Прости редиску...

               
   Она приехала как-то вдруг, совсем неожиданно… И только сидя за столом, поняла, что не у меня была операция, не мне вырезали лимфоузлы, и не мне нужен рецепт от рака, который передала её приятельница. Открытка, в которой сообщалось о всех этих печальных проблемах со здоровьем, была совсем от другого человека, но почему-то Валентина приняла это на мой счёт. А если бы не было той открытки, приехала бы она, или нет?
      С тех пор, как мы обзавелись семьями, наши связи практически прервались. Ежегодные встречи, когда я приезжала к матери и по старой дружбе заглядывала к ней, вовсе не способствовали душевному сближению, не было и былого понимания. А тут, столько времени для общения, почти неделя, мы имели возможность говорить целыми днями и ночами. И говорили, даже о том, о чём, может быть, следовало бы и умолчать. В результате, после всех излияний, пришли к главному выводу – ни мужей, ни условий, в которых оказались, изменить невозможно, остаётся научиться жить при данных обстоятельствах счастливо и, по возможности, сделать жизнь счастливой для тех, кто рядом.
    Её круиз меня поразил, она ехала из Волгограда ко мне в Тверь, затем в Кострому к брату, а после этого в Ставрополь к родителям. Удивила больше не сама география её путешествия, а чемоданы, в которых на каждый город по огромному куску масла и сыра – неподъёмные гостинцы. Я ей сказала: «Валя, ты была, осталась и будешь лошадью. Вечной лошадью!». Она согласилась, на самом деле так и есть, но по-другому она не умеет, не случайно рождена в год Лошади. Я бы точно с таким чемоданом, да ещё с ребёнком, путешествовать не решилась. К тому же, мне было неловко за свой полупустой холодильник, отсутствие особой озабоченности по тому поводу, пассивность мужа и неумение устраивать пиршества. По сравнению с ней, я вечная студентка и по духу, и по жизнеустройству. А уж, Валентина-то, встречать гостей умеет!
    Вовсю шла первая разрушительная фаза перестройки, но у подруги всё было. Она работала главным технологом, к тому времени, ещё не рухнувшего, молочного предприятия, а потому имела прямой доступ к маслу и сыру. Работа ей не нравилась, скорее, не сама работа, а отношения в коллективе, где много было зависти, хитрости и неискренности. Подруга откровенно страдала и мучилась, жила с постоянным внутренним недовольством, но мужественно держалась за место, потому что боялась лишиться относительно благополучного материального существования. Я не раз ей говорила, учитывая склад ума и характер, что из неё получился бы отличный учёный, а ей приходилось быть организатором производства.
    Итак, природа подарила нам с Валей неделю лета, неожиданно для средней полосы жаркого и даже знойного. Мы каждый день с детворой ходили на Волгу, купались, загорали, просто смотрели на воду, когда хотели, молчали, и это нас нисколько не смущало. С ней было нормально молчать, у нас и раньше так бывало, когда мы в разных концах комнаты молча сидели, уткнувшись в книги. Мы познакомились после окончания института, я какое-то время работала в отделе кадров объединения молочной промышленности, уже имея годичный опыт мытарств в качестве молодого специалиста, она приехала в наш город по распределению. У неё что-то не складывалось с местом работы и жильём, и я пригласила её «перекантоваться» к себе домой, сошлись с ней странно, быстро и прочно, с тех пор, уже более 40 лет - самые закадычные подруги. Уже в первую ночь болтали чуть ли не до рассвета, вскочили в 5 часов, когда заорало радио, уставились на него, не поимая, что происходит. Шли на электричку уже как давние подруги, вдыхая ароматы осени. Утро было седое, вокруг пешеходной дорожки всё пространство окрашено сиреневым цветом сентябринок, а на фоне тумана всё это выглядело, как акварельный мираж!.. По этой дорожке так частенько и хаживали, пока я не переехала в другой город.
. Она всегда чем-нибудь да выручала, потому что была более хозяйственной, ответственной и организованной. Я же больше стремилась к творческому самовыражению и из материального мира практически вывалилась. Вот она и подкармливала такую непрактичную подругу.
     Когда Валентина с дочкой и большим чемоданом уехала, куда-то пропала и жара, начались беспрерывные дожди. Я долго ещё вспоминала наши совместные дни, восстановившие дружеские отношения. Мне очень понравилось, как она спокойно и рассудительно, стараясь избежать конфликтов, общается со своей младшей дочерью. И, наверное, именно поэтому Даша открыта, общительна, добра и бескорыстна в своих проявлениях. У меня как-то всё сложнее со своими детьми, в кафе купили всем по прянику, я попросила откусить у своих, ни одна не дала, Дарья предложила сама. Так что, тот далёкий и неожиданный приезд подруги, много чего высветил.

      В последующие годы было всё не просто и по-разному у каждой из нас, взрослевшие дети приносили много переживаний, как ей, так и мне. Мы изредка пересекались, но больше были сконцентрированы на семейных проблемах. Были периоды потепления и охлаждения отношений, всё как всегда, когда жизнь ставит слишком много вопросов.
     Вновь наши отношения обрели некую стабильность, когда дети выпорхнули из гнезда и государство посчитало, что как работники, мы ему уже совсем не интересны. Валентина этот период переносила тягостно, я – оптимистично, наконец-то наступило время, когда могу делать то, что хочу, а хотелось много.
     Посмотрела в зеркало… пристально, возраст не спрячешь, если даже стараешься. В этом лице, которое, конечно же меняется, много написано – в глазах, губах, бороздках над переносицей, серебристых волосах… Чувствующий и внимательный человек прочитает эту летопись жизни. Вроде бы и хочется туда, где лоб гладкий, щёки упругие, глаза, широко открытые…но, как подумаешь, что всё заново: и ошибки, и потери, и метания, и переживания… И они снова лягут на лицо морщинками, шрамиками… Принять себя такой, какая на данный момент, тоже нужно уметь, а когда наполняешь жизнь приятными моментами, когда не угасает интерес к новому, совсем забываешь и о том, как время расписалось на твоём облике. Если за плечами большой опыт, им дорожишь, это твоя личная жатва жизни, именно она привела к осознанию многих вещей. Жизнь - это то, что преодолевает само себя, когда не останавливаешься, тебе помогают, а идущему открываются новые двери
     Девчонка шла по краю тротуара, загребая ногами сухие листья, сметённые или отнесённые туда ветром. Я подумала, что мне тоже когда-то так нравилось ходить, это сейчас выбираешь, где поровнее, почище и посуше. Обогнал мальчишка, коленками пинающий свою сумку, которую держал в руках. «Я тоже так делала», - напомнила память. Во мне зашевелилась девчонка, которая не думала о том, как она выглядит, её тело не сковывали зажимы, она не знала, что жизнь вовсе не так радостна, как казалось в детстве. И вот теперь идёт тётенька, со сжатыми челюстями, морщинками над переносицей от сдвинутых бровей, приподнятыми плечами и думает «о чём-то о своём». Осенний день будто замер, не жарко и не холодно, не светло и не темно, в воздухе и в небе больше серого. Время словно встало на паузу. Где же я истинная? Та, что сейчас размеренно идёт по непривычно тихому городу, или та, что зарывала в землю секретики из фантиков, накрытых стекляшками, лазила по деревьям, строила шалаши из сухих веток…?
     Я стояла у перехода в ожидании зелёного светофора, руки с сумкой отвела за спину, и сама не заметила, как икрами стала толкать её, так как делала это в той жизни, когда мир казался разумным. Сегодня девочка выглянула из меня, и на лице появилась улыбка, я сорвала несколько маленьких яблочек с деревца, мимо которого проходила. С аппетитом прожевала прям с косточками, удивилась что местная детвора ещё «не обнесла яблоньку». Подумала, что сегодня для них, перекормленных и избалованных обилием всего и разного, моё детское лакомство – просто «фигня» …
     Сначала я стала приводить в порядок своё тело: чистки голодом, физические нагрузки, потом взялась за реализацию своих творческих планов. Как-то я вытащила подругу в Абхазию, где была достаточно интенсивная физическая нагрузка.  Из-за неподготовленности она никак не могла вписаться в ритм, всегда отставала, но с упорством подбитого танка всё равно пёрла. Руководитель группы была уверена, что она сойдёт с дистанции, мне не давали покоя угрызения совести, что предложила ей такой вид отдыха, к тому же свербила подленькая мыслишка, что она становится грузом и для меня, «своих же не бросаем», вот и приходилось всё время тормозить и оглядываться. Однако, к всеобщему удивлению, всю дистанцию она прошла и в финале, похудевшая и посвежевшая, ещё поблагодарила меня за этот поход. Какое-то время Валя поддерживала своё состояние, но постепенно скатилась на привычные рельсы, набрала вес, стала лениться, свела на нет физическую нагрузку, давали о себе знать разные болячки…
    Периодически мы встречались, одаривая визитами друг друга, но так как жили в разных городах, это было редко и чаще «проездом». Всякий раз, не смотря на проблемы со здоровьем, она по-хозяйски готова была мне в чём-то помочь. В отличие от неё я и дома не особенно упиралась в уборку и готовку, а уж в гостях, тем более… Помнится, в один из своих приездов, услышав мои сетования, что надо бы убрать дерево, которое грозило достать ветками провода, решительно сказала:
     - Ну что, пойдём срубим берёзу?
Она это произнесла так, будто каждый день только этим и занимается, взяла топор, я - обычную ножовку, и мы выдвинулись на позицию, почти как настоящие лесорубы. Я бодро напевала печальную песню: «Белую берёзу заломати, люли-люли, заломати…» Подруга умело подрубила дерево с обеих сторон, я стала «пилюкать», потом дружно надавили на ствол в нужном нам направлении. Облегчённо вздохнули: «Получилось!». С ветками я расправилась быстро и со знанием дела, это мастерство я уже вполне себе освоила. Когда довольные возвратились в дом, я её спросила: «Ты что, уже срубала деревья?» «Нет, - ответила она спокойно, -  первый раз».
     Сейчас она снова заскочила ко мне «проездом», возвращаясь из Бельгии, где проведывала свою дочку, вышедшую замуж за бельгийца. Ей нужно было «спасать» двухгодовалую внучку от неправильного родительского воспитания. «Соску сосёт, на горшок не садится, ест не то, что надо, книг ей не читают и вообще не занимаются ребёнком…» - подытожила она. Бабушка же знает, как нужно, а там, в этой «загранице», всё не так.
     Хлопоты по оформлению визы, да и сам путь, как и в первый раз, были очень мучительными, никаких прямых рейсов, выстраивание маршрута «огородами» и с пересадками. Я переживала, как она справится, потому что, в отличие от меня, Валя была домоседом, она с готовностью поддерживала мои «аферы», но сама инициативы не проявляла.
    - Ты ещё жива? – пишу я своей подруге в мессенджере, после её столичных мытарств с оформлением визы.
    - Чуть-чуть… - отвечает она.  И я понимаю, что стоит за этим «чуть-чуть» - 12-часовое пребывание в аэропорту из-за переноса рейса, 3-часовой перелёт, 4-часовое блуждание по Москве на уставших ногах в решении своих вопросов, 2-х часовой переезд в Тверь. Думала, встречу «кулёк», едва стоящий на ногах. Но этого «чуть-чуть» хватило и на обсуждение её суточного пути, и на пассажирскую бдительность, когда в любой ситуации, которая кажется не безопасной, она выставляет ладошки вперёд, стараясь притормозить движение. Я-то, конечно больше надеюсь на тормозные колодки, а не на её руки, но, подругу не переделать. Она внимательно следит за дорогой и реагирует на всё, то руками, то голосом. Я говорю: «Надо тебя положить на заднее сиденье лицом к стенке и пристегнуть ремнями». Она смеётся: «У мужа тоже появляется такое желание, когда я сижу рядом».  Дело в том, что в своё время она получила водительские права, её первую и, пожалуй, последнюю поездку за рулём, я очень хорошо помню. Мы ехали по второй продольной Волгограда из моего, самого южного района, к ней в Центральный, помнится, я даже не дышала, так было страшно. А ей-то как страшно, даже трудно представить!  Она так потом и не села за руль, муж был рядом, особой необходимости в её услугах не было, а потому так и осталась на стадии начинающего водителя, когда страхов выше крыши. Я тоже начинала рулить, трясясь, как осенний лист и нашёптывая молитвы, но я в этот страх вошла и со временем его преодолела, я хотела свободы передвижения. А она застряла на той, первоначальной, самой трудной фазе, и потому на дороге видит лишь опасность и старается водителя об этой опасности информировать. Наверное, с этим нужно как-то работать, вновь превратиться в пассажира, который доверяет тому, кто её везёт, потому что за руль теперь уже она точно не сядет.
   
     После месячного пребывания в европейском комфорте Валентина предстала передо мной заметно постаревшей, осунувшейся, с округлившейся спиной и с внутренним недовольством. В предыдущей поездке ей многое не пришлось по вкусу в быту своих, теперь уже зарубежных родственников, в этом году разочарования ещё больше. Кроме того, она подхватила инфекцию и две недели провалялась в постели, не имея доступа к ребёнку, который за год, конечно, бабушку забыл. По словам самой Валентины «внучка в упор меня не видит, мирится, как с неизбежным злом, лишь когда родители уезжают».
    Я ей сочувствую, не очень понимаю и внутри не соглашаюсь, потому что полагаю, прежде всего ей нужно заняться собой, а потом уже кого-то наставлять на путь истинный. Но советские женщины такие, они готовы проявлять заботу обо всех, откладывая свои интересы на потом. А потом, как говорится, суп с котом… Я давала ей понять это, Валентина вроде как соглашалась со всеми моими доводами (или делала вид, что соглашалась), но так как мало что менялось, полагаю, распиналась я зря. Так же как она старалась кому-то безрезультатно помочь, так же и я пыталась это сделать уже по отношении к ней.
    Я боялась остаться без какой-то опоры, когда один за другим ушли близкие, подумала, буду помогать мужу, с которым развелась больше 20 лет назад. Он жил один, его одолевали болезни, у нас сохранились нормальные отношения, и это казалось совершенно естественным. Тогда я подумала: «Хорошо, что есть на кого направить свои усилия». Я же так и жила всю свою жизнь, за кем-то ухаживая, заботясь… Было страшно остаться наедине с собой без этих забот…, но и он ушёл. Всё складывалось таким образом, будто специально толкало меня туда, куда я боялась заглянуть… в себя. Как же часто мы прячемся от самих себя, нагружаясь делами и заботами, уверовав, что кого-то спасаем, защищаем, благодетельствуем, что это и есть то самое важное, для чего была дана жизнь. Но так ли нужно это служение тем, на кого оно направлено, приносит ли оно удовлетворение тебе самой? Такие вопросы обычно не задаются, некогда, дел полно, забот полон рот… Вот такая игра в прятки с самой собой… Но однажды ты остаёшься наедине с собой, вглядываешься в отражение в зеркале и задаёшь главный вопрос: «Ты довольна своей жизнью?» В такие моменты понимаешь, что прятаться не за кого, сослаться на занятость не получится, потому что единственный объект твоего внимания ТЫ САМА. Это очень важный и болезненный шаг, но он открывает двери, за которыми много сюрпризов… А ведь могла бы так и остаться перед закрытой дверью, печалясь от боли потерь и неудовлетворения жизнью…

    Как обычно, мы много болтали, перемалывая уже сто раз обговорённое, я понимала, что многие её истории я уже знаю наизусть, думаю, что и я что-то вытаскиваю из своей памяти давно ей известное. В наших диалогах обычно много эмоций, мы можем не соглашаться, показывать свой характер, корить время, которое породило слабых мужчин и сильных женщин, ругать и хвалить себя. У каждой из нас свои истории любви и нелюбви. Мы сильные и слабые одновременно, мы хотим тепла и защиты, у нас есть свои разочарования и точки боли, и они частенько сигналят на наших «дискуссионных площадках».
 
   Наша встреча двигалась к финалу, когда мы решили прокатиться до дачи, не смотря на сумрачную погоду первого зимнего месяца. Снега не было, а тот что выпал, на следующий день и растаял. У меня на участке так и не были завершены осенние работы, поэтому такая погода, вроде как, и на руку. Я сгребала уже коричневую листву, Валентина работала в «горячем цеху», сжигала в железной бочке обрезанные ветки. У неё замёрзли ноги, но она мужественно молчала, призналась лишь когда я спросила. На обратной дороге я вглядывалась в окружавший дорогу лес, выискивая хотя бы маленький островок снега, хотелось почувствовать задерживающуюся зиму. Валентина осталась в машине, к моим «причудам» она относилась спокойно, за столько лет уже хорошо меня знала и понимала. Босые ноги утопали в мягких объятиях холодного влажного мха. Блаженство!!! Почему я раньше не ходила по этому природному ковру? Почему не видела многое из того, что создано и предоставлено человеку естественным образом… для обретения силы, возвращения к себе, блаженства, наконец? Почему не ценится эта возможность чувствовать и ощущать окружающий мир через тело? Почему оно засоряется дурной едой, не бережётся, искажается, запирается в искусственно созданные тиски? Почему живое заменяется мертвечиной?  В теле, как в книге, прописывается ВСЁ и через него ВСЁ и чувствуется. Но часто мы его не слышим, только когда загорается красная лампочка и оно начинает посылать сигналы SOS! Именно тело даёт возможность проявиться, познать свою суть, а она, как далёкая звезда, к которой приближаешься через жизнь… Само приближение – захватывающий процесс, хочется его ощутить всем своим существом, прочувствовать каждой клеточкой тела, подготовиться к встрече… с самой собой…

    Может замёрзшие ноги, а может не долеченная бельгийская инфекция, но на следующий день у Валентины вылезли все признаки простуды. Пришлось отменить все наши развлекательные планы и последние совместные дни провести в четырёх стенах. 
   Проводив её, почувствовала першение в горле и я, поняла, что и мой организм не устоял перед «провокацией». Через пару дней получаю сообщение от подруги:
    - Добралась, муж встретил с цветами. Как ты?
    - Лечусь, - ответила я коротко.
Она виновато покаялась:
    -  Прости «редиску» «за подарок» …