Пенелопа летит в Стамбул

У нашего великого классика, Михаила Шолохова, в «Поднятой целине» есть такая сцена: есаул Половцев рассказывает, как он любит кошек, а затем спрашивает колхозного завхоза Якова Островнова: «А ты, старик, любишь кошек иль нет?» Яков Лукич вопросу удивился и отрицательно потряс головой. Он не понимал, как можно любить кошек? Кошка, она ведь кошка и есть.

Фёдор Хворостов к кошкам относился примерно также. Кошки, они кошки и есть. С какой стати их любить? Но жену с дочкой Федя всё-таки любил, поэтому когда они захотели взять котёночка, он особо не сопротивлялся. За котёночком к знакомым поехала дочка и, к удивлению родителей, привезла сразу двух. Фёдор про себя выругался. Но поделать уже ничего не смог. Так и остались жить кот и кошка – Одиссей и Пенелопа.

Хворостову, конечно, не нравилось жить в одной квартире с животными. Но он терпел, решив, что вопрос решится сам собой. С годами он, действительно разрешился. Дочка, закончив школу, уехала учиться в Питер. А Одиссей заболел неизвестной кошачьей болезнью и отдал свою кошачью душу не известно кому. Сдох, в общем, котик, и Пенелопа осталась одна. С ней хлопот было меньше, но когда супруги Хворостовы намеревались  куда-нибудь уезжать вдвоём, то возникала проблема – с кем останется Пенелопа?

Когда собрались на отдых в Турцию, Фёдора задержали на работе и супруга улетела пораньше, договорившись с соседкой, что та за кошечкой присмотрит. Но соседка неожиданно уехала в деревню к заболевшей маме. Хворостов попробовал пристроить Пенелопу к приятелю, но у того в квартире жила собака. Не видя выхода из тупиковой ситуации позвонил жене:

– Слушай, Надюша, не знаю, как быть. Не могу найти смотрящего для нашей кошки!
– Федя, дорогой, ты, как всегда, делаешь проблему из ничего, – сказала мудрая супруга, – купи переносную клетку и привези её сюда. Здесь многие отдыхают с собачками и кошечками. Пусть и наша Пенелопа раз в жизни отдохнёт по-человечески…

Слово жены – закон. Кроме того, сам Фёдор сразу и не осознал всех трудностей предстоящего путешествия, подумав: «Куплю клетку, багаж у меня – всего две сумки, кошка не тяжёлая, как-нибудь справлюсь…»

Хворостов, суровый мужчина, учёл свои морально-физические возможности, но не кошкины. Пенелопа до этого не то что в Стамбул, на дачу не выезжала. Поэтому, проехав в такси до аэропорта, уже была в стрессе и с расширенными зрачками. Вся дрожа, сидела в клетке, прижав уши. В аэропорту, ошалев от большого количества двуногих, она и вовсе начала мяучить, громко выдавая всё кошачье сольфеджио…

 Но предстоял ещё досмотр, от которого не то что кошки, люди в панику впадают. Фёдор давно не летал, потому тоже немного оторопел, когда увидел новшество – стеклянный шкаф необычной формы, в котором людей просвечивали насквозь с целью обнаружения тайно провозимой взрывчатки или золота. Когда же сотрудники, осуществляющие досмотр, сказали ему, что в стакан сканера нужно взять с собой и кошку, у Феди тоже расширились зрачки и повяли уши. Что ж делать…

 Он снял с  себя нательный крестик, часы, выложил телефон и деньги, вынул из штанов ремень с металлической пряжкой и стал доставать Пенелопу из клетки. На что кошка отреагировала весьма агрессивно, оцарапав хозяину руки. Но на этом Федины проблемы не кончились. Когда в сканере он поднял руки вверх, как ему сказали, «чтобы не препятствовать работе сканирующих устройств». Пенелопа, наверное, подумала, что уже взлетает, потому испугалась ещё больше и применила единственно доступное ей средство снять стресс – она выпустила сверху всю скопившуюся в мочевом пузыре жидкость на голову Феде – прямо на его красивые, густые с серебристой проседью волосы. Хворостов, никак не ожидавший такого коварства, дёрнулся, брюки, лишённые поддержки ремня упали…

 Далее все, кто был вокруг, наблюдали такую картину: Фёдор, в красных трусах в горошек, неестественно скрючившись и глухо матерясь, одной рукой пытается поднять брюки, а над его головой в другой руке орёт страшным утробным голосом, извивается и грызёт его пальцы доведённая до отчаяния путешественница-Пенелопа.
Чтобы описать, что творилось вокруг, нужно снимать фильм. Таможня прекратила работу. Один таможенник от хохота согнулся в дугу, схватившись за живот. Другой, уронив фуражку, вытирал слёзы. Женщины, смеясь, отворачивались. Услышав шум и хохот, народ подтягивался поближе. Как говорил незабвенный Давид Гоцман: «Картина маслом!»

По известному закону слухи о кипише на досмотре стали волнами распространяться по густонаселённому аэропорту:
– Поймали кого-то на досмотре. Вон все туда бегут…
– Слыхали, на досмотре таможеннику в живот выстрелили?
– Да, нет же…  Из газового пистолета стреляли…
– Никто не стрелял! Этот тип в кошке хотел камушки провести. Таможенники обнаружили и ей слабительное дали!
– Что вы говорите! А я думаю, чем пахнет.

А запах действительно был едкий. От Федькиной буйной шевелюры так воняло, что рядом никто не мог находиться. Поэтому дальше было легче, психотропный запах избавил Федю от толчеи и очередей – ближе трёх метров к нему никто не приближался. А в самолёте ему одному выделили целый ряд.

Таксист-турок, что вёз из аэропорта в отель, с удивлением оглядывался на благоухающего туриста и давил в пол педаль газа. В номере Хворостов принял душ и вымыл голову двумя шампунями. Запах стал слабее, но жену всё равно тошнило.

 Вечером, когда стали ложиться спать, она сказала, чтобы Фёдор шёл на балкон.
 Федькины нервы к концу дня стали совсем не железные, в ответ он сказал жене, чтобы тоже шла…  куда-нибудь. А сам отправился в бар.
 На его подушке спала Пенелопа. В Турции ей нравилось больше, чем в аэропорту.