Импровизация

Ранним январским утром Кисловодск встретил нас ярким солнцем и лёгким морозцем. Я заверил Леонида Фёдоровича, что днём на солнце будет не меньше 16-18 градусов тепла, а в безветренном месте можно будет даже загорать. Автобус санатория имени Димитрова ждал нас на привокзальной площади. Водитель помог нам разместить наши чемоданы и сказал, что он ждал только двух новых отдыхающих, поэтому сразу завёл мотор и поехал. Через 10 минут мы уже были в административном корпусе санатория. Всё оформление заняло меньше 10 минут, после чего нам рассказали, что, где и когда запланировано у нас на сегодняшний день, и вручили ключи от двухместного номера на 2-ом этаже. Удивительно, но в номере был ещё и балкон. Очевидно, администратор при нашем оформлении учёл, что Леонид Фёдорович был участником Великой Отечественной войны.
     В номере мы разместили наши вещи и прилегли отдохнуть до завтрака. Я прикрыл глаза и вспомнил, что Леонид Фёдорович появился у нас на кафедре лет 6 тому назад. На какую должность он, как инженер, был принят я не помню, но потом узнал, что он много лет работал в Китае, в Европе по наладке и пуске новых систем железнодорожной автоматики. Так получилось, что лет через 5 мы оба защитили диссертации, получили звания и должности доцентов, правда, на разных лекционных циклах. Новые разработки Леонида Фёдоровича, защищённые авторскими свидетельствами, планировалось внедрять на строящейся высокоскоростной магистрали Москва-Ленинград. А меня к этому времени уже даже наградили знаком «Изобретатель СССР» за внедрение моих изобретений на железных дорогах страны. Леонид Фёдорович был старше меня лет на 12, но тем не менее именно он стал инициатором наших творческих встреч.
     Леониду Фёдоровичу были нужны мои знания и опыт применения полупроводниковых приборов в системах автоматики, а мне, как воздух, были нужны его знания принципов построения приборов, устройств и систем железнодорожной автоматики, удовлетворяющих требованиям безопасности движения поездов. Вот так жизнь сближает людей разного возраста, но с одинаковым стремлением к личному совершенствованию и творчеству. Ко всему прочему, у нас обоих были проблемы с сердцем и эти проблемы также сближали нас. Поэтому мы одновременно подали в профком заявления на путёвки в кардиологический санаторий Кисловодска. Профком удовлетворил нашу просьбу и выделил нам путёвки с 21 января 1985 года в кардиологический санаторий в городе Кисловодске.
     В поезде сначала мы договорились не обсуждать особенности наших новых разработок на отдыхе. Но не продержались и несколько часов, потому что в институте нам на это не хватало времени, а сейчас этого времени, нам казалось, будет много.
     После завтрака мы были у своих врачей, получили направление на всякие лечебные процедуры, которые, как оказалось, территориально были расположены в разных зданиях и на значительном расстоянии друг от друга. Весь следующий день нам приходилось то и дело одеваться, куда-то идти и там раздеваться, а после процедуры опять одеваться и идти в свой номер и там снова раздеваться. Леонид Фёдорович посчитал, что каждый день нам надо будет переодеваться по 8-10 раз, и это очень сильно его раздражало и возмущало. Слава Богу, что это была единственная ситуация, которая его возмущала.
     На второй день нашего пребывания в санатории ночью выпал снег, а обычно снег в Кисловодске можно видеть только далеко на Эльбрусе. И вот этой ночью выпал снег при температуре минус 5 градусов по Цельсию. Утром, когда мы проснулись, то на нашем балконе было сантиметров 10 или 15 снега и он призывно для меня блестел и искрился на солнышке. Мне это так понравилось, что я быстро одел плавки и вышел на балкон. Я до сих пор вспоминаю то приятное первое ощущение: как будто бы я ходил по белому пуху, а не по свежевыпавшему снегу. В первое мгновение ноги почувствовали холод, а потом только мягкий «пух». А всё это время Леонид Фёдорович несколько раз приоткрывал дверь балкона и требовал, чтобы я немедленно вернулся. Он очень боялся, что я простужусь, а я ему говорил: «Не беспокойтесь! Я много лет обливаюсь холодной водой и поэтому всё будет хорошо». Так оно и получилось. Я не простудился, а получил огромное удовольствие.
     Всю первую неделю нашими соседями за столом была супружеская пара примерно нашего возраста. Очень симпатичные люди. Мы все за столом добродушно шутили, обсуждали всякие новости и, в общем, были очень рады такой приятной компании. В один из дней после обеда эта супружеская пара с нами распрощалась и уже вечером к нам за стол посадили двух женщин. Они поздоровались, молча быстро поужинали, распрощались и ушли. А нам показалось, что люди после поезда устали, только что устроились, поэтому поужинали быстренько и пошли отдыхать. Однако за завтраком всё повторилось. Они не обращали никакого внимания на нас, да и между собой не разговаривали, быстро позавтракали, попрощались и ушли. Теперь Леонид Фёдорович высказал некоторое недоумение и предположил, что, мол, они москвички и не уважают никого, кроме себя. За обеденным столом Леонид Фёдорович решил взять инициативу в свои руки и сказал: «Уважаемые дамы, давайте знакомиться. Мы люди простые, из Ленинграда, и приехали сюда отдыхать и весело проводить время. Откуда же вы?» Более молодая и симпатичная женщина с каким-то несколько недовольным видом и голосом ответила: «А мы люди непростые, мы учёные и приехали мы из одного закрытого научно-исследовательского московского института». И тут произошло то, что я до сих пор вспоминаю с каким-то удивлением и удовлетворением. Доброжелательный Леонид Фёдорович неожиданным образом преобразился и продолжил попытку знакомства: «Мы не только простые, вот он у нас настоящий герой, – и показал на меня. – И про него написали все ленинградские газеты. За тот подвиг, который он совершил, правда, вместе со мной, его даже в должности повысили. И вот нам за этот наш подвиг и выдали бесплатные путёвки в санаторий, чтобы мы могли отдохнуть. Разве вы не читали, что произошло в Ленинграде месяц назад перед самым Новым годом?» Он под столом толкнул меня ногой и с энтузиазмом продолжал: «В самом начале Невского проспекта перед Дворцовой площадью произошла авария. Эта авария могла застопорить всё движение в Ленинграде. Машины не могли бы ездить и тут вызвали нас. Вот он пошёл один в темноте, а я им командовал. Он один в главном канализационном колодце Ленинграда у Дворцовой площади полдня ликвидировал эту аварию, стоя по пояс, сами понимаете, в чём. И он победил. Он перекрыл этот аварийный колодец. И вот за это его повысили в должности до старшего сантехника, наградили знаком «Сантехник Города» и включили ко мне в аварийную бригаду. Вы знаете, при каких условиях работают сантехники? Да нет, вы не думайте, запах через один-два дня, если хорошо мыться в душе, проходит, но, правда, одежда, конечно, бывает пахнет ещё недели две...» Молодая москвичка резко положила ложку, встала и, не попрощавшись, ушла. Подруга последовала за ней. Я с удивлением и молчаливым вопросом посмотрел на Леонида Фёдоровича и подумал, что Аркадий Райкин запросто мог бы взять его к себе в театр. А он повернулся ко мне и как обиженный мальчишка говорит: «Ну а чего она так заносчива и с таким огромным самомнением? Тоже мне учёная! Из закрытого московского института! Не люблю таких заносчивых москвичей». А я ему напомнил, что и я ведь тоже, в какой-то степени, москвич. Я ведь пять лет работал в Москве. На что мне Леонид Фёдорович ответил, что он за те годы, что общается со мной, ничего московского во мне не заметил, только ПОДМОСКОВНОЕ. Вот тут было непонятно как это рассматривать: как комплимент или наоборот? А наши дамы к нам за стол больше не вернулись, и через несколько дней к нам посадили двух молодых ребят-шахтёров. Спокойные, весёлые молодые люди, которые приехали не столько лечиться, сколько отдыхать (и с деньгами), но для нас это была хорошая компания. Мы ведь люди простые!
     Наших знакомых женщин мы ещё неоднократно встречали в городе, но при виде нас они либо переходили на другую сторону, либо делали вид, что они нас не знают. Но нас это не очень расстраивало. Однако, в конце нашего отдыха мы встретили более старшую женщину. Она остановилась, поздоровалась и вдруг спросила: «А кто же вы на самом деле? Понимаете, я лингвист, а в прошлом учитель русского языка, а сейчас я работаю в отделе лингвистической экспертизы и поэтому, когда я слушала и потом часто вспоминала всё то, что вы про себя рассказывали и каким «языком» вы это делали, то я поняла, что вы не сантехники. И мне всё же очень интересно было бы знать, права ли я и справедливо ли моё предположение как лингвиста?» После такого неожиданного, вежливого и уважительного обращения Леонид Фёдорович «растаял», улыбнулся и коротко рассказал ей, кто мы на самом деле, где и кем мы работаем. Она тоже улыбнулась и сказала, что рада за нас и рада, что её не подвёл профессиональный опыт. Затем она приветливо попрощалась с нами и ушла. А Леонид Фёдорович потом долго «страдал», ибо никак не мог понять, где в своём выдуманном на скорую руку рассказе он мог лингвистически проколоться. А мне профессионализм этой женщины понравился.
     Зимний отпуск в Кисловодске нам понравился. Нарзанные ванны, массаж, солнце, чистый воздух и ежедневные пешие прогулки укрепили наше здоровье. Приятная компания и весёлые мимолётные встречи с дружелюбными отдыхающими компенсировали накопившийся на работе стресс. А неограниченная временем возможность конструктивного обсуждения новых проектов и идей удовлетворила наши творческие аппетиты.