Сэр Глорихоул и его неприятнейший конфуз

Почтенный сэр Глорихоул имел привычку подниматься по вторникам с правой ноги, а по пятницам — с левой. В остальные дни недели он полагался на судьбу. Едва присев на кровати, он требовал кофе, который ему подавали с ложкой сахара. Размешивать её полагалось самому сэру. Иногда же он забывал её размешать и жаловался на горечь, требуя насыпать ему ещё сахара, и после этого жаловался уже на излишнюю сладость. Жена, мисс Глорихоул, постоянно ругала его за невнимательность. Сэр в свою очередь отмахивался, но никак не перечил жене.
Затем, сэр с женой спускались завтракать. Сэр любил завтракать яйцом, но, всякий раз разбивая ложечкой скорлупу, умудрялся зачерпнуть вместе с кусочком яйца также кусочек скорлупы и чуть не съедал его, когда жена вскрикивала «Томас!». Он смотрел на неё, не поднимая головы, точно на сумасшедшую, всё-таки убирал кусочек скорлупы, словно бы это было намеренно, и приступал к трапезе.
После завтрака, отмеченного вечным противостоянием с яйцом, наступал час утренней корреспонденции. Сэр Глорихоул относился к ней с религиозным трепетом. Он вскрывал конверты специальным ножичком, главным украшением которого служил фамильный герб: на лазурном поле стояла серебряная стена крепости Глорихоул, штурм которой подарил его роду славное имя. Правда же, которую семья Глорихоул замалчивала на званых ужинах и которую всё же знала каждая лондонская прачка, заключалась в следующем: предок Томаса, сэр Барристер Глорихоул, не штурмовал крепость. Он держал её в осаде три года, потратил состояние казны, потерял полк от дизентерии, но так и не пробил и щепки от ворот. Вражеский гарнизон в итоге сдался от скуки и нехватки табака. Но всё же сдачу крепости праздновали словно событие национального масштаба, Барристера даже представили к королевской награде.
В этот раз среди счетов и приглашений лежало особое письмо на толстом пергаментном листе. Сэр Глорихоул прочёл его и испустил звук, нечто среднее между клёкотом и чиханием.
— Дорогая! Сэр Римминг и сэр Камминг вновь поссорились!
— Но как же? — спросила мисс Глорихоул, — Ведь совсем недавно они уже ссорились из-за ружья и мирились, когда узнали, что оно принадлежит мисс Бэйрбэккинг!
— Да, Леонарда, но и теперь они в ссоре, ведь не могут решить, кто первый отдаст ей ружьё и принесёт извинение. Они хотят стреляться!
Леонарда тяжело вздохнула.
— Как же, стреляться? Сэр Камминг всё ещё восстанавливается после дуэли за ружьё!
— Надо их остановить, а то не дай Господь им перестрелять друг друга! Нужно срочно с ними связаться! — сказал сэр Глорихоул и тут же заметил ещё одно письмо, от мисс Бэйрбэккинг. Отведя дух, он развернул письмо и стал читать.
«Дорогой сэр Глорихоул. По случаю новой ссоры сэра Римминга и сэра Камминга по поводу возвращения моего ружья я хочу организовать встречу между всеми нами, и Вас, если вы не возражаете, я хотела бы попросить проследить, чтобы они не стали делить моё ружьё снова. Это ценная семейная реликвия, и я хочу видеть его на своей стене в трапезной, как и раньше.
Для меньшего беспокойства я хотела бы, чтобы Вы забрали у них ружьё и передали его мне вместо Римминга и Камминга. Ружьё сейчас находится в резиденции сэра Римминга. Я предупредила его, что избрала Вас для этого дела.
С наилучшими пожеланиями,
Мисс Мария Эммануэль Бэйрбэккинг».
— Леонарда, — Сэр Глорихоул тяжело вздохнул и свернул письмо, увидев под ним приглашение на саму встречу, — я еду к сэру Риммингу, пока там не оказался сэр Камминг и…
Сэр Камминг был на месте, когда сэр Глорихоул прибыл к поместью сэра Римминга. Это был низкий мужчина в теле, с головой, похожей на репку, краснеющий всегда, когда его наполняют эмоции. И сегодня лицо его было налито краской, словно бы он работал весь день под палящим солнцем. Но погода была на редкость холодная для летнего дня, а сэр Камминг был красен как варёный рак. Едва завидев сэра Глорихоула, он вначале опешил, но потом сделался решительным.
— Здравствуйте, — начал он, пожимая руку Глорихоула. — Сэр Глорихоул, Вы пришли к сэру Риммингу по поводу ружья? Это Вы правильно, — он остановился, чтобы отдышаться, и продолжил, — этот господин, которого я имел глупость называть своим лучшим другом, зазнался и не хочет даже отдать ружьё мисс Бэйрбэккинг! Держит у себя, будто оно принадлежит ему!
Речь Камминга прервал вышедший на его голос сэр Римминг, тощий и не такой эмоциональный на первый взгляд, как его друг. Правда, увидев Камминга, он сразу рассвирепел.
— Опять ты явился сюда, Камминг? Я должен принять сегодня только сэра Глорихоула, чтобы передать ему оружие, а с тобой мы ещё поговорим у мисс Бэйрбэккинг!
Сэр Камминг вздохнул, словно бы его сердце было разбито вдребезги.
— Ну и грубиян же ты, Римминг! Если бы покойная твоя мать увидела, как ты обращаешься с друзьями, она отходила бы тебя точно школьника!
На упоминание матери Римминг напрягся.
— Не смей поминать мою мать, Камминг! Твоя и живая не рада тому, что сын у неё только и знает, что по борделям ходить!
Камминг же налился краской пуще прежнего. Глорихоул больше не мог выносить распрей его друзей.
— Господа! Давайте лучше зайдём в дом. Я приехал сюда по просьбе сэр Бэйрбэккинг, чтобы забрать её ружьё под своё хранение до встречи в субботу.
Господа застыли и виновато посмотрели на него. Римминг пробормотал свои извинения и молча впустил что Глорихоула, что Камминга, стыдливо похромавшего вслед. В доме царила мирная атмосфера, но присутствие Камминга вносило в идиллию семьи Риммингов каплю напряжения, выпустить которое им не позволяло только присутствие Глорихоула. Римминг попросил супругу подать ружьё, и она принесла его уже в следующие пять минут. Когда она принесла его, Камминг и Римминг взъелись насчёт того, кто должен подать, заставив бедную мисс Римминг вздрогнуть, чуть не выронив ружьё. Сэр Глорихоул поймал оружие, зло смотря на них. Увидев испуганную жену, Римминг неловко отвёл взгляд.
Глорихоул с интересом осмотрел его, когда взял в руки. Никогда раньше он не держал его в руках, а повернув, изумился небольшой надписи с тиснением: «Сэру Бэйрбэккингу от Королевской семьи из личной коллекции за большие заслуги». Ружью было больше ста лет.
Наконец откланявшись и в процессе прервав очередную мимолётную склоку друзей Римминга и Камминга, Глорихоул оставил их и отправился домой. Дома он положил ружьё в кабинете.
— Леонарда! Завтра мы выезжаем к сэр Бэйрбэккинг, подготовь ружьё.
— Неужто сам стреляться пойдёшь?
— Нет же! Хочу сделать подношение для Бэйрбэккинг.
Мисс Глорихоул странно на него посмотрела и оставила его. Глорихоул же вышел из кабинета, как всегда заперев его на ключ, и спустился вниз в трапезную для ужина.
Дети Глорихоула также были здесь. Подошла и Леонарда, уже закончившая с подготовкой ружья.
— Так скоро?
— Да, дорогой, — она как всегда села рядом с ним и затем семья Глорихоул принялась трапезничать. Сэр был предельно спокоен и как всегда не говорил ни слова во время еды, в то время как мисс присматривала за детьми и мужем, каждый раз поучая их, если они опять чавкали или неправильно держали приборы.
В день встречи Глорихоул наказал прислуге донести ружьё до повозки, а сам пошёл в уборную причесать усы. Он всегда делал это с утра, но перед встречами вроде сегодняшней вычёсывал их с особенной дотошностью. Впрочем, иногда он вычёсывал их и по совсем уж обыденным случаям. Даже на охоту, бывало, готовился точно на поклон к королеве. Но зависело это от настроения, вплоть до определённого количества движений его руки.
В час без пятнадцати Глорихоул с женой наконец сели в повозку, и он вновь взял в руки ружьё. Оружие чувствовалась совсем по-другому, когда Глорихоул рассматривал его в своих руках, оно даже во многом напоминало его собственное ружьё, которое он забрал ещё с первой своей военной кампании в качестве трофея и с которым всегда ходил на охоту.
Сегодня Бэйрбэккинг принимала всех в гостиной. Гостей было мало — привычкой хозяйки было приглашать лишь людей, которые непосредственно были нужны для процесса. Во главе стола восседала мисс Бэйрбэккинг, которую все заочно называли сэром из-за её мужского и даже несколько рыцарского нрава. Все её любили и немного боялись. Она была хороша собой и несмотря на тридцатидвухлетний возраст очень юна внешне. Её длинные светлые волосы были аккуратны и изящны, а холодные голубые глаза способны были усмирить ораву одним лишь взглядом. Судьба её была незавидна: мать её умерла от родильной горячки, а когда ей не было и четырнадцати лет, её отец, уважаемый полководец, был убит заговорщиками, когда семья была на Корсике. Ей пришлось пешком возвращаться домой, пока её не встретил сэр Глорихоул, вёзший тогда трофеи войны с фронта. Он узнал дочь товарища, подобрал и отвёз домой. Там ей пришлось на ходу учиться управлять всеми дарами её фамилии, получить образование и дослужиться до звания генерал-лейтенанта. Обыденно женщинам причитается становиться фарфоровыми, но в окружении друзей отца мисс Бэйрбэккинг суждено было застыть как цемент. И всё же несмотря на это, сэр Глорихоул всегда относился к ней очень нежно, точно к родной дочери.
Глорихоул подошёл, учтиво наклонился и, зная о неприязни мисс Бэйрбэккинг к поцелуям, дождался, пока она встанет из-за стола и пожал ей руку. Хват её руки был даже сильнее, чем у Глорихоула.
— Здравствуйте, сэр Глорихоул, — сказала она нежным, но солдатски серьёзным голосом.
— Здравствуйте, мисс Бэйрбэккинг. Спасибо за Ваше приглашение. Если не возражаете, Ваше ружьё позже принесёт моя супруга.
Мисс Бэйрбэккинг кивнула. Сэр Глорихоул откланялся и вернулся на своё место. Какое-то время все обедали, лишь изредка обмениваясь парой слов. Отобедав и подождав ещё немного, Бэйрбэккинг прочистила горло, привлекая внимание гостей.
— Господа, благодарю вас за то, что вы пришли сегодня. Несмотря на неудобства, я рада, что даже такое стечение обстоятельств свело нас вместе. Сэр Глорихоул, вы ведь принесли ружьё?
— Да, — Глорихоул повернулся к жене. — Леонарда, будь так добра, принеси ружьё.
Мисс Глорихоул поднялась и подошла. Вдруг, она замешкалась на месте. Супруг повернулся к ней.
— Что такое?
— Зацепился за скатерть…
Сэр Глорихоул поднялся, пытаясь распутать кусок ткани вокруг дула и взял наконец ружьё в свои руки.
— А вот не будь ты такой растяпой, Камминг, ружьё бы давно уже было у хозяйки, — как всегда не вовремя заговорил Римминг.
— А не ты ли держал это ружьё с полмесяца дома, будто бы и боялся отдать? — взъелся Камминг, — Придержать решил часом?
— Ты меня за вора держишь? — Римминг встал.
— Да нет, просто интересно это получается.
— А ты бы раньше вернул, думаешь?
— А то и вернул бы! — Камминг тоже встал.
— Я должен первым принести извинения мисс Бэйрбэккинг! — Римминг встал между Каммингом и Глорихоулом.
— Нет, первым извиняться должен я! — не унимался Камминг, кладя руку на плечо Глорихоула, как бы опираясь на него.
— Нет, я! — Римминг дёрнул Глорихоула за рукав.
— Молчать! — возмущённо вскрикнула Бэйрбэккинг, за чем внезапно для всех последовал выстрел. Роскошные усы Глорихоула дымились с одной стороны, пострадали даже волосы на его брови. Вся жизнь пронеслась перед его глазами. Из-за очередной дружеской склоки он так схватился за ружьё, что чуть случайно не выстрелил себе в лицо.
Мисс Бэйрбэккинг застыла. Её совсем не беспокоил потолок, повреждённый ружьём.
— Это же выхолощенное ружьё… — вырвалось у неё.
Глорихоул посмотрел на ружьё. Никакой латунной таблички с королевским вензелем. Зато на прикладе красовалась та самая дурацкая трещина, которую он сотню раз собирался починить и всё забывал. Пока все расспрашивали, в порядке ли он, сам Глорихоул лишь невозмутимо повернулся к супруге.
— Леонарда.
— Да, дорогой?
— Куда ты ходила, когда я наказал тебе приготовить ружьё?
— В оружейную, — растерянно сказала она, всё ещё оправляясь от испуга. Тут разозлился уже сэр Глорихоул.
— А ружьё мисс Бэйрбэккинг было в кабинете!
Долго ещё они ссорились по этому поводу. Сэр Глорихоул и его супруга, Римминг и Камминг… одна лишь мисс Бэйрбэккинг сидела и смотрела на взбушевавшихся гостей, уже и забывших о девушке, при которой так боялись даже сказать что-то лишнее. Впервые она не могла их остановить, лишь наблюдая. Когда же она встала, все замерли. Она подошла к Глорихоулу.
— Давненько мы не охотились, сэр Глорихоул.
Немного подумав, сэр Глорихоул изменился в лице, чуть подобрев. Они и вправду не охотились вместе с самых её студенческих лет.
— Отличная идея, Мария, — он назвал её так же, как и когда она была совсем юна. Она чуть покраснела, но воспряла и пригласила всех остальных. Римминг всё ещё пытался извиниться перед Глорихоулом, а Камминг напирал, обвиняя в порче усов.
Ружьё Глорихоул вернул через неделю, уже при личной встрече. Всякий раз, рассказывая историю друзьям или товарищам, он много смеялся и поправлял усы. Леонарда ругала его за такие шутки, ведь всегда переживала за него. Что уж таить, даже сэр Бэйрбэккинг каждый раз сдержанно улыбалась, вспоминая его конфуз, но брать деньги за восстановление потолка отказалась. Римминг и Камминг поклялись возместить ущерб и за потолок, и за усы Глорихоула, но так увлеклись спорами, что забыли и то, и другое.