следующий вопрос, подумайте. От этого зависит, будут к вам ещё вопросы или нет. Вы видели, что дверь соседа открыта? Слышали из квартиры соседа стоны или крики?
— Нет.
— Я так и думал. 
                ***
Ксюша сидела на подоконнике с графическим планшетом и поглядывала в окно. За стеклом моросил неприятный, назойливый дождь. На экране рождался новый рисунок Снежка — печальный, тяжёлый. Похожий на бесформенный комок горя, кот брёл по мрачной, блестящей от дождя улице.

Щелчок замка входной двери заставил её отложить стилус, и она пошла встречать папу. Гена, хотя только пришел с работы, знал о пропаже кота, жена написала сообщение.
— Не вернулся? — спросил он, ещё не сняв куртку.
Ксюша лишь молча помотала головой.
— Мы с Ксюшей уже разместили объявления во всех городских пабликах, — отозвалась Юля. — Ждём откликов.
— Надо бы и по старинке, на подъездах и остановках, расклеить, — предложил Гена. — Лишним не будет.
— Завтра займёмся, — пообещала Юля, ласково проведя рукой по волосам дочери.
Ксюша вернулась в комнату. Взяла с тумбочки потрёпанную мышку-игрушку — любимую игрушку Снежка. Посмотрела на неё тоскливо, затем аккуратно положила поверх планшета, прямо на нарисованного под дождём кота.
— Пойдём, я тебя покормлю, — тихо сказала Юля и увела Гену на кухню, прикрыв за ним дверь.
Несколько секунд она молча смотрела в окно, на мокрый асфальт двора.
— Борис умер, — наконец выдавила она. — Инсульт.
Гена молча выдохнул: — Вот чёрт…
— Три дня, Ген, — её голос задрожал. — Три дня он лежал у себя в квартире. Живой. Парализованный.
— Смерть, конечно, врагу не пожелаешь…
— Ты не понимаешь! — она резко обернулась к нему. — Я видела, что дверь приоткрыта! Если бы я зашла, если бы вызвала скорую… Он мог бы выжить. А я… я ведь хотела зайти. Хотела проверить. Но испугалась. Он же был… он такой был…
— Мы не можем этого знать. Никто не знает, выжил бы он или нет. Здесь нет сослагательного наклонения.
5
Снежок до ужаса боялся людей, приносивших к этому месту свою боль, а ещё больше — подъезжавших и отъезжавших машин. Он уже более суток жил у морга и всё это время пребывал в состоянии нарастающего страха и голода. Когда начинался дождь, он стоял под ним, ловя капли воды на шершавый язык. Он мок, дрожал и вглядывался в промозглую даль, высматривая знакомый силуэт Ксюши. Ему хотелось назад — туда, где было сухо, тепло и пахло едой.
Напившись дождевой воды, Снежок возвращался в спасительные кусты и неотрывно следил за крыльцом и той дверью, в которую исчез Борис. И вот его нос, всё ещё чуткий, уловил запах засаленой домашней одежды хозяина. Прижавшись к земле, кот начал осторожно подкрадываться ближе.
Санитары вывезли накрытое полотенцем тело Бориса с посиневшим лицом, открытым ртом и безжизненными глазами. Раиса подошла для опознания и деловито кивнула головой.
— Забирайте, — обратилась она к бригадиру похоронной команды.
— С нами сколько народу поедет? — поинтересовался бригадир.
— Никто. Никто не поедет. Место вы знаете. С комендантом я всё согласовала.
Раиса порылась в сумочке, достала несколько смятых купюр и сунула их бригадиру в руку.
— Вот. Хоть вы помяните. Вы его не знали, от вас не убудет.
Она развернулась и ушла, не оглядываясь. Похоронщики переглянулись. Один пожал плечами.
— Впервой такое. Конченый человек, наверное, был. Поехали, отгребим по-быстрому.
После того как машина похоронщиков тронулась, кот, хотя и был ослаблен, побежал за ней. Лежавшее в этом ревущем чреве катафалка тело Бориса было единственной ниточкой, связывавшей его с прошлой жизнью.
Снежок бежал по оживлённой проезжей части, вытаращив от ужаса глаза, и всё больше выбивался из сил. На его счастье, скрипящий металлический фургон останавливался, и у кота появлялась возможность передохнуть. В один из таких перерывов раздался смертоносный свист, а затем — звон и скрежет. Снежок, забыв про усталость, прыгнул под днище катафалка.
Боковым зрением кот в деталях видел, как один автомобиль прочертил по кузову другого и снёс боковое зеркало. Раздались крики.
— Ты охренела совсем?!
— Да там же кот!
— Какой кот?! Ты людей могла угробить!
— Но ведь не угробила!
Фургон дёрнулся с места. И Снежок, собрав в комок последние капли адреналина, вновь бросился за ним.
                ***
На кладбище было холодно и пахло сырой землёй. Не было ни тепла, ни уюта, ни заботливых рук Ксюши. Та надежда, благодаря которой в измученном тельце теплилась искра, моментально угасла. Снежка охватил могильный холод.
Бориса похоронили на том же участке, что и Лену. Его закопали в самом дешёвом гробу, и земляная насыпь над ним никак не была украшена. Над обеими могилами возвышался только крест, поставленный Лене. Среди грязных венков на Лениной могиле была вставлена рамка с её фотографией.
Снежок раскопал фотографию Лены и стащил её на землю. Он потерся мордочкой о влажное стекло, отделявшее его от снимка. У измученного голодом, страхом и бессилием кота больше не было сил жить. Он лёг на портрет, свернулся клубком и закрыл глаза.
                ***
Неподвижную фигурку кота разглядывала пара усталых глаз. На  мрачном, обветренном лице Петра скользнула скупая, почти невидимая улыбка.
— Смотри, кот, — бросил он напарнику.
Напарник, молодой парень с красным лицом и носом-картошкой, хмыкнул.
Пётр воткнул лопату в землю и задумался. Он уже с десяток лет  копал могилы на этом кладбище, но такого ещё не видел.
— Откуда он тут, интересно. Вчера же здесь проходили — не было. Потерялся, наверное.
— Да кто его знает, откуда-то прибежал, — парень достал смартфон и сфотографировал кота. — Своей покажу.
— Да он домашний. Только исхудал и перепачкался. Погибнет — жалко.
— Возьми себе, что ли. У меня-то собака.
— У жены аллергия, — поморщился Пётр. Он любил кошек, и аллергия жены была для него болью.
— И чё делать? — Пётр подошёл к коту и навис над ним. — Ладно, у нас на базе поживёшь.
Пётр стянул грубые перчатки, обнажив руки — красные, исцарапанные лопатой, в серых разводах засохшей глины. Этими шершавыми, колючими от грязи ладонями он осторожно поднял Снежка. В руках он чувствовал, как мелко дрожит и урчит измученное тельце, как часто застучало крохотное сердце. Снежок устало и радостно мяукнул, а Пётр спрятал его под дождевик и прижав к груди.