Сияние Софи. Часть 1. Глава 14

                Глава 14.

   Вот и закончился октябрь. Наступил ноябрь.
 До знаменательного праздника — "Великой Октябрьской социалистической Революции", остаётся всего один день А это значит, что у школьников начинаются долгожданные осенние каникулы.
   Двери школы широко распахиваются, и на улицу буквально вываливается радостная, шумная толпа учеников. В ней легко заметить Александра, Леонида, Серого и других парней из его класса.
   Леонид подбрасывает портфель вверх и радостно кричит:
   — Ура! Каникулы! Ура-а!
   Поймав портфель, он оборачивается к Александру, сияя.
   — Сашка, у тебя какие планы? Что делать будешь?
   Александр сбивает шапку на затылок, на лице — довольная улыбка:
   — Мы с Колькой за хариусом махнём! Представляешь, как он сейчас по заберегам мушку хватает? Только дёргай, не ленись!
   — Ха! — усмехается Леонид. — Рыбалка — ерунда! Лично мы на охоту пойдём! В зимовье заночуем, в карты поиграем!
   Парни, весело переговариваясь, уходят по дороге.

   Из школы выходят Татьяна, Лена, Вика и Марина.
  Когда они уже немного отошли от двери, Лена вдруг останавливается, смотрит по сторонам и вздыхает полной грудью холодный осенний воздух.
   — Ох, наконец-то свобода! — мечтательно произносит она. — Хоть на недельку! Натанцуемся!
   Снова зашагав вперёд, она оборачивается к Татьяне:
   — Таня, завтра к тебе заходить или уже в клубе встретимся?
   Татьяна опускает глаза, молчит секунду, перекладывает портфель в другую руку.
   — Я не пойду на танцы, — тихо отвечает она.
   Лена останавливается и с удивлением смотрит на неё:
   — Что-то я не поняла: как это можно — не идти на танцы?
  — Лена, я тебе уже говорила, — с лёгким раздражением бросает Татьяна, — что улетаю завтра домой! На каникулы!
   Лена смущённо опускает глаза.
   — А… ну да. Я совсем забыла. Извини.
   Татьяна раздражённо перекладывает портфель из одной руки в другую.
   — Да я бы не поехала! Но родители: "Приезжай, приезжай…"
   — А в кино вечером пойдёшь? — осторожно спрашивает Лена. — На тебя билет брать?
   — В кино пойду, — задумчиво отвечает Татьяна.
   Она поднимает взгляд и задерживает его на спинах парней, идущих впереди. Среди них — Александр.

   Парни и Александр, продолжая оживлённо переговариваться, подходят к развилке дорог. Останавливаются.
   — И на день рождения сегодня не опаздывайте, — напоминает Серый, обводя друзей внимательным взглядом.
   — К скольки приходить? — уточняет Леонид.
   — Как договорились — к половине седьмого. Немного посидим, а потом в кино ещё успеем на последний сеанс.
   — На меня билет не берите, — вступает в разговор Александр.   — Мы на рыбалку в шесть утра выходим. Надо пораньше лечь.
   — Это понятно! — отвечает Серый. — Тогда до вечера.
   Парни прощаются, бросают друг другу короткие фразы и  расходятся. Александр и Леонид в одну сторону, остальные — в другую.

   Придя домой после школы, Александр быстро обедает и принимается собирать рыбацкий рюкзак. Вещи укладываются основательно: топорик, котелок, леска, коробка с мушками, сменные рукавицы и носки… Когда всё необходимое было сложено, он завязывает его и пробует на вес — рюкзак оказался не слишком тяжёлым. Улыбнувшись довольно, что всё правильно рассчитал, Александр ставит его у кровати, сверху кладёт патронташ, нож и подходит к столу.
   В дальнем его углу стоит самодельная копилка — обтянутая  цветной бумагой консервная банка с прорезью в крышке. Он берёт её в руки, встряхивает, потом высыпает содержимое на стол. Отобрав из кучки нужное количество монет, кладёт их в карман, а оставшиеся сгребает обратно в банку. Поставив её на место, громко окликает:
   — Мам!
   В комнату заглядывает Анастасия — в платке, с пятнышками извести на лице.
   — Что ты меня всё дёргаешь? — недовольно говорит она. — Видишь же: кухню к празднику белю!
   — Я сейчас в промтоварный магазин пойду, — спокойно отвечает Александр, — Сергею подарок купить на день рождения. Нам ничего не надо оттуда?
   — Купи клеёнку на кухонный стол.
   Александр хмурится.
   — Эта ещё нормальная. Пять буханок хлеба за неё отдавать.
   Мать упирает руки в бока.
   — Уже и подсчитал! — восклицает она. — Праздник же скоро! Надо, чтобы красиво было.
   Анастасия смотрит на сына, который молча надевает куртку, и обречённо машет рукой:
   — Ладно… Тогда так. Купи нам с отцом билеты в кино и пакетик синьки, в извёстку добавить. Деньги знаешь где лежат, сама не полезу — руки в побелке.
   Александр молча кивает, надевает шапку и выходит из комнаты.

   Выйдя за калитку на дорогу, Александр уже собирается свернуть в сторону центра, как вдруг слышит голос:
   — Саша!
   Он поднимает голову и видит соседку — Анну, приближающуюся к калитке с метлой в руке. Она слегка прихрамывает и, остановившись за оградой, говорит:
   — Ты не в центр ли идёшь?
   — Да, в центр! — откликается Александр.
   Анна поправляет платок на голове и чуть оживляется:
   — Вот как хорошо! Слушай, я у Морозовых мясорубку брала… По пути не занесёшь её к ним? А то у меня что-то ноги крутит — еле хожу.
   — Конечно! Несите, — быстро отвечает он.
   Оставив метлу у калитки, Анна разворачивается и, прихрамывая, уходит в дом.
   Александр стоит, ждёт соседку, и на лице его сияет счастливая, почти детская, улыбка.
  — Вот это повод, так повод, — едва слышно шепчет он, — к Морозовым зайти!
   Анна возвращается, протягивает мясорубку через калитку.
   Александр поспешно прячет улыбку, делает шаг вперёд, берёт инструмент и, кивнув, направляется по дороге.
   Анна смотрит ему вслед, загадочно улыбается, берёт метлу в руки и бодро уходит вглубь двора.

   Александр быстрым шагом идёт по дороге опустив голову и не замечая ничего вокруг. И было от чего — он сейчас весь погружён в волнительные мысли о грядущем визите в дом, где живёт Татьяна. Он уже представляет, как всё будет…
   …Вот он стоит у двери с мясорубкой в руках и чуть смущённо улыбается. Напротив — Татьяна, и она смотрит на него с лёгким изумлением.
   Людмила берёт мясорубку и говорит добрым, приветливым голосом:
   — Спасибо, тебе, Саша! И за то, что ты мясорубку принёс, я тебя чаем угощу! И Татьяна тоже с тобой чайку попьёт. Садитесь к столу. А я вам мешать не буду — разговаривайте между собой.
   Он и Татьяна чинно присаживаются напротив друг друга…
   Идущий по дороге Александр вытирает ладонью капельки пота на лбу.
   — Класс сегодня денёк выпал! — восклицает он и тут же останавливается, удивлённо оглядываясь по сторонам.
   — О! Я что, уже дошёл до Морозовых? Так быстро?
   Он растерянно переминается с ноги на ногу, и, будто советуясь сам с собой, говорит:
  — Что же всё-таки делать? Покричать тёть Люду… или сразу в дом зайти?
   Свернув с дороги, он неуверенно подходит к калитке. Рука тянется к щеколде — и тут же отдёргивается.
   — Тёть Люда! — громко окликает он. — Вы дома?

   В это время Татьяна, без особого настроения, собирает вещи в чемодан, перебирая одежду на кровати.
   В комнату входит Людмила, в руках две стеклянные баночки.
   — Положи сестре ещё маринованных грибочков и красной икры, — говорит она, протягивая их Татьяне.
   Неожиданно с улицы доносится громкий оклик:
   — Теть Люда! Вы дома?
   Татьяна подбегает к окну, отдёргивает штору, выглядывает, и на её лице мелькает радостная улыбка. Она тут же разворачивается и быстрым шагом направляется к двери.
   — Кто это меня зовёт? — недовольно спрашивает Людмила.
   — Парень какой-то у калитки стоит. Схожу, узнаю, что он хочет, — на ходу отвечает Татьяна.
   — Я сама схожу! — решительно бросает Людмила. — Посмотрю, кого там черти принесли. А ты собирай чемодан!
   Она вкладывает банки в руки Татьяне и выходит из комнаты.
   Татьяна косо смотрит ей вслед, ставит банки на стол и подходит к окну. Аккуратно отодвинув край шторы, она прячется за неё и начинает украдкой наблюдать за Александром.

   Александр продолжает нервно переминаться с ноги на ногу, стоя у калитки. Наконец, не выдержав, он дёргает её и вновь кричит:
   — Тёть Люд! Где вы там? Мне ещё за билетами надо успеть!

  Татьяна, стоящая у окна, тихо опускает штору и задумчиво прикасается пальцем к губам.
   — За билетами… — тихо шепчет она. — Там можно с ним про кино заговорить… Что быстро придумать?
   Татьяна бежит к двери.

   Александр вертит в руках мясорубку, бросая нетерпеливые взгляды на крыльцо.
   Вдруг дверь открывается, и на пороге появляется Людмила.
   — Что зовёшь? Что хотел? — спрашивает она с явным недовольством.
   Александр протягивает ей мясорубку.
   — Шуваевы просили передать её вам.
   — Так повесь на калитку! — продолжает Людмила в том же тоне. — Спущусь сейчас и заберу!
   Людмила начинает неторопливо спускаться по ступенькам.
   Александр вешает мясорубку на калитку и выходит на дорогу. Досадно сплёвывает:
   — Вот и попил чайку…
   Отойдя немного от дома Людмилы, он безразлично машет рукой, утешая себя:
   — Да ладно, что расстраиваться! Завтра танцы будут, она придёт…
   С вновь появившейся улыбкой на лице, Александр продолжает свой путь.

   Татьяна, выйдя из комнаты, торопливо направляется в зал и подходит к телефону. Быстро снимает трубку и набирает короткий номер.

   В это время Лена кружится под музыку вальса, которая разливается из проигрывателя.
   Вдруг её приятное занятие отвлекает звонок телефона, стоящего на столе.
   Лена останавливает пластинку и снимает трубку:
   — Алло?
   В трубке слышится голос Татьяны:
   — Лена, ты за билетами ещё не ходила?
   — Таня, да я уже одетая стою!
   — Хорошо, что я успела позвонить! — торопливо отвечает Татьяна. — Ты не ходи, я сейчас сама схожу!
   — А что такое? — настороженно спрашивает Лена.
   — Тёте Любе и дяде Юре надо ещё купить! Они тоже в кино пойдут!
   — Ну, я не знаю… — с наигранной неохотой протягивает Лена. — Ну ладно, иди ты.
   — Хорошо! — звучит короткий ответ Татьяны, и сразу же в трубке слышатся частые телефонные гудки.
   Лена, недоумённо пожав плечами, кладёт трубку на телефон и торопливо возвращается к проигрывателю.

   Татьяна только успевает отойти от телефона, как в комнату входит Людмила.
   — Ты с кем сейчас разговаривала, с родителями? — заинтересованно спрашивает она.
   — Да нет! — недовольным голосом отвечает Татьяна. — Лена звонила. Она должна была нам билеты в кино купить, но позвонила и сказала, что не может сейчас за ними идти. Попросила  меня.
   — Ну что расстраиваться! — ободряющим голосом произносит Людмила. — Сходи, прогуляйся. Заодно в аптеку загляни, валидола мне купи.
   — Ну конечно придётся самой идти! — отвечает Татьяна, стоя уже у двери и натягивая на себя пальто. — Побежала я, а то все билеты раскупят.
   Татьяна суёт ноги в валенки и выходит за дверь.
   Идя по коридору, тихо говорит сама себе:
   — Вру, и не стесняюсь. А врать плохо. А что делать?
   Открыв ещё одну дверь, Татьяна выходит на крыльцо и быстро сбегает по ступенькам.

   Александр, идущий в это время по дороге, вдруг резко останавливается и с удивлением смотрит назад.
   — Вот фокус! Как же я незаметно калитку в клуб проскочил и не заметил?
   Постояв немного, в задумчивости почёсывая бровь, он машет рукой:
   — Ладно, на обратном пути зайду за билетами.
   И идёт дальше.
   Немного не доходя до горки, он замечает стоящего у обочины дороги мальчика лет шести. Тот уныло колотит палкой комок снега и свободной рукой вытирает слёзы.
   Александр сворачивает к нему и весело приветствует:
   — Тёзка, привет! Ты чего такой грустный?
   Мальчик вытирает заиндевелой варежкой сопли под носом и сквозь всхлипы отвечает:
   — Мамка дала деньги в кино, а их потерял на горке, когда катался. И больше не даёт. А завтра днём сказка будет — "Василиса Прекрасная".
   Александр, стараясь приободрить ребёнка, с улыбкой произносит:
   — А там такой Кащей страшный-страшный! Ты не испугаешься?
   Мальчик мигом оживляется, взмахивает своей палкой и храбро заявляет:
   — Нет! Я как дам ему вот этой палкой!
   Александр, изображая испуг, отшатывается:
   — Ничего себе! А я бы точно испугался! Ты храбрей меня! Вот тебе, Санька, за это на билет.
   Он достаёт из карману пару монет и протягивает их мальчишке.
   Санька берёт деньги, не веря своим глазам, и вдруг радостно восклицает:
   — Спасибо!
  — Крепко сжав монетки в кулачке, он стремглав мчится в сторону клубу.
   Александр, улыбнувшись ему вслед, разворачивается и  делает шаг вперёд.

   В фойе клуба, у окошка с надписью "КАССА", стоит небольшая очередь.
   Открывается входная дверь и в фойе быстро входит Татьяна. Остановившись, она удивлённо оглядывается, затем раздражённо топает ножкой. Вздохнув с досадой, проходит вперёд и становится в очередь, рассеянным взглядом скользя по плакатам на стенах.

   Купив билеты, Татьяна выходит из клуба и направляется в аптеку — невысокое здание неподалёку, рядом с горкой.
   Внутри пусто. Она быстро покупает валидол для Людмилы, а себе — гематоген
   Выйдя на улицу, она бросает взгляд в сторону дома — и вдруг замечает удаляющегося Александра.
   Татьяна хмурится:
   — Иди-иди… — бормочет она, глядя ему вслед. — Вот уеду завтра на неделю — тогда скучай без меня!
   Она поднимает голову и смотрит на безоблачное осеннее небо.
   — И погода, как назло, хорошая… — недовольно шепчет она. — Хоть бы снег пошёл… и аэропорт закрыли.
   Договорив, Татьяна вдруг растерянно прижимает ладони к лицу:
   — Ой!.. Это что, и я должна скучать всю неделю?
   Медленными движениями поправив шарф, она тяжело вздыхает:
   — Как это трудно любить… Кто бы знал.
   Но уже через мгновение на её лице появляется счастливая, тёплая улыбка:
   — Но как приятно.
   Засунув руки в карманы пальто и глядя себе под ноги, Татьяна медленно направляется к своему дому, думая о чём-то своём — сокровенном, только ей понятном.

                * * *

   На заснеженном берегу реки сидят у костра Александр и Николай. Под тихий треск горящих сухих веток они пьют чай и ведут неторопливую беседу.
   Внезапно лесную тишину нарушает нарастающий гул самолёта. Оба одновременно поднимают головы и видят пролетающий над ними Ан-2.
   — В Почель летит, — говорит Николай, отставляя пустую кружку в сторону. — В нём Танька сейчас сидит.
   — Какая Танька? — равнодушно спрашивает Александр, отпивая чай.
   — Что у Морозовых живёт, — спокойно отвечает Николай.
   Александр поперхнулся, смотрит то на Николая, то на ускользающий вдаль самолёт.
   — А ты откуда знаешь? — спрашивает он, откашлявшись и с трудом скрывая волнение.
   — Так это… — Николай прищуривается, заслоняясь от дыма костра, — я позавчера проводку в аэропорту чинил и видел, как она билет на сегодня покупала.
   — А-а… — понимающе протягивает Александр. — На каникулы.
   Николай подливает в кружку чай из закопчённого, видавшего виды котелка.
   — А она ничего из себя, — говорит он, будто между делом. — Парни клеятся к ней на танцах. Но она отшивает всех.
   — Если отшивает, значит кто-то у неё уже есть, — делает вывод Александр.
   …И не просто так он сказал это. Уже давно его гложет вопрос — есть ли у Татьяны парень? Но как узнать? У кого спросить? Ведь придётся тогда объяснять, почему его это вообще волнует. А значит — раскрывать свою тайну. Нет уж. На такое он пока был не готов. Поэтому замер, напряжённо вслушиваясь в ответ Николая.
    — Да вроде нет таких слухов, — задумчиво отвечает тот. — Ни от парней, ни от её подруг. Ленка бы сразу всем разболтала.
   Александр облегчённо выдыхает и протягивает озябшие ладони к костру.
   Николай вдруг оживляется:
   — Слушай, случай тут был недавно — умора! Мне кореша рассказывали. Ты как раз тогда с гриппом лежал. В общем… На танцах один фраерок с Кайгачана к ней пришился, прям в толпе. А она ему — чё мы тут, типа, при людях будем, пойдём лучше на улицу. Он довольный, клюнул. Ну, а наши — за ними. Интересно же!
   Они, значит, вдвоём выходят на улицу, и сразу за клуб идут. А пацаны крадутся за ними под забором, подсмотреть, что они там делать будут. Слышат, как она у него спрашивает, ласково так: "Ну, что ты хотел, дорогой мой?" Парни думают, ну, всё, начилося…
   А он ей: "Ты такая клёвая… Дай посмотреть, что у тебя под платьем!" И только к груди руки потянул, она сразу ему с левой… Санёк, ты не поверишь… С левой! Как снизу в челюсть вмажет! Короче — там же заборчик низкий, сам знаешь, и он через него прямо в кусты шиповника. Наши как выскочили, как начали ржать!
   — Драчливая девчонка! — с улыбкой восклицает Александр.
   — Есть такие, — соглашается Николай. — А ты что с ней не познакомишься?
   Александр удивлённо косится на него:
   — Со старшеклассницей? Ты головой своей думай.
   — Да, ерунда получится, — с досадой говорит Николай и встаёт с бревна. Взяв в руки удочку, и направляется к реке.
   На полпути он оборачивается и кричит:
   — На танцы вечером пойдём?
   — Да! — громко отвечает Александр, сидя у костра и вороша  палкой угли.
   Он постукивает кончиком палки о землю, тушит его, бросает обратно в костёр и тихо говорит:
   — Нужны мне эти танцы, если её там не будет.
   Медленно выдыхая, Александр резко выпрямляется, словно отгоняя тяжёлые мысли. Затем встаёт, берёт удочку, неторопливо бредёт следом за Николаем.

                * * *

   В спортивном зале клуба играет музыка, и он почти до отказа забит молодёжью.
   Серый кружится в танце с Ольгой, а Александр — с Верой.
   Вера внимательно смотрит на него, словно стараясь что-то разгадать.
   — А у тебя настроение будто и не праздничное… — говорит она с лёгкой улыбкой. — Вроде каникулы начались…
   Александр тут же старается приободриться:
 — Да нормальное настроение! Просто ногу сегодня на рыбалке натёр. Болит.
   — А—а… — задумчиво протягивает Вера. — Вон оно как…
 Она слегка приподнимает голову, пытаясь отыскать кого-то  взглядом среди танцующих девушек.

   С танцев Вера возвращается домой с двумя подругами — Ольгой и Зиной. Она идёт посередине, девушки — по бокам. Морозный вечер тих, небо усыпано звёздами, улица почти безлюдна. Они всё ещё находятся под впечатлениями от праздничного вечера в клубе и идут не спеша, болтая вполголоса.
   Ольга поправляет платок и с лёгкой улыбкой говорит:
   — А сегодня танцы ни чего так были, правда, девочки?
   Зина кивает, поёживаясь от пробирающего ветерка:
   — Говорили, до десяти — а закончили почти в одиннадцать.
   Ольга чуть сбавляет шаг и бросает взгляд на Веру:
  — Вера, а что это Сашка тебя всего один раз пригласил танцевать?
   — А вы и заметили! — с вызовом бросает Вера, приподнимая подбородок.
   Ольга удивлённо хмурит брови:
   — А что тут заметного? И на прошлых танцах тоже.
   И тут Зину осеняет. Она широко распахивает глаза:
   — А может, он с другой девушкой гуляет?
   Вера отвечает взглядом — ироничным, колким:
   — А вы видели?
   Подруги мгновенно замолкают.
   — Вот! — подытоживает Вера и, глядя прямо перед собой, тихо добавляет:
   — Нет… тут что-то другое…
   — Что?! — в унисон выдыхают Ольга и Зина и подаются к Вере ближе, в ожидании откровения.
   Вера замолкает. Несколько шагов идут в тишине. Затем она говорит — негромко, почти с усмешкой:
   — Да ничего-ничего…
   Ольга и Зина переглядываются в полумраке уличных фонарей. На их лицах — смесь удивления и лёгкой досады. Вера молчит, но в её глазах вспыхивает огонёк каких-то воспоминаний. Она точно знает: это не просто "ничего".

                * * *

   В Почеле ранний ноябрьский вечер. Сумерки давно сгустились за окном, и комната Татьяны погружена в полумрак. Лишь слабый свет торшера освещает стены и сидящую на кровати Татьяну, которая задумчиво расчёсывает кукле волосы.

   В комнату входит мать. Бросив взгляд на дочь, она чуть хмурится и, не скрывая досады, произносит:
   — Ну что ты всё дома сидишь? Ни на танцы, ни куда…
   Татьяна сразу хмурит брови и недовольно отвечает:
   — В кино хожу! А на танцы… С кем я там танцевать буду? С младшеклассниками?
   Мать на секунду замолкает, потом тихо подходит и садится рядом, чуть коснувшись плеча дочери. Голос её становится мягче, с ноткой грусти:
   — Да… Скучно стало сейчас на прииске. Всё не то. Вот мы, когда были молоденькими, вообще дома не сидели. Мы…
   В комнате тихо звучит радио — негромкая музыка льётся из динамика, как фон к маминым воспоминаниям. Татьяна молча слушает, перебирая пряди кукольных волос. В её взгляде сквозит что-то ускользающее, будто она наполовину в детстве, наполовину уже где-то дальше.

* * *

   Отшумел ноябрьский праздник, и вместе с ним подошли к концу школьные каникулы.
   Александр сидит за письменным столом в своей комнате, перебирает беспорядочно разбросанные книги и тетради.
   — Где же ты запропастился? — ворчит он себе под нос, отодвигая одну книжку за другой. — В школе сказали — после праздников всем принести. Я же в него уже писал что-то неделю назад… Ага, вот он!
   Он вытаскивает из-за радиолы аккуратно сложенный пополам лист бумаги, разворачивает его и бегло читает:
   — "Ленинский зачёт. Обязательства в честь столетия со дня рождения Владимира Ильича Ленина. Обязуюсь… "Первое — взять шефство над учеником пятого класса Евдокимовым. Второе — записаться в географический кружок "Глобус". Третье… А третьего нет.
   Он морщит лоб, глядя на полупустой лист.
  — А сказали, чтобы не меньше пяти пунктов было… Что ещё придумать?
   Александр грызёт кончик ручки, задумчиво уставившись в потолок.
   — Да ну его! — вдруг раздражённо говорит он и бросает ручку на стол. — В классе у кого-нибудь спишу.
   Собирает со стола учебники и тетради, быстро складывает их в папку, потом бросает взгляд на будильник. На циферблате — 20:45.
   Он хмурится, начинает загибать пальцы:
   — Шестое, седьмое, восьмое… Да должна уже приехать! В школу же завтра.
   Александр встаёт из-за стола и начинает одеваться.
   — Пойду, прогуляюсь… Может, увижу её…
   Уже через несколько минут он выходит из калитки на дорогу и быстрым шагом направляется в сторону центра.

   Дом Людмилы.
   Татьяна, этим днём прилетевшая из Почели, сидит на кухне на табурете и надевает валенки.
   Из зала выходит Людмила, вытирая руки о передник.
   — Ты куда собираешься? — с удивлением спрашивает она, окидывая племянницу внимательным взглядом.
   — К Лене схожу, — бросает Татьяна, не глядя на неё. — В гости.
   Людмила подходит ближе, кладёт руку ей на плечо.
   — Не ходи. Лучше отдохни. Только приехала — и сразу по гостям.
   — Да когда "только"? — повышает  голос Татьяна, вставая. — Ещё в четыре часа прилетела. Там дома сиди, тут сиди… Пойду я.
   Людмила упирает руки в бока, прищуривается:
   — А что ты весь день такая недовольная?
  — А если вам завтра в школу снова идти, вы бы тоже были довольные, да?
   Не дожидаясь ответа, Татьяна быстро открывает дверь и выходит за неё.
   Людмила остаётся в тишине, как вкопанная, и ещё с полминуты смотрит на закрытую дверь. Затем разворачивается и быстро идёт в зал.
   На диване сидит Юрий и внимательно читает газету.
   Людмила, вся в раздумьях, подходит к телефону и снимает трубку.
   — Верочка, — говорит она телефонистке, — соедини меня с Почелью… Да, с Весниными… Алло?.. Здравствуй, сестричка!
   Она улыбается, но голос у неё тревожный.
   — Слушай, скажи мне — что это у Танюши настроения нет?.. Сама не знаешь?.. — Людмила понижает голос до шёпота: — А я догадываюсь! Мне кажется, что она…
   В это мгновение раздаётся намеренно громкий кашель Юрия.
  Людмила вздрагивает, бросает на него косой взгляд и резко меняет интонацию:
   — Ой… Мне кажется, она у тебя подстыла немного. Вот и голосок чуть-чуть подсевший… Ага… Подлечу… А твой приехал из города?.. И что привёз?.. Давай, рассказывай…
   Юрий с недовольным вздохом снимает очки, складывает газету и направляется с ней на кухню.

   Татьяна закрывает за собой калитку, щёлкнув щеколдой, и выходит на дорогу.
   Снежный вечер встречает её нежным дыханием поздней осени. С неба падают снежинки — лёгкие, будто сотканные из воздушного кружева. Они кружатся в невидимом танце, прежде чем мягко коснуться земли, укрывая её сверкающим белым покрывалом.
   Татьяна останавливается посреди дороги и поднимает лицо к небу. Её щёки розовеют от приятного холода, а ресницы улавливают крошечные снежные звёздочки. Они замирают и медленно тают, оставляя крошечные капельки воды.
   Она переводит взгляд на улицу, освещённую редкими пятнами света, словно пытаясь что-то увидеть вдалеке. Взгляд её замирает, а пальцы, спрятанные в варежки, слегка сжимаются. И вдруг на её лице вспыхивает радостная улыбка — она замечает идущего в направлении к ней Александра!
   Татьяна смахивает с ресниц снежинки и, не раздумывая, идёт ему навстречу.

   Задумчиво шагающий по дороге Александр медленно отрывает взгляд от земли. Подняв голову, он будто натыкается на невидимую стену — напротив дома Морозовых, в свете падающего снега, стоит Татьяна. Но тут она, робко посмотрев по сторонам, разворачивается и не спеша идёт в его сторону.
   Радость и растерянность попеременно пробегают по его лицу.
   Он делает первый нерешительный шаг вперёд, затем второй… С каждым падением снежинки, с каждым вдохом морозного воздуха в нём нарастает смелость.
   Александр начинает идти быстрее, уже почти забыв о своём волнении. Всё вокруг движется к одной точке — к Татьяне. Но вместе с этим растёт страх, что она может свернуть, исчезнуть за чьей-то калиткой, или просто раствориться в этой снежной феерии, как виденье.
   Татьяна и Александр всё ближе и ближе подходят друг к другу. Вот, наконец, они останавливаются, оказавшись на расстоянии вытянутой руки. Лишь узкая полоса света от горящего фонаря на веранде рядом стоящего дома разделяет их, как тонкая черта между их жизнями.
   Вдруг налетевший ветерок, будто играя, поднимает в воздух мягкий снег. Невесомые снежинки начинают кружить вокруг них. Этот хоровод снега, казалось, заполняет тишину момента их такой желанной, но одновременно неожиданной встречи. Оттого в глазах Татьяны и Александра отражается растерянность, смешанная с ожиданием. Ожиданием того, кто произнесёт первое слово, какое оно будет?
   Внезапно Александр делает неловкий, но искренний приветственный взмах рукой, словно собираясь разогнать собственное волнение, и тихо, почти шёпотом, произносит:
   — Привет…
   И тут, в белоснежном свете фонаря на веранде, пробивающемся  между их силуэтами, начинают осторожно вспыхивать голубые искорки, наполняя его мягким, почти неземным оттенком.
   Татьяна, не отводя от него немигающего взгляда, тихо и робко отвечает:
   — А я… вот… вышла…
   Как только эти слова срываются с её губ, пространство между ними пронзает яркая, секундная вспышка голубого света. Татьяна и Александр непроизвольно делают полушаги назад. Фонарь на веранде гаснет, погружая всё вокруг в мягкий полумрак. Очнувшись, будто от наваждения, они быстро проходят мимо друг друга, не оглядываясь.

   Александр быстрым шагом движется в сторону центра, и явное недовольство отражается на его лице.
   — Почему не остановился? Почему не заговорил с ней? — шепчет он себе под нос, злясь на самого себя. — Ни кто ведь не мешал! Да просто трус я, трус!
   В порыве отчаяния и злости он с силой бьёт себе кулаком по макушке, будто пытаясь вытрясти из головы этот момент упущенной возможности.

   Татьяна, не спеша, подходит к своему дому и, немного замедлив шаг, сворачивает к калитке. Задержавшись у неё на мгновение, она с лёгким интересом смотрит в сторону центра, где не видно ни одного прохожего.
   Опустив глаза, она тихо произносит:
   — Такой шанс упустила… Промчалась мимо него, как на пожар!
   Немного подумав, Татьяна, с улыбкой, которая едва затрагивает её губы, добавляет:
   — Просто растерялась я… Давно не виделись. Ни чего, — подбодряет она себя, — в следующий раз буду смелее!
   Татьяна открывает калитку и входит во двор. Поднявшись по припорошенным ступенькам на крыльцо, она слегка встряхивает шапку от снега и заходит в дом.
   Вместе с прорвавшимися клубами холодного воздуха, на кухню входит и сама Татьяна. Её щёки горят лёгким румянцем, а глаза чуть сияют. Присев на стоящий у двери табурет, она начинает стягивать валенки.
   На стук входной двери из зала выходит Людмила, поправляя тёплый вязанный платок.
   — Что-то ты сегодня рано от Лены, — удивлённо произносит она, глядя на Татьяну слегка прищуренными глазами.
   Татьяна, будто заранее приготовив ответ, отзывается спокойно:
   — У неё температура. — Голос звучит уверенно, но взгляд слегка уклончив.
   Людмила подходит поближе и, чуть сужая глаза, всматривается в её лицо.
   — А что личико то светится?
   — Да это… — замешкалась на мгновение Татьяна, — Лена новости смешные про девчонок порассказала.
   Она смеётся коротко, и тут же, чтобы избежать дальнейших  вопросов, торопливо снимает пальто, вешает его на крючок и быстро проходит в свою комнату.
   Людмила, подозрительно посмотрев ей в спину, тихонько направляется в зал.
   — Только звякни — тут же раздаётся предупреждающий голос Юрия, полный спокойной угрозы.
   Людмила резко оборачивается и смотрит на мужа, сидящего к ней спиной у растопленной печки. Юрий курит, медленно выпуская тонкие струйки дыма в приоткрытую заслонку.
   — Телефон расшибу, — продолжает он тихо, но с таким тоном, что смысл сказанного кажется неоспоримым.
   Людмила подбоченивается, мгновенно перейдя в оборону и независимо вздёргивает голову вверх.
   — А что ты за мной всё следишь? Лучше за медведями своими в лесу следи! Я, может, в зал пошла книжку почитать!
   Юрий, не отвечая, молча бросает окурок в печку и закрывает заслонку, словно ставя точку в их разговоре.