Артефакты порталов

ПРОЛОГ.
Часть 1. 30 апреля
Городские клумбы наполняют воздух ароматами цветов: яркие тюльпаны всех оттенков — от алого до лилового, белоснежные нарциссы с золотистыми сердцевинами, скромные мускари, будто рассыпанные по земле капли синего неба. Их запахи сплетаются в тонкий весенний букет, который разносит лёгкий ветер по улицам.
Яркий зелёный цвет свежей листвы на деревьях радует глаз. Молодые листья ещё нежные — полупрозрачные в лучах заката, мерцают изумрудом. Берёзы покачивают серёжки, приветствуя весну. Флажки на столбах трепещут, как маленькие паруса. Рабочие белят деревья и бордюры — меловая краска ложится ровными полосами.
Город готовится к Первомаю. Закат окрашивает фасады в оранжево-розовое, тени удлиняются, звуки смягчаются. Воздух хранит тепло дня, но тянет прохладой.
Владимир позвонил Илье после работы:
— Что делаешь? Ничего? Давай ко мне,  с ночевкой! Посидим, как раньше. Накатим по рюмашке, картошка с чесночком... Ты как?
Илья улыбнулся в трубку:
— Полностью свободен, я за!
— Тогда у нашего магазина встречаемся!
В магазине набрали продуктов. Дома на кухне: вооружившись ножами, быстро-умеючи почистили картошку. Пока Владимир занимался обжаркой, Илья резал чеснок — аромат которого наполнял пространство кухни и, вперемешку с запахом хрустящей корочки картошки, сводил с ума. Разговоры о прошлом складываются в теплоту, которую не купишь.
Разложили картошку, разлили настойку. Владимир спохватился:
— Сергеич, батон забыли!
— Уже 23:00! Магазин закрыт.
— Круглосуточный рядом, погнали!
— Погнали!
Круглосуточный магазин встретил тусклым светом и характерным контингентом — мужики с банками пива, пара подростков с чипсами. Продавщица — женщина лет сорока, подстать контингенту, лицо не красивое, отекшее,— встретила наших героев отрешенно брезгливым взглядом, смотрела куда-то вдаль, будто сквозь стены. Её взгляд скользнул по друзьям. Вам чего!? Жуя жевачку выдала прокуренным голосом  с характерной хрипотцой.
— Нам батон! — выпалили они почти хором.
— Чего? Какой батон? — моргнула она, просыпаясь.
— Обычный, нарезной, — терпеливо пояснил Владимир.
— А... Вот! Небрежно положив на прилавок батон, 45 рублей.
Друзья переглянулись, улыбнулись: «Спасибо!»
С батоном под мышкой вернулись в «холостяцкий рай». Владимир нарезал батон толстыми ломтями, Илья разлил по рюмкам.
— Ну, будем? — поднял стакан Владимир.
— Будем! — отозвался Илья.
Выпили, закусили: картошка с чесночным духом, свежий нарезанный батон. Разговор лился о работе, старых друзьях, мечтах. Вечер достиг апогея. Сергеич налил последние капли:
— Что 1 мая делать будем?
Владимир отставил рюмку:
— После демонстрации в баню с нашими? Да нет, желания нет.
Сергеич наклонился ближе:
— Тогда куда?
Володя улыбнулся:
— В лес! Поход с ночёвкой! Гитара, удочки, костёр!
— А что? Супер! Я за! — хлопнул по столу Илья.
Выпили последние рюмашки.
— Ну, пора спать! Завтра идём в поход! — заключил Владимир.

Часть 2. 1 Мая.
5.00 город мерно спит. Сборы в коридоре, собрали рюкзаки: спальные мешки, котелок, удочки, гитару, консервы, хлеб, чай. Петрович достал старый компас:
— Знаешь, Илья, это не просто поход. Это... начало.
— Начало чего?
— Всё, — улыбнулся Владимир. — Пойдём?
Лесная поляна в 10 км от города. Поляна утопала в золоте: сосны отбрасывали тёплые тени, ручей искрился серебром, воздух звенел нагретой хвоей и цветами — ленивым, манящим ароматом вечного лета. Стрекозы висли над водой синими искрами, птицы перекликивались в кронах.
На земле — брезент, котелок, гитара, кружки. Разговоры ни о чем, анекдоты, байки, воспоминания о совместных походах. Петрович разжигает костёр, Сергеич достаёт еду.
Воздух пахнет дымком и разогретой землёй.
— Тебя когда-нибудь, интересовал вопрос, вот Вселенная! А что за ее границами? И где эти границы, — говорит Петрович.
Пауза. Костёр трещит…
— Нет ну оно конечно интересно, но боюсь, наше с тобой поколение не доживет, - отозвался Сергеич. «А помнишь школу? Ты рисовал ракеты, я говорил: «Фантастика». А ты: «План».
— План остался. Только теперь план это больше чем Вселенная, задумчивостью отозвался Петрович, вращая пальцем по брезенту компас. Из мира его раздумий в реальность вернула странно ведущая себя стрелка компаса. Сначала слегка подергиваясь из стороны в сторону, а затем непроизвольно стала вращаться по кругу.
— Смотри! — удивился Петрович, показывая Сергеичу.
В момент ветер посвежел, принёс низкий рокот грома. Небо заволокло тучами свинца, солнце померкло, день превратился в ночь. Запахи взорвались: хвоя смешалась с озоном — тяжёлым, электрическим, — первые капли ударили крупно, горячо.
— Плащ-палатки! — крикнул Владимир, роясь в рюкзаке.
Натянули старые плащ-палатки — потрёпанные, пропахшие костром и былыми дождями. Ткань захлопала на ветру, как паруса, отбивая ливень, что хлынул стеной, ветер ревел, тропа превратилась в поток, воздух — в сырой туман с привкусом мокрой земли и молний. Гром раскалывал небо, вспышки резали стволы тенями чудовищ. В один момент всё озарилось белым — на долю секунды.
— Там! — крикнул Петрович, перекрикивая вой стихии. Он указал в чащу: — Видел? Между соснами!
Сергеич прищурился. Ещё одна вспышка — и он тоже различил тёмный силуэт строения, почти сливающийся с лесом.
— Бежим! — отозвался Сергеич. — Держись за мной, не отставай!
Рванули к спасительному островку в мире бушующей стихии. Дверь избушки открылась со скрипом — и они ворвались в чертоги сухости и тепла.
— Что это вообще происходит?! Вот это ливень! — выдохнул Петрович, стряхивая воду. — Отродясь таких гроз в наших краях не было.
— Нам повезло, — сказал Сергеич. — Если б не эта избушка, промокли бы окончательно. Хорошо взяли наши выручалочки — плащ-палатки, верные наши спутники.
Непогода усиливалась. Ветер рвал деревья, кренил многовековые сосны. Разглядывая вальс стихии в окно, Сергеич протянул:
— Дааа! Надолго. Вариантов нет. Переждем здесь. Авось хозяин не осерчает.
Петрович улыбнулся:
— Давай размещаться. Смотри, — подошёл он к столу, — «летучая мышь»! Сейчас, милая, тебя зажжём.
Снял колбу, извлёк из непромокаемого походного футляра спички, чиркнул — и лампа ожила. Своим уютным свечением она вырвала из темноты старые часы на стене, камин.
— Сергеич, смотри, тут и камин есть! И сухие дрова. Ну вообще курорт! — протянул Петрович.
Сергеич кивнул, стягивая мокрую плащ-палатку повесил ее на вешалку. Ткань — отяжелела, как воспоминание о буре. За окном ветер всё ещё выл, хлеща дождём по стёклам, но внутри царил свой мир: лампа отбрасывала золотые блики на потемневшие брёвна, камин ждал огня, старые часы тикали размеренно, будто отсчитывая не время, а этапы событий.
Петрович подложил дров — пламя лизнуло бересту, взметнув искры. Запах смолы смешался с дымком, теплом, уютом тех вечеров, что не купишь ни за какие деньги.
—Знаешь, — тихо сказало он, — я ведь не просто так сюда шёл. Не ради похода.
Сергеич поднял брови.
Повесив свой плащ также на вешалку, Петрович потёр руки, подошёл к рюкзаку и достал из него непромокаемую папку. Разложил на столе увесистую пачку листов: чертежи, сделанные его рукой — неровные линии схем, цифры, пометки, наброски странных конструкций, похожих то ли на машины, то ли на звёздные карты.
Сергеич прищурился, наклонился ближе:
— Это что, Петрович?
Владимир помедлил, глядя в огонь, потом тихо ответил:
— Мне целый год снятся сны. Голос... нечеловеческий, но я его понимал. Надиктовывал информацию — формулы, координаты, схемы. Сначала повторялся один и тот же сон десятки раз, пока не начал записывать. Всё сюда, — он постучал по бумагам. — И вот теперь... смотри.
Он разложил документы шире, и лампа осветила страницы: спирали, гнёзда, порталы — как будто наброски из будущего. Сергеич провёл пальцем по линиям, нахмурился.
— И вообще... мне кажется, я эту избушку уже видел. Только где? Хотя... постой-ка тут...
Петрович второпях стал рыться в увесистом ворохе бумаг, листы шуршали, падали на пол. Наконец вытащил два потрёпанных рисунка — собственноручные, карандашом: точь-в-точь этот камин с изгибом дымохода, те же старые часы на стене, даже трещинка на колбе лампы.
— Вот! — выдохнул он. — Это оно. Сон. Здесь. Эта избушка.
Сергеич замер, глядя то на рисунки, то на камин. За окном выл ветер, но внутри повисла тишина — тяжёлая, как предчувствие.
Петрович вдруг побледнел. Вытащил из кучи бумаг рисунок:
«рука касается маятника часов».
— Это... — он подошёл к настоящим часам.
Пальцы коснулись маятника. Щёлк! Стрелка замерла.
Дверца кукушки медленно открылась.
Красный луч ударил в потолок.
...





Глава1. Часть 1
Теплый августовский вечер близился к полуночи. Воздух был густым, наполненным тяжелым, смолистым ароматом нагретой хвои сосен и елей, смешанным с запахом влажного мха, который пропитывал землю даже в сухую погоду, и тонким, едва уловимым, землистым оттенком прелых игл. Этот аромат был глубок и успокаивающий, как само время. Тепло еще не успело покинуть землю, оно словно висело в воздухе, создавая ощущение легкой, почти осязаемой дремоты, окутывая тишиной. Шепот ветра в густых кронах деревьев казался тихим вздохом мира, готовящегося ко сну, отдаваясь глухим гулом в стволах старых сосен.
Где то в глубине леса, наступающую темноту взорвала вспышка яркого света в мгновенье куполом возвышающимся над макушками деревьев озарила лес голубым свечением,  сопровождающееся взлетающими высоко в небо голубыми нитями электрического разряда извивающиеся в причудливом танце, рисуя в небе хаотичные петли.  Воздух наполнился резким, обжигающим запахом озона, словно после удара молнии, но более концентрированным, неземным. Ещё секунда, и наступила тишина.
Но когда утих электрический гул, воздух снова наполнился глубокими, родными ароматами хвойного леса: горьковатой смолой, влажным мхом, пряной свежестью прелых игл. Это была запахи вечного покоя. Нарушенная гулом электричества тишина вновь вернулась к своему многовековому спокойствию. В лесной чаще каждый проснувшийся ночной житель старался продемонстрировать свои музыкальные пристрастия издавая характерные звуки приятно ласкающие слух, умиротворяющие и располагающие к полному  спокойствию. Уханье совы, словно голос мудреца размышлявшего о вечности нагнетало атмосферу таинственности  и мистицизма этой лесной симфонии.
Тут и там мелькали как рой маленьких прометеев светлячков несящие искорку огня и освещая своим телом многочисленную растительность мелькая всполохами света как будто кто то искал среди зарослей потерянные сокровища.
Природа жила своей естественной жизнью!
Приближался грозовой фронт! Усиливающийся ветер качал многовековые сосны задорными вихрями пробегаясь по песчаным тропинкам поднимая в воздух облака пыли и песчинок в перемешку с опавшей листвой ознаменовывая приближение бури, постепенно затягивая звездное небо грозовыми тучами которые наползали на звездный просвет размеренно заполняя безграничное звёздное пространство  распространяющееся над чащей. Тёмные наползающие тучи изнутри подсвечивались вспышками света.  Из далека доносились тяжелые буханья грома. Ползла ощутимая мощь природы. Приближающаяся стихия становилась более визуальной и ощутимой. Всполохи молний становились всё крупнее, длиннее. Стрелы разряда молний проносились по линии горизонта.  Раскаты грома, мощным взрывом сотрясли тишину и спокойную жизнь ночных обитателей чащи. В воздухе ощущался запах озона. Первые крупные капли дождя упавшие на почву как упавшие астероиды оставляли после себя кратеры, поднимая пыль в воздух. Усиливая барабанную дробь по растительности, единичные капли превращались в плотную стену дождя.
Среди шума дождя по чаще разносились тяжелые плюханье сапогов бегущего человека по лужам. Под накинутой военной плащ палаткой царила теплота храма сухости создавая уют и тепло, а воздух под ней оставался сухим, почти осязаемо плотным от защищённости. В этом храме теплоты слышно лишь тяжелое дыхание и сумасшедшее биение сердца как колола, разрывающего тишину храма заглушающий внешний шум стихии. Тяжелые капли отскакивали от его плащ палатки словно пули от брони, которая служила верой и правдой уже не один десяток лет, в очередной раз спасала от мокрой среды. Прижимая рукой под плащем человек держал сверток из плотной ткани. От длительного марафона и пересечения глубоких луж и жижи ноги бегуна начинали заплетаться. Человек спотыкался и как  эквилибрист ловя равновесие продолжал пробиваться в перед. А в голове пульсировала только одна мысль: «Лишь бы не упасть! Только не выронить! Не потерять».
Преодолевая очередную лужу, носком сапога он зацепился за корявый корень дерева. Падение — мгновенный расчёт: сгруппироваться, кувырок через плечо, упор на ладонь, рывок вверх. «Падать надо уметь.
Чем правильнее приземлиться, тем меньше вероятность получить травму», — голос тренера по самбо из детства прозвучал так отчётливо, будто тот стоял за спиной. Встав уверенно на ноги, он сжал ладонью полураспутавшийся свёрток. Внутри, за слоями плотной ткани, пульсировал светом овальный предмет. Подняв сверток, он осветил собственное лицо. Тусклый свет предмета осветил его искаженное от усталости лицо. Желваки под щетиной ходили ходуном. Губы, пересохшие и потрескавшиеся, прошептали: «Не сегодня! Не в мою смену!» Улыбка с долей сарказма украсило его волевое лицо. Брови на мощных надбровных дугах сошлись к центру, будто две скалы, готовые сомкнуться. Глаза наполнились полной решимостью. До конца маршрута оставалось немного…
Часть 2
Избушка стояла на опушке леса как единственный островок покоя, окруженная вековыми елями. В танце стихии,  взявшись своими могучими лапами с невидимыми руками шквалистого  ветра танцевали причудливые танцы волнообразными движениями пытаясь до тянуться до избушки и напугать его жителей. Шквалистый ветер остервенело хлыстал крупными каплями избушку. Словно пулеметчик пытающийся продырявить древесную конструкцию. Своим напором ветер испытывал конструкцию на прочность. Но избушка стояла прочно. Из её окон лился теплый умиротворяющий свет. Создавая атмосферу отрешенности от происходящего. Не смотря на царившую вакханалию природы, свет окна был как маяк для моряков. Свет, дарующий уверенность и надежду. В камине умиротворенно потрескивали дрова. «Что то сегодня погода разгулялась!», сказал Петрович нагнувшись поправив дрова кочергой. Разыгравшееся пламя окутало дрова своим объятием усиливая жар распространявшийся в глубь избы. Лицо Петровича обдало жаром, «Ухх!» вырвалось с его уст. Выпрямившись он посмотрел на часы висевшие на стене рядом с камином.  Старинные часы с массивным деревянным корпусом, мерно, уверенно не первый десяток лет с невероятной точностью отсчитывали время. Маятник, словно сердце, мерно покачивался, добавляя спокойного ритма этой бушующей стихии.
«Пупупум!» протянул Петрович. «Что то запаздывает Сергеич!» подумал он, прислонив кочергу к стене, всматриваясь в языки пламени танцующие под мерный треск дров и фейерверк маленьких угольков изредка стреляющие в сторону Петровича каждый вылет уголька — это крохотный посланник пламени. Они летят, рассыпая крошечные искры, и с сухим «дзинь» ударяются о стальной щит, предусмотрительно расположенный на полу возле камина превращая тишину в перезвон, будто кто - то осторожно бьёт в крошечные колокольчики.
Развернувшись спиной к камину, направился к столу. Его шаги глухо отдавались по деревянному полу, устланному грубыми домоткаными ковриками. Воздух в избе был теплым, густым, пропитанным запахом дыма.
Подойдя к столу, Петрович оперся руками на бумаги, разложенные на столе. Керосиновая лампа с закопчённым стеклом отбрасывала на его лицо неровный жёлтый свет, подчёркивая глубокие морщины у глаз и упрямый изгиб бровей.
Перед ним лежали схемы — грубые, нарисованные от руки простым карандашом. Линии пересекались в витиеватые чертежи. Между чертежами — листы с рукописным текстом: столбцы цифр, пометки на полях, странные символы, координаты обведённые красным цветом.
Петрович медленно переворачивал страницу, прищуриваясь при свете лампы. Пальцы, покрытые шрамами и мозолями, осторожно держали бумагу, будто она могла рассыпаться от неосторожного движения. Время от времени он, вглядывался в мельчайшие детали, что-то бормотал себе под нос и делал пометки карандашом.
Свою нервозность ожидания он уже с трудом сдерживал. Его взгляд на листы с чертежами и записями, была, скорее попытка отвлечься и не обращать внимание на время. Судьба проекта зависела сейчас полностью от удачи в поисках артефакта, недостающего элемента механизма древних технологий.
Кромешную тишину избушки нарушал треск раскрасневшихся дров и тиканье старинных ходиков. Погрузившись в  размышления, Петрович держал пальцами карандаш и бездумно грыз его зубами, как некогда двоечники сидя на последних партах на уроках были полностью поглощены своими детскими фантазиями. За окном бушевала гроза: ветер ломил ветви, дождь остервенело стучал по крыше, а вдали раскатывались глухие удары грома.
Вдруг — ослепительная вспышка, небесная стрела коснулась макушки самой высокой ели. В туже секунду мириард огоньков и щепок полетели в разные стороны и тут же раздался над самой крышей избушки взрыв как будто после атомной бомбы - почти оглушительный «бах!» Лампа дрогнула, тени метнулись по стенам. Стены избушки задрожали, словно от удара гиганта. Этот удар привел Петровича в чувства, вернул в реальность.
В тот же миг дверь избушки с грохотом распахнулась. На пороге, окутанный клубами влажного воздуха и бликами молний, стоял бегун.
Его плащ;палатка потемнела от дождя, волосы прилипли ко лбу, но глаза горели торжеством.
— Петрович! — его голос прозвучал как победный клич, перекрывая шум бури. — Я его нашёл!
В глазах Петровича мелькнуло что-то неуловимое — то ли облегчение, то ли тревога. Он отложил изгрызенный карандаш и тихо произнёс:
— Наконец;то.
Часть 3
В момент появления Сергеича в дверном проёме в распахнутую дверь попыталась ворваться бушующая за стенами избушки стихия. Ветер, словно обезумевший, рвался внутрь, уже протягивая невидимые руки к столу и вороша бумаги, как невидимый вор в поисках нужной информации. Сергеич резко захлопнул дверь. Щеколда лязгнула, отрезая стихию от тишины и покоя избушки.
«Вот, смотри!» — протянув свёрток, обёрнутый тёмной влажной тканью с артефактом внутри, Сергеич шагнул к другу. Петрович, приближаясь, смотрел глазами ребёнка, получившего подарок от Деда Мороза. «Ну, показывай!»
На вытянутой левой ладони Сергеич держал артефакт — размером со среднюю кедровую шишку. Овальная форма светилась матовым бежевым пульсирующим светом. Он не источал явных признаков, но при приближении Петрович чувствовал прилив силы. Воздух сгущался, наполняясь невидимой мощью. Артефакт не влиял на сознание, но тело оживало, заряжаясь энергией. «Почувствуй его!» — сказал Сергеич.
Протягивая руки, Петрович ощутил, как сила артефакта проникает от кончиков пальцев по мышцам, обволакивая невидимым энергетическим коконом. Взяв его, он почувствовал, как мышцы налились кровью, тело зарядилось мощью. Казалось, толстый стальной прут согнётся в руках, как медная проволока.
Петрович прислушался к организму. Страх ушёл. Он согнул колени — левое, правое, повращал корпусом: ничего не ныло, хотя весь день из-за грозы суставы и поясница ломило. Вытянул левую руку — дрожь в пальцах отсутствовала. Взгляд сиял от метаморфоз. Он чувствовал себя юнцом.
— Но всё вернётся на круги своя, стоит только отпустить? — спросил Петрович.
Сергеич кивнул: «Да, временное усиление. Но достаточно. Чтобы понять ценность нужно было дать тебе в руки».
«Пойдём!» — Петрович направился к камину. Его глухие шаги перебивали тяжёлые шаги Сергеича. Тот подошёл к вешалке, протянул плащ-палатку к крючку. Взгляд застыл на правой руке — блеск металла уходил под рукав. Много времени прошло после той экспедиции…
Они встали напротив часов. Петрович остановил маятник. Взоры устремились к дверце кукушки. В потолок ударила красная полоса сканера. Она пробежала сверху вниз, замерла у ног. Свет стал зелёным и погас. Под полом зашипела гидравлика. Доски опустились прямоугольником, разошлись половинками. Из люка поднялась красная светящаяся стена.
Женский голос: «Осторожно! Подъём механизма!» Гул из глубины. При подъеме кабины свет стал зелёным. Двери открылись — свечение погасло. Они вошли.
Петрович нажал «Бункер». Двери закрылись, кабина загудела, уходя вниз. Пол выровнялся, засовы заперли вход. Избушка замурлыкала: треск дров, маятник часов. Спускаясь, Сергеич смотрел на гипнотизирующий свет артефакта.

Петрович разглядывал протез друга, поражаясь технологиям расы. Сергеич рассказывал: нет инородности, управляет как родной рукой. Мелкая моторика — как у часовщика. Металл-хамелеон: принимает температуру и текстуру тела. «Сколько технологий неизвестно человечеству!» — подумал Петрович. Лифт замедлился, коснулся буферов. Двери открылись автоматически.

Глава 2. Артефакты. Часть 1. Храм
Находясь в очередной экспедиции по измерениям в поисках артефактов, через портал Сергеич попал на планету подконтрольную удивительно развитой по технологиям расе. Внешне представители данной расы выглядели не особо привлекательно с позиции человечества. Их тела, ростом примерно 150-160 сантиметров, имели желеобразную структуру, напоминая выпрямившегося земного слизня голубого цвета. Глаза у них, также, как у улиток, находятся на концах длинных подвижных щупалец (стебельков), что позволяет им менять угол обзора и фокусироваться, перемещая стебельки. При передвижении этих тел раздавался влажный, чвакающий звук. Шеи у них не было. Примерно посередине тела располагались по бокам, желеобразные отростки, схожие с руками. Рта у них не было. Данная раса общалась посредством телепатии, а взаимодействие с предметами было посредством телекинеза. Вся их жизнедеятельность обслуживалась высокотехнологическими устройствами.
Давно заброшенный храм працивилизации слизней находился в сейсмически активной пустынной зоне. Строение было полуразрушено из-за постоянных землетрясений. Раса знала о нем, но он для них не представлял никакой ценности. Для расы, развитие научных знаний и технологий было в приоритете. По этой причине они даже не пытались его восстановить. Поэтому о появлении чужака в их мире они знали в моменте, когда он ступил на планету. Но они чувствовали, что он не представляет для их цивилизации, никакой опасности и им было больше любопытно, что он будет делать в опасной зоне. Внутри храма располагался артефакт, в поисках которого прибыл Сергеич. Делая шаг из портала, его ботинки вступили на песчаный грунт. Оглянувшись, он увидел впереди себя разрушенное здание находящееся посреди пустынной территории, где то вдалеке виднелись скальные образования. По пустынной территории проносились смерчи, поднимая столбы песка в небо. Сергеич уверенно направился в сторону храма, точнее, того, что от него осталось, оставляя дорожку следов от протектора его ботинок. Вихри, бегавшие по пустынной территории, играли с пологами его плащ-палатки. Дергая, поднимая края бросали их. Подойдя к руинам и оглядев их, почесал затылок, протяжно сказал: «Мдааа! Етижи пассатижи! Где его искать то теперь?». Сергеич на время впал в уныние, ведь если артефакт под грудой камней он его либо не увидит либо не сможет раскопать. Взобравшись на руины храма, он надел очки, предназначенные для поиска световых аномалий, которые формировал объект поиска.
Культовое сооружение некогда представляло строение внушительных размеров, но за тысячелетия оно сильно разрушилось. Но то, что он должен быть в этом месте свидетельствуют координаты, полученные из документов которые изучает Петрович. Спустя некоторое время поиска он приблизился к останкам строения, нечто напоминающее алтарь. Колонны и стены, на которых некогда были высечены иероглифы, были подвержены сильной эрозии, и надписи можно было с трудом разобрать. Да он и не понимал в них ничего. Его поражало монументальное величие этого места. В какой-то момент, уже отчаявшись найти следы артефакта, поворачивая голову, наблюдая за пространством через очки вдалеке, что-то мелькнуло тусклым излучением фиолетового цвета. Сконцентрировавшись на этом месте, полез под руины алтаря, который окружали мегалитические полуразрушенные колонны. Сергеич прислушался, природа молчала. Он ползком продвигался под сложенными домиком плитами в направлении источника света. Свечение становилось всё ярче и ярче. Вытянув руку вперед и отодвинув препятствующий камень, ярким светом озарило пространство свечение артефакта. Подтянувшись к нему поближе, он взял его в руки. Мгновенно его взгляд взлетел над храмом, он увидел с высоты то место, где он находился. Посмотрел в другую сторону, и зрение приблизило завод по территории, которой не спеша передвигались слизни, занимаясь своими делами. Вдруг его взгляд резко переключился в противоположную сторону, его сердце учащенно забилось, предчувствуя опасность и его взгляд моментально опустился, куда-то в недра планеты и увидел тектонические изменения, свидетельствующие о приближающемся землетрясении. Сознание его вернуло в храм. Над головой Сергеича посыпалась мелкая крошка от движущихся плит. Его тело почувствовало резкий толчок из-под земли. Перевернувшись на спину, он увидел, как над ним складывается конструкция плит. С его уст сорвалось пронзительное - «Нееееет!» и рефлекторно выставил правую руку защищаясь от падения камней, в надеже, что некая невидимая сила, вырывающаяся из его руки сможет остановить падение плит. Чуда не произошло. В секунду остатки храма сравнялись с грудой камней, поднимая клубы пыли в воздух. В момент трагедии все слизни на территории завода повернули свои глаза в сторону храма.  В их сознании вспыхнул сигнал боли. Боль живого существа. В секунду перед каждым слизнем подлетев остановились транспортеры, взобравшись на свои платформы, слизни рванули левитируя над поверхностью планеты в сторону трагедии, оставляя за собой пылевые вихри. Вслед за ними направился автоматизированный биоинкубатор. Приближаясь к Сергеичу, слизни не теряя времени стали поднимать силой телекинеза завал, придавивший тело человека. Сергеич лежал в месиве из крови и его плоти. С первого взгляда трудно было понять целостность его тела.
Сохранившимся казались только голова и левая рука, державшая артефакт. Слизни подняли тело человека над руинами окончательно разрушенного храма, с которого ручьем стекала кровь, и падали рваные куски тела. Сергеич стонал, его сознание было в бреду. Подоспевший инкубатор на ходу распахнул половинки купола и в пространстве спозиционировав своё положение для принятия тела пострадавшего, они опустили его в капсулу, наполненную гелем. Тело Сергеича медленно погрузилось в гель, пузырьки воздуха пробежались по его телу и образовали пенную поверхность кровавого цвета. Половинки купола соединились, в капсуле началась процедура регенерации пострадавшего. Вся группа направилась на завод в медицинский отсек…
Сергеич осмотрел помещение, оно было наполнено теплым светом. В комнате как он предполагал не было видно ни окон, ни дверей. Комната казалась безграничной. Со спины увидел отблеск фиолетового цвета. Повернувшись назад, он  увидел себя со стороны, он лежал на белом блоке, рядом с головой на подставке стоял артефакт танцующими волнами излучавший фиолетовый свет. На торцевых сторонах блока мерцали разноцветные индикаторы. Его тело было обнажённое, обездвиженное. Руки вдоль туловища, ноги выпрямлены. В глаза сразу бросились метаморфозы произошедшие с его телом. Правая рука и ноги блестели металлическим отливом. В комнату вползли слизни. И в его голове зазвучал голос, произнесший: «Здравствуй! Сергеич». Голос был такой знакомый и принадлежавший близкому человеку. «Петрович! - крикнул он про себя! - Это правда ты? «Где я? Что со мной?». «Это не Петрович! Это мы! У тебя всё хорошо! Ты будешь жить! Нам пришлось модернизировать твое тело. Твои конечности утрачены. Мы восполнили утрату, применив свои технологии! По твоим жизненным показателям ты готов вернуться домой! Мы тебя сейчас проводим до точки открытия портала». Сергеич открыл глаза и зажмурился от насыщенного света. Облокотившись на локти, он приподнялся и сел на край блока свесив ноги. Проморгавшись, его глаза адаптировались к свету. Своей родной левой рукой он пощупал протезы. Прикоснувшись и погладив их, он не поверил своим ощущениям. Казалось, что трогает свое родное тело. Тоже тепло, те же ощущения прикосновения к коже. Он даже чувствовал протезами своё прикосновение. «Невероятно! Прошептал он». Сквозь свет он увидел приближающийся к его блоку темный силуэт. Темный силуэт подплыл ближе, Сергеич смог разглядеть, что это аккуратно сложенные его чистая футболка, армейские брюки, плащ-палатка и ботинки. Следом подплыл еще один предмет, на котором располагались его личные вещи. Одеваясь, он ни сколько не ощутил разницы между его телом до и телом после. Оделся он с такой же легкостью и ловкостью, как и раньше. «Я готов! Сказал он уверенно вслух!» «Хорошо! Отозвалось в его голове голосом Петровича. Вставай на платформу». На уровне пола  в свете появился контур левитирующей платформы. Сергеич посмотрел на артефакт. Собственно, ради которого он сюда и прибыл. Голос в его голове сказал: «Забирай его! Он твой! Ты его достоин!» «Спасибо!» сказал Сергеич и, взяв в руку артефакт, шагнул на платформу. Началось движение платформы. Сквозь свет, пролетев некоторое расстояние он оказался снаружи, и его платформа понесла в пустыню, где он вышел из портала. Приблизившись к заданному месту, платформа опустилась на землю. Обернувшись в сторону завода, он еще раз искренне сказал «Спасибо!». «Живи долго!» отозвалось в его голове уже привычным голосом. Сергеич нажал кнопку на устройстве расположенном на брючном ремне и вблизи него в воздухе начал разрастаться вихрем белый диск света. «Пора домой!» сказал Сергеич и шагнул в белый диск света….
Над лесным массивом вспыхнула вспышка света, озарив лес голубым свечением и из светящегося купола появился ботинок Сергеича завершающий шаг, касаясь родной земли. Выйдя из купола, Сергеич медленно вдохнул полной грудью свежий лесной воздух своего родного дома. Теплое солнце лучами обняло путешественника, сосновый запах, аромат лесных трав, прелый воздух сосновых игл и мха опьяняющим ароматом наполнили его сознание. «Я дома!» - как никогда Он был рад возвращению. Петрович уже наверняка волнуется. Обычно экспедиция длилась часы, максимум пару суток. А в  этот раз, он отсутствовал пару недель. Достав из армейской планшетки электронный компас и определив свое местоположение по прибору, выстроил маршрут движения и направился в сторону избушки. Ступая по родным тропинкам, размышлял о случившемся. Его новые ноги шагали так же задорно, как и прежние. Он как человек, который знаком с технологиями внеземных цивилизаций, технологиями перемещения в пространстве находился в легкой прострации. Он с трудом осознавал, что с ним произошло. Размышляя, шел по извивающейся змейкой песчаной тропинке. «По сути его вернули с того света» мелькнуло в его голове. В этот момент он остановился, и поднял свой взор в небо. Нежный небесно-голубой цвет светлого безоблачного бездонного неба закружил его голову. Он резко расставил руки в стороны и немного согнул колени, компенсируя положение тела в пространстве, чтобы не упасть. Он посмотрел перед собой, и уже знакомые очертания избушки проступали сквозь деревья.
Артефакты. Часть 2. Туннель.
Плотная занавесь тумана, нависающая над поверхность земли, вуалью обволакивала причудливую растительность заброшенного мира — цивилизации загадочно исчезнувшей, как племя Майя, пришедших из неоткуда и ушедших в никуда. Влажный воздух казался тяжелым, он пронизывал каждую трещину в полуразрушенных кирпичных зданиях, где ветер пробирался сквозь зияющие дыры, играя среди обломков конструкций.
Кирпичная кладка была покрыта густым, зеленым, влажным мхом, словно природа медленно завоевывала эти руины, делая их частью себя. В местах отсутствия мха кирпич от прикосновения туманной вуали был мокрым и холодным. Запах сырости и прелой растительности висел в воздухе, резкий и одновременно успокаивающий, смешиваясь с земляным ароматом гниющей древесины и железа.
Тонкая трава под ногами была усеяна миллионами капель воды, каждая из которых словно замедляла дыхание этого мира. Паутина, заботливо растянутая охотником, медленно провисала под тяжестью капель, формируя хрустальные узоры — как будто сама природа рисовала на забвении свои таинственные шедевры. В разбитых стеклах полуразрушенных окон, покрытых трещинами и пылью, стекал избыточный конденсат, и в них отражались мрачные, словно пропитанные влагой, деревья. Их темные силуэты подчёркивали хрупкость и бренность заброшенного мира. Время в них остановилось.

Тишина эта была пронзительно звонкой, нарушаемая лишь изредка пронзительными шорохами и осторожными шагами дикой фауны, прокрадывавшейся сквозь густые заросли, чьё присутствие напоминало, что жизнь здесь еще не угасла окончательно.

Большая часть строений была полностью поглощена разросшимися деревьями, некогда произраставшими в ухоженных клумбах, создавая эстетичный вид для рабочих. Пешеходные дорожки и автомобильные дороги, когда-то покрытые асфальтом, теперь представляли собой зеленые ковровые дорожки, сотканные из мха. Там, где ещё сохранялись островки черного асфальта, постепенно покрывался природой — трещины заполнялись влажной землей, а из них пробивались молодые ростки.
Как из уменьшенного в разы кратера вулкана прорастали стволы деревьев, упорно разрушая всё вокруг. Местами, сквозь дикую заросль можно было разглядеть остатки железной дороги — она извивалась, словно змея, блестя холодным железным боком, внезапно выныривая из кустов и так же исчезая обратно, будто преследуя неведомую добычу, мягко касаясь влажной травы, в погоне за добычей, загоняя ее в огромные, ржавые полуразрушенные створы ворот, уходящие в земляной холм.
Среди густых зарослей чувствовался насыщенный запах мха и разлагающихся корней, словно лес впитывал заброшенное прошлое , а вокруг звучал едва слышный шепот ветра и далекие крики птиц.
Ворота венчала едва читаемая вывеска «Депо». Некогда объемные буквы, сваренные из металла под воздействием природы и времени превратились в ржавое решето и пласты ржавого дырявого металла, загибающиеся и колышущиеся на ветру, словно старые обои, что вот-вот отпадут навсегда. Едва слышен был скрежет ветра, играющего с ржавыми краями вывески, растерзанной временем и забытьем.

Вблизи зданий в воздухе из точки стал разрастаться диск белого цвета, достигнув размаха в метра три, из плоскости белого плотного света вынырнул армейский ботинок завершающий шаг, следом материализуясь в новой реальности появились пологи плащ-палатки. Ступив ботинком на мох, из слепящего диска вышел Сергеич. В то же мгновение, диск за его спиной быстро сузился до размеров точки и исчез.
Сергеич огляделся по сторонам. 
«Как же этот мир похож на нашу родную Землю!» — мелькнуло в голове.
Всматриваясь в знакомые черты природы чужого мира, почему то на ум пришла фраза из известного фильма: «А вдоль дороги — мёртвые с косами стоят… И тишина!» «Бррр!» передернуло тело Сергеича от промозглости. Мягкой поступью, шагая по мху, направился в сторону ворот «Депо». Вокруг стояла гнетущая тишина, которую лишь изредка нарушал отдалённый скрип металла и еле слышный шелест ветра в зарослях.
Под обычной надписью «депо», скрывался вход в научную физико-техническую лабораторию. Заглянув за ворота, перед Сергеичем предстал вид темного туннеля. «Ну что за….! Терпеть не могу темноту и туннели!», чертыхнувшись, Сергеич включил фонарь и шагнул в бездну темноты и страха. Капли, падающие с потолка в лужи, гулким эхом разносились по извилистому туннелю.
На бетонном полу, цепляясь корнями за жалкие горстки земли, разноцветными островками неоновым светом светились шляпки грибов, такие он видел впервые в жизни. Но желания потрогать их у него не возникло: «Еще откусит палец по самый локоть», — улыбнулся про себя Сергеич.
В туннеле стоял едва уловимый запах металла вперемешку с запахом саляры.
Шёл он по тёмному, влажному туннелю. Свет его мощного фонаря упирался лучом в массивные выступающие рёбра жёсткости металлической обшивки, отбрасывая чёткие тени, которые подчёркивали их рельеф. Впадины между ними погружались в ещё более глубокий мрак, создавая ощущение сложной, испещрённой структуры. Под подошвами его ботинок хрустели мелкие камешки. При каждом шаге несколько таких камешков, отскочив от плотной кожи обуви, с глухим стуком ударялись о металлическую обшивку. Сразу после удара в этом замкнутом пространстве звук начинал своё путешествие — он многократно отражался от рёбер жёсткости, превращаясь в серию коротких затухающих щелчков и гулких отзвуков, которые затем медленно растворялись в общей тишине.
Сергеич привыкший к разным опасностям, с трудом подавлял клаустрофобию в этих древних конструкциях — кто знает, сколько десятилетий они простояли без ухода. Он упорно шагал вперёд, водя лучом фонаря по ржавым рельсам и металлической обшивке туннеля. И всё же редкие звуки капающей с потолка воды, усиливаемые гулкой тишиной, будоражили воображение, навевая образы скрытой угрозы.
Пройдя уже приличное расстояние, луч фонаря начал выхватывать металлические грани чего то масштабного и зловещего. Луч света отражался бликами по металлической обшивке свода туннеля. Сергеич на минуту напрягся, страх мурашками пополз по спине. В его механических ногах появилось оцепенение. Ну надо же, посмотрев на свои ноги подсвечивая фонарем, размышлял он, всё-таки полная интеграция в мою нервную систему! Эти мысли немного отвлекли его от страха. Посветив еще раз вглубь туннеля, он начал всматриваться в очертания, понемногу с осторожностью шагая вперед. Непонятный монстр приближался! «Тьфу ты!» ругнулся Сергеич и плюнул себе под ноги. «Это же бубльгум!» с облегчением выдохнул Сергеич. Перед ним стоял молчаливый страж, ощетинившись вспученной от сырости и времени краской, маневровый локомотив! Гордо демонстрируя свое имя  багровыми крупными буквами «КЛ-17». КЛ - Квантовая лаборатория прошептал тихо Сергеич. «Верным путем! Идёте товарищи!» сказал вслух «Верным путем!» повторил Сергеич.
Проходя мимо локомотива его ноздри пощекотал запах саляры. Источник запах, это он. Констатировал Сергеич. Сколько же он тут стоит? Подумал он. Осветив огромный бок стража своим фонарем. Ни чего внеземного он не заметил. Легкая улыбка коснулась его губ, и он продолжил свое движение.
Вдруг эхо крикнуло — звонко, резко разнеся по железной обшивке его шаги, словно оповещая невидимых свидетелей: “Он идёт!” Звук отразился от рёбер жёсткости, прокатился вперёд, предупреждая тьму о нарушителе.
Шагая вперед, луч его фонаря нащупал бетонные ступени расположенные у стены и поднимавшиеся маршем вверх где-то на полтора метра. Сергеич немного напрягся, бросил вопросительный взгляд и осторожно поднялся на широкую бетонную площадку. Луч фонаря задрожал в руке, выхватывая из мрака исполинские гермоворота — бетонно-стальные монстры шириной метров в десять, способные выдержать ядерный взрыв. На воротах проглядывала сквозь мох крупными буквами надпись «посторонним вход запрещен». Вход в лабораторию издевательски преграждали эти буквы. «Твою же дивизию!» сорвалось с языка.
Ошарашенный новым фактом ошалевшими глазами рассматривал ворота.
Он в мучениях пытался придумать хоть какой-то вариант как открыть ворота, но умом он понимал, что это утопия. Он почувствовал слабость в его мощных ногах-протезах. Он повернулся спиной к гермодвери, прижался к холодной бездушной стали. И опираясь спиной о ворота, сполз по ней сев на бетонный пол. Этим воротам неизвестно, сколько лет или даже сотен лет. Есть ли у них источник электропитания. А может они так проржавели от влаги, что намертво застыли и даже наличие электропитания не поможет открыть! Паника его охватила. И наступила минута отчаяния. На пути к великим событиям барьером стала, какая-то груда железа. Он в сердцах наотмашь ударил рукой-протезом по воротам. Поставил локти на колени, ладонями обнял голову, в которой каруселью кружились мысли: «Как быть?! И что делать!?» миллионы мыслей проносились со скоростью света, но, ни одна не могла зацепиться за соломинку надежды. Из провалившихся в свои мысли сознания, в реальность его, что то вернуло. Он сначала не понял, что с ним не так. Он посмотрел на свои ладони. Ладонь протеза пульсировала едва уловимым светом. Такое он видел впервые. От исступления он вытянул руку-протез вперед и поводил её из стороны в сторону - галлюцинации? Нет. Свечение не исчезло.
Наоборот, отводя руку в сторону, где находился комплекс распознания электронного ключа, пульсация света и яркость увеличивалась. Он встал, повернулся в сторону комплекса,  и не задумываясь протянул к нему руку. Пульсация света становилась ярче и ровней. Свет перестал мерцать. Он отвел руку в сторону, пульсация света вернулась.  И тут он уже с полной уверенностью, что нужно делать, шагнул в сторону комплекса, подойдя к нему, прикоснулся к комплексу ладонью. Свет от металла руки стал ярким и постоянным. Прошла доля секунды и на комплексе вспыхнула зеленым цветом надпись: «доступ разрешен!».
Ещё через мгновение раздалось движение невидимых механизмов внутри двери. Шипение. Металлический щелчок. И толстенная гермодверь начала движение…
Мегалитический массив железа и бетона начал своё плавное движение. Сергеич на всякий случай встал к панели пропуска как за укрытие, выглядывая одним глазом в открывающуюся дверь. «Бережёного, Бог бережёт!». На удивление Сергеича дверь не издала ни одного громкого звука, ни скрипа, ни скрежета. Плавность и беззвучность движения скрывало огромный вес гермодвери. Сергеич смотрел на это движение глазами ребенка, впервые увидевший экскаватор. Распахнувшийся дверной проём, манил из туннеля в зал. Темноту разорвали всполохи — загорались потолочные люминесцентные лампы. Пространство оживилось. Вспышки света как взрывы десятка салютов радостно приветствовали человека. Наливной пол, покрытый полимерным материалом своей глянцевой поверхность, вторил вспышки света. Сергеич осторожно вышел из-за своего укрытия оглядываясь, выключил фонарь, шагнул — резиновая подошва звонко скрипнула, как кроссовки баскетболиста на паркете, коснувшись пола, взорвав пустоту помещения многократным звонким эхом. Он остановился. На противоположной  стене огромными красными буквами приветствовала надпись «КЛ-17». Стоя в светлом помещении, прислушивался к происходящему. Пространство ответило лишь вопросительным гулом потолочных светильников, задававшим миллионы немых вопросов «Кто ты?» «Откуда?» «Зачем?» «Что тебя привело сюда?» «Где все?».
«И тут ни кого!!» то ли с разочарованием,  то ли с радостью выдохнул Сергеич.
Вправо уходил светящийся коридор. Скрипя подошвой, Сергеич направился в его направлении. Широкий коридор заполняли множество дверей с различными надписями, обозначающими начальников различных служб и отделов, служебные помещения. Широкий коридор заканчивался поворотом направо. Заглянув за угол, он увидел железную дверь со вставкой из бронестекла источающего пульсирующие  вспышки зеленого света, и справа на консоли системы безопасности светилось красным цветом надпись «LOCKED».
Сергеич подошел к двери, положил руки на холодный металл двери и всмотрелся в прозрачное стекло, через которое исходило свечение. Присмотревшись, увидел, что в центре большой комнаты находилось небольшое полуразрушенное строение, на котором он смог разглядеть часть оставшейся надписи «…установка». Относительно того уровня где стоял Сергеич, установка располагалась намного ниже. Посмотрев вниз, он увидел железную лестницу, заметно покореженную ведущую к нижнему уровню, где располагалась установка.
Сергеич посмотрел на надпись «LOCKED» и поднёс правую руку к консоли. Протез вновь засветился мягким пульсирующим светом. Поднеся ладонь вплотную, он увидел, как надпись сменилась на «UNLOCKED» — загоревшись зелёным светом, щёлкнул замок. Сергеич открыл дверь и перед ним предстал вид поврежденного помещения. Тусклым зеленым светом в центре помещения освещались руины установки, искорёженный металл торчал рёбрами, потёки оплавленного пластика застыли на бетоне. Из обломков, в сердце завала, светил живой тусклый пульсирующий зелёный свет. Пульсирующий свет освещал пол и стены. Его унылое свечение как бы извинялось, показывая пол усыпанный фрагментами строения, камнями, кусками труб, оборванной проводкой, я  появился, но я не хотел рушить здесь всё.
Сергеич взялся за поручень лестницы, ведущей вниз. Конструкция зашаталась. Осторожно шагнул — повреждённое железо заскрипело, пошатываясь, держало вес. Ступенька, ещё одна... На середине — невесомость! Рука рефлекторно сжал крепко поручень. Ноги потеряли опору. «Ёпте!» — вырвалось с уст Сергеича. Лестница полетела вниз, а его ботинки, куда-то вверх. Лязг, грохот — он плюхнулся всем весом на железо, нехило приложившись спиной.
Кряхтя, Сергеич слез со своего «трона». Спина ныла, в ушах звенело. Встав на ноги, он рефлекторно отряхнул ладонями плащ-палатку. Левая ладонь защипала — на ней красовался порез. «Не критично», — подумал Сергеич, глянув на рану. Пошевелив руками, нагнулся, выпрямился, покрутил талией – цел, вроде ничего не сломано. Включив фонарь, посветил вокруг. «Надеюсь, тут нет радиации», — с иронией произнёс он и пошёл в сторону источника света.
Луч фонаря плясал по обломкам, выхватывая рваные провода и оплавленный пластик. Подойдя вплотную к установке, он осветил  строение с «головы до ног». Что же ты такое? – пробормотал Сергеич. Луч фонаря сосредоточился на середине развалин. Глазами проложив маршрут к цели, он начал пробираться между завалов. И вот ОН, чуть больше его кулака, парит в воздухе в пару сантиметрах над полом. Камень, источник света. Сергеич присел на корточки перед ним. «Андрюх! Ты тута!? и я тута!», с улыбкой на лице произнес Сергеич. Протянув протез в сторону камня, медленно приближая руку к нему, аккуратно прикоснулся. «Хм!  Ничего!» Подумал Сергеич, «Что тоже не плохо!». Взяв камень в руки, выпрямился и пошел в сторону выхода из завала. Выйдя на пространство помещения, он внимательней разглядывал находку. «В чем твоя сила!? Брат!», размышляя, крутил его в руках Сергеич. Ни каких ощущений в организме не было. Обернувшись через плечо на свой зад - хвоста нет! С улыбкой сказал Сергеич и положил камень в сумку почтальонку. Размышляя о его способностях, с легкой походкой пошел к двери. Дойдя до своего «трона», разглядывая руины, неосознанно пошевелил спиной в унисон воспоминаниям о падении. На удивление спина быстро прошла – «Как будто и не падал!» - мелькнуло в голове. «Ладно! Как выбираться будем, Сергеич!?» оглядывая помещение, разговаривал он сам с собой. Неподалеку от себя он увидел большие бочки. Подойдя к ним, пошевелил – пустые, «Это хорошо!». Подкатив их к месту крушения лестницы, выстроил их баррикадой. Взявшись за лестницу, попробовал сдвинуть её с места, получилось. Оттянув ее подальше, что бы хватило места для конструкций из бочек, бросил её. Отряхнув ладони от пыли, он замер. «Не понял!», сказал Сергеич. Посмотрел на ладонь левой руки. Там где был порез, теперь ровная кожа ладошки и ни следа от раны! «Ни хуахуа!» вырвалось с уст Сергеича. «Так вот в чём твоя сила брат!».
Воодушевившись от такого поворота событий, он с особым энтузиазмом взялся за сборку спасительной пирамиды. Взобравшись по пирамиде, он вылез в коридоре. Сев на пол, он пустым взглядом осмотрел в последний раз помещение установки.
Пройдя по коридору наполненным гулом ламп взрывая монотонный гул скрипом подошвы дошёл до открытой гермодвери. «Ну, что!? В гостях хорошо, а дома лучше!», сказав себе как напутствие, Сергеич шагнул в туннель. Под эхо его шагов он продвигался к выходу. Проходя мимо стража локомотива, он мысленно ему пожелал спокойной смены. Лучи солнечного света пробивались сквозь ворота депо. Выйдя на улицу, Сергеича укутал теплый солнечный свет, согревая его прохладное лицо. Как тепло родной матери. Зажмурившись, он поднял своё лицо, как будто принимал душ из потока солнечного света, вдыхая через нос полную грудь теплого, свежего воздуха. Пространство наполнялось пением птиц. С того момента как он прибыл в этот унылый мир укутанный туманом, мир заметно преобразился- заиграл красками и жизнью. Сосновый бор, окружавший депо играл изумрудными красками источая запах хвои, прелости и мха. Симфонический оркестр, тонкой полифонии ароматов, где свежая хвоя играла роль густых басов контрабасов, а медовый дух луговых цветов переливался, как певучие альты. Свет пробиваясь сквозь листву ритмичными аккордами — то стаккато солнечных бликов на мху, то легато длинных лучей, скользящих по стволам. А над всем этим вились лёгкие трели птиц. Оркестр природы погружал воображение Сергеича, в давно забытые детские ощущения, когда летом мальчишками беззаботно проводили дни на улице, речке в лесу. Душа хотела домой! «Пора!», сказал Сергеич. Нажал кнопку на своем ремне, и перед ним стал разрастаться спиралью белый диск света. Сергеич посмотрел на сумку где лежал камень, похлопал по сумке ладошкой «Ну что брат?! Домой!» Перевел свой взгляд на белый диск, и уверенным привычным шагом шагнул в диск.
Глава 3. Сердце Бункера.
Автоматически раскрывшиеся двери лифта разошлись в стороны с тяжёлым шипением гидравлики. Взору героев открылся широкий, высокий коридор с арочным потолком. Световые пятна размещенные на потолке наполняли пространство мягким обволакивающим светом. Красный камень с бархатной текстурой поддерживал идеальный климат, воздух здесь был удивительно мягким — не сухим и не влажным. Пахло минералами и лёгким озоном, словно после тихой грозы в горах. Под ботинками гулко отзывался полированный красный камень. Шаги поглощались коридором. Каждый шаг по полу отражался бегущей вперед волной золотого сияния. Световые пятна на потолке изменили ритм пульсации — система сканировала их, как делала это уже не раз. Петрович знал: корабль «видит» их — и помнит». Коридор изогнулся. Атмосфера давила звенящей тишиной. Коридор выплеснулся в пустоту — напоминающую гигантский эллипсоид, вытянутый вглубь. Стены плавно переходили в свод и пол, создавая иллюзию бесшовной конструкции. Полость эллипсоида была высотой десятки метров, стены пульсировали фиолетовым отблеском.
Перед их взором предстал величественно левитирующий в центре полости над поверхностью корабль працивилизации. Вид корабля напоминал, застывшего возле берега мерно покачивающегося в толще воды огромного сома и рассматривающего за происходящим на берегу. На его «морде» симметрично по бокам располагались «глаза» - световые пятна, которые как прожектор шарили по пространству. Когда корабль увидел вышедших из коридора визитеров лучи света «глаз» сфокусировались в одной точке на них. Система безопасности подтвердила их личности. Корабль поприветствовал визитеров бархатным женским голосом:
«ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, НОСИТЕЛИ ФРАГМЕНТОВ»
Пространство эллипсоида стало озаряться искусственным солнечным светом. Освещая все свое пространство как в ясный земной солнечный день. Корабль парил на высоте метров двух - ни опор, ни двигателей, только слабая рябь воздуха под корпусом, искажающая пространство, словно жар над костром. Длиной был порядка 70 метров, он был не просто машиной, а биоинженерной конструкцией — своими очертаниями имел вытянутую сплющенную каплевидную форму. Массивный, обтекаемый. Тёмно-матовая обшивка корпуса, представляла собой биотекстуру, напоминающая собой толстую гладкую кожу, переливалась фиолетовым отливом — чёрный бархат космической бездны. «Глаза» погасив лучи света перешли в режим наблюдения, поверхность дышала — биомеханические волны рябили кожу-обшивку. Воздух вокруг корабля дрожал от низкочастотного гула — не механического, а органического, словно урчание мирно спящего кота. Приятная вибрация мурчания расслабляло сознание человека. Приближаясь к нему, герои чувствовали теплое, «дыхание» зверя. Подойдя ближе к кораблю, протезы Сергеича едва ощутимо завибрировали. Сергеич передал артефакт в руки Петровичу, а сам прикоснулся протезом к коже корабля поглаживая его как домашнего питомца. Конструкция протеза в унисон с кораблем стала переливаться фиолетовым отливом. Два механизма одной инженерной мысли и технологии приветствовали друг друга.
Петрович держа в руке артефакт подошел ближе к месту загрузки артефактов. Корабль плавно снизил высоту. На его брюхе издавая звук похожий на влажный шлепок распахнулись жабры округлой формы. Шесть биогнёзд расположенных по кругу, пульсировали, стенки блестели слизью:
- Фиолетовый— на месте;
- Зелёный — на месте;
4 гнезда, шевелились, пустые. Петрович, не впервые проделывая это, привычными движениями поднял артефакт, направив его к пустующему гнезду. Ещё в прошлый раз он заметил, как гнездо «вдыхает» предмет — словно живой организм, узнающий часть себя.
Из гнезда потянуло теплом. Щелчок — гнездо втянуло артефакт мягким всасыванием. Петрович почувствовал, как по спине пробежал холодок — не от страха, а от предвкушения. Ещё немного, и мечта станет реальностью.
Раздался голос корабля: «ТРЕТИЙ ФРАГМЕНТ НА МЕСТЕ. ДЛЯ ПОЛНОЙ АКТИВАЦИИ НЕОБХОДИМЫ ЕЩЁ ТРИ ЭЛЕМЕНТА»
Три артефакта вспыхнули пульсирующими цветами — фиолетовый, зелёный, бежевый. Жабры сомкнулись, кожа регенерировала в единое целое с кожей корабля.
«КООРДИНАТЫ ЧЕТВЁРТОГО МИРА: ЗАГРУЖЕНЫ В СИСТЕМУ ГЕНЕРАТОРА ПОРТАЛОВ»
Пол вблизи корабля раздвинулся с глухим шипением. Пространство наполнилось скрежетом камня — будто сама порода сопротивлялась вторжению. Из глубокой ниши медленно поднялся механизм кротовых нор: кристаллическое кольцо диаметром пять метров. В его центре пульсировала чёрная дрожащая пустота, от которой расходились едва заметные волны возбужденной материи — словно поверхность озера, потревоженная падением камня.
По ободу кольца бежали фиолетовые разряды — ритмичные, как пульс. Они синхронизировались с биомеханическими волнами обшивки корабля: каждый всплеск света на кольце отзывался мерцанием «глаз» -прожекторов, а низкий гул корпуса становился чуть выше.
«КООРДИНАТЫ ЧЕТВЁРТОГО МИРА: АКТИВИРОВАНЫ», — прозвучал голос корабля, теперь не бархатный, а металлический, будто система переключилась в режим боевой готовности.
В центре кольца вспыхнул объёмный проекционный образ — заснеженный ландшафт, холодный и безмолвный. Голограмма вращалась, позволяя увидеть: бескрайние белые равнины, переходящие в зубчатые хребты гор; небо цвета свинца, где редкие облака плыли, словно рваные паруса; странные структуры на горизонте — толи руины, то ли природные образования, похожие на замёрзшие деревья с ветвями ; шипами.
Сопровождающие данные накладывались на изображение полупрозрачными строками:
МЕТЕОУСЛОВИЯ:
*Температура: –93°C (ночью до –150°C).
*Атмосфера: O; 8%, Ar 78%, CO; 12%.
*Дыхание через SFY-26 (регенератор + баллоны: 48ч).
*Ветер: 45 м/с в аномалиях.
*Осадки: микрокристаллическая изморозь.
СТРУКТУРА АТМОСФЕРЫ:
*Тропосфера: уплотнённый слой инея (до 12;км).
*Стратосфера: аномальные плазменные образования (не идентифицированы).
Петрович с ужасом выкрикнул: Сколько?!, минус 150°C?! 78% аргона?! Сергеич, это самоубийство в чистом виде!
Сергеич, чё молчишь?
Сергеич, глядя на голограмму выпученными глазами, смог выдавить лишь: «Можно сразу телеграфировать слизням: «Мол, вылетайте! Жду! Ваша льдышка ; Сергеич! Спасайте!»
Он пытался иронизировать, чтобы разрядить гнетущую атмосферу. Петрович повернулся к нему с потерянным взглядом:
— Приплыли! Хана нашей мечте!
— На самом интересном месте! — продолжил Сергеич, не теряя тона шутливой бравады.
Голос корабля привычным женским голосом с юмором произнесла: “НОУ ПРОБЛЕМ!” И вдруг корабль изменил положение — плавно набрал высоту, а его брюхо разверзло аппарель с тихим шипением гидравлики. «СЛЕДУЙТЕ В ОРУЖЕЙНУЮ КОМНАТУ»

Петрович и Сергеич переглянулись. В глазах обоих читалось любопытство.
Не дожидаясь новых предупреждений, они шагнули на аппарель. Как только ноги коснулись поверхности корабля, система ожила, на полу зажглись световые стрелки, указывающие вглубь корабля. В воздухе раздался голос корабля «СЛЕДУЙТЕ ПО УКАЗАТЕЛЯМ. Я НЕ ДОПУЩУ ВАШЕЙ ГИБЕЛИ. В ОРУЖЕЙНОЙ КОМНАТЕ ВЫ НАЙДЁТЕ СКАФАНДР SFY;26. ОН ОБЕСПЕЧИТ ДОЛЖНУЮ БЕЗОПАСНОСТЬ».
Сергеич, бросив взгляд на Петровича, удивлённо приподнял бровь:
— Вов, у них чё, здесь ещё и оружейка есть??? Прошлый раз вроде всё обошли!?
Владимир лишь пожал плечами:
— Хз. Пошли посмотрим.
Они двинулись по коридору, где стены переливались мягким светом, а под ногами пульсировали световые линии.
Через несколько минут они оказались перед заветной комнатой.
Дверь оружейной разъехалась. Первым вошел Петрович. В центре — прозрачный саркофаг, внутри которого покоился скафандр SFY;26.
Голос корабля: «МЫСЛЕННЫЙ ИМПУЛЬС — АКТИВАЦИЯ».
- Ну это по твоей части! Посмотрев на Сергеича произнес Петрович.
Сергеич сосредоточился — материал окутал тело живой броней, шлем опустился бесшумно. Дисплей вспыхнул: O; 100%, тепло +22°C, защита активна.
— Работает! — воскликнул Сергеич, сжимая и разжимая кулаки. — Чувствую себя…сильнее.
Петрович не сдержался и гнусавым голосом, пародируя переводчиков боевиков из 90-х произнес: «Киборг убийца!» Друзья рассмеялись. Сергеич показал Петровичу большой палец!
— Готов? Спросил Петрович.
Сергеич улыбнувшись кивнул: «Усегда готов!»
— Пошли! Произнес Петрович.
Система вновь подсветила световые стрелки на полу, указывая путь к выходу.
Голос корабля прозвучал строго, но ободряюще:
— «ПОМНИТЕ: SFY;26 ЗАЩИТИТ ВАС, НО НЕОТМЕНЯЕТ ОСТОРОЖНОСТИ. В ЧЕТВЁРТОМ МИРЕ ЕСТЬ ТО, ЧТО НЕ ВИДНО ГЛАЗУ».
Подойдя к генератору порталов, друзья ещё раз просматривали информацию на голограмме.
«АКТИВАЦИЯ ГЕНЕРАТОРА ПО ГОТОВНОСТИ» сказал голос корабля.
Активизируй, произнес Сергеич и шагнул к алтарю.
Кольцо загудело. Плазма закружилась вихрем. Белый диск портала разгорелся. «КООРДИНАТЫ ВЫХОДА МАКСИМАЛЬНО ПРИБЛИЖЕНЫ К МЕСТУ НАХОЖДЕНИЯ ФРАГМЕНТА» произнес голос корабля.
Петрович хлопнул друга по плечу: ни пуха! Ни пера!
— К чёрту! Ответил Сергеич, сжал кулаки. На секунду закрыл глаза, выдохнул: «С богом!» — и шагнул в вихрь плазмы — и мир рассыпался на миллионы искр. В ушах зазвенело, а тело будто растянули в бесконечность.

Глава 4. Сердце льда.
На задворках системы красного гиганта вращалась планета. Её замёрзшие пейзажи освещались тусклым, пульсирующим светом. Ледяной мир был окрашен в тона запёкшейся крови и старого вина. Небо, затянутое дымчато;багровыми облаками, казалось тяжёлым, почти осязаемым — будто гигантская шкура, натянутая над ледяной пустошью.
Здесь не было времён года — только вечный мороз, только бесконечная зима. Температура — далеко за пределами человеческого выживания. Воздух сухой, разреженный, насыщенный микроскопическими кристаллами льда, которые висели в пространстве, словно красная пыль.
Ветер выл — низко, утробно, как раненый зверь, загнанный в ловушку. Он рвал пространство на части, поднимая с поверхности миллионы кристаллов снега. Снежные барханы, острые, как лезвия, тянулись вдаль, их гребни покрывал иней, переливающийся в красном свете. Корка наста хрустела под невидимым давлением, а под ней — рыхлый, сыпучий слой, готовый поглотить неосторожного путника. В углублениях теней проступали узоры сублимации — ячеистые, как пчелиные соты, созданные испарением льда без таяния.
В воздухе висела ледяная взвесь — миллионы кристаллов, подсвеченных красным. Они кружились в безумном танце, создавая иллюзию кровавого тумана, который то сгущался, то рассеивался, открывая на мгновения чёрные силуэты ледяных скал.
И вдруг — разрыв в реальности. Вблизи ледяной гряды пространство дрогнуло. Воздух замерцал, словно поверхность воды, по которой провели рукой. Затем — вспышка, но не яркая, а приглушённая, будто свет, пробивающийся сквозь толщу льда.
Над поверхностью планеты возникал вихрь. Он был белым — ослепительно белым, как единственный чистый цвет в этом багровом мире. Он вращался спокойно, но с неумолимой силой, втягивая в себя снежную пыль и ледяные кристаллы. Его края мерцали, вихрь распространял по пространству низкий, вибрирующий гул. Вихрь рос. Сначала — с человеческий рост, затем — выше, шире, охватывая пространство. И из этой белизны, из этой безмолвной бури, шагнул человек. Сергеич, облачённый в скафандр SFY;26. Он вышел, будто из другого мира — в белоснежном скафандре, который сиял, контрастируя с кровавым пейзажем. SFY;26 — модель для экстремальных условий: термоизоляция на высоте, внутри было комфортно, тело не ощущало убийственного мороза. Ребризер справлялся со своей задачей отменно: воздух фильтровался, подогревался, насыщался кислородом, а выдыхаемый пар конденсировался внутри, не образуя инея на визоре. Визор — усиленный, с антибликовым покрытием, защищал от красного света гиганта. Сергеич сделал шаг вперёд. Снег хрустнул. Звук утонул в вое бури.
Он остановился, огляделся.
Он был один в мире красного света, ледяных вихрей и вечной мерзлоты. В его глазах, скрытых за визором, было удивление. Подобного он даже в фантастических фильмах не видел. Ветер ударил в скафандр, пытаясь сбить с ног, но броня выдержала. Это был не просто близзард, слепящий, беспощадный. Он вёл себя как живое существо — яростное, безжалостное, не знающее пощады. Он не просто дул — он охотился. Снег летел горизонтально, впивался, забивался в малейшие щели. Видимость падала до двух;трёх метров — мир растворялся в кровавой пелене. Ветер менял направление внезапно, бросая снежные заряды то в лицо, то в спину. Звук метели — непрерывный свист, переходящий в гул, а затем в стон, словно сама планета кричала от холода.

Сергеич замер, ошалевший от вида кровавого ада.
«Едрить-мадрить!» — вырвалось в растерянности.
«И куда теперь?!» — добавил он в сердцах.

Автоматическая система управления скафандром SFY-26 отреагировала.
Визор вспыхнул:
Температура: ;108,4 °C; 
Скорость ветра: 42 м/с (порыв 58 м/с); 
Радиация: норма; 
Цель: 1,6 км, синий маяк.

Судя по карте, цель находилась где-то внутри горного массива.
Вихрь за его спиной начал медленно затухать, растворяясь в кровавом тумане. Портал закрылся.

Сергеич шагнул в близзард. Ломая плотную корку наста, ноги проваливались по колено в снег.

Визор обновлял данные:
Температура: ;108,4°C 
Скорость ветра: 42 м/с (порыв - 60 м/с); 
Радиация: норма 
Цель: 400 м до входа в промышленный комплекс «РУДНИК-7» до маяка 1,2 км

В бардово-снежной вакханалии впереди начали просматриваться величественные формы фасада промышленного комплекса. Огромные, высокие, ровные стены где-то вверху венчали огромные буквы «РУДНИК-7»

SFY-26 подал сигнал:
До входа в комплекс 50 метров. 
Энергия активна. 
Источник: искомый объект «Сердце льда»

Впереди темнел проем гермоворот — шлюз 20;15 метров, раззявленный, как пасть мертвеца.
Визор мигнул — и на экране появилось: «ПОДКЛЮЧЕНИЕ К ЛОКАЛЬНОМУ ИИ. БАЗА ДАННЫХ».

РУДНИК-7: ДОБЫЧА КРИОГЕННЫХ КРИСТАЛЛОВ 
ПРИМЕНЕНИЕ: КРИОКАМЕРЫ • ТЕРМОСТАБИЛИЗАЦИЯ

НАЙДЕНЫ КОМПЛЕКСЫ ПРАЦИВИЛИЗАЦИИ 
ПРОЕКТ «ВЕЧНЫЙ ЛЁД»: ПЕРЕСЕЛЕНИЕ СОЗНАНИЯ 
КОНТРОЛЬ ПРОСТРАНСТВЕННОГО КОНТИНУУМА

«СЕРДЦЕ ЛЬДА» = ЯКОРЬ 
СТАБИЛИЗИРУЕТ: СУЩНОСТЬ ИЗ ГЛУБИН ПЛАНЕТЫ

ПЕРСОНАЛ: 46 ЧЕЛОВЕК + 1 СОБАКА 
ПОТЕРИ: 95.74% 
СИСТЕМА НЕ ОПРЕДЕЛЯЕТ: ВАСИЛЬЕВ + ЖИВОТНОЕ

SFY-26: «НАЙДЕНО ВИДЕО РУКОВОДИТЕЛЯ РУДНИКА, ПРОФЕССОРА ДМИТРИЕВА»
Сергеич хмыкнул: 
— Что там?

Визор мигнул.
SFY-26: «ДМИТРИЕВ. 01 ФЕВРАЛЯ 2347 год. 10.00ч». (Голос испуганный)
> «Попытка изъять кристалл «Сердце льда» было ошибкой»
> «Инженеры попали под воздействие пси-поля кристалла»
> «Пострадавшие в лазарете. Несут бред. Слышат голоса» 

SFY-26: «ДМИТРИЕВ. 01 ФЕВРАЛЯ 2347 год. 18.00ч».
> «Вернули «Сердце льда» на место, пси-поле стабилизировалось»
> «Инженеры в лазарете находятся в состоянии стазиса»
> «Тела в криакапсулах открыли глаза»
 
SFY-26: «ДМИТРИЕВ. 02 ФЕВРАЛЯ 2347 год. 08.00ч».
(Дмитриев с пистолетом у виска, глаза светят синим)
> «В моей голове голоса, зовут в реакторный зал»
> «Находящиеся в лазарете - погибли»
> «Васильев сошел с ума. Утверждает, что он страж»
> «Прощайте!» - выстрел
 
Сергеич в растерянности: Если бы не цель, ради которой мы с Петровичем это делаем, хрен бы вы меня заставили туда идти.

Шлюз был открыт. Внутри — тьма, но из глубины сочился синий свет. Ветер стих, стоило переступить порог. Тишина звенела в ушах.

На шлеме загорелся световой источник, проецируя мощный луч. 
Широкий коридор вёл вниз. Луч выхватывал из тьмы: 
вдоль стен — автоматизированные горные комбайны,
контейнеры;термостаты с криоминералами. 
В одном из открытых контейнеров лежала рудная глыба, будто стеклянная. Внутри — застывшие синие жилы, похожие на сросшиеся молнии. Под надписью «ОБРАЗЕЦ №17» кто-то нацарапал: «Живой лёд».

У пульта управления застыл оператор в рваном скафандре небесно-голубого цвета с надписью на спине «Союз» — одна рука всё ещё тянулась к аварийному рубильнику. Панели вокруг были вспучены, оплавленный металл застыл потёками, а поверх легла ровная корка инея.
На стендах — схемы нервной системы и криогенные контуры.

SFY-26: "НАЙДЕНЫ СТАЗИС-КАПСУЛЫ ПРАЦИВИЛИЗАЦИИ"
Три фигуры в скафандрах «Союз». Лица застыли в агонии. Табличка: «ЭКИПАЖ 2-й СМЕНЫ. 2347г.»
№1: «ПАЛАЕВ В. «ГЕОЛОГ». 
№2: «АЗАРЯН К. «ТЕХНИК». 
№3: «ВАСИЛЬЕВ С. «НЕЙРОИНФОРМАТИК НООСФЕРОЛОГ» — пустая капсула.
Крышка капсулы приоткрыта. 
Внутри — царапины от когтей. 
На дне саркофага — фото: Васильев в комбинезоне обнимает овчарку Байкала. 
На стене: «Я и БАЙКАЛ ЗАСТУПИЛИ НА СЛУЖБУ»
КРИСТАЛЛ = ДВЕРЬ. НЕ ТРОГАЙ!»

SFY-26: «ПОДКЛЮЧЕНИЕ К ЛОКАЛЬНОМУ ИИ. ДОСТУП К ВИДЕО ВАСИЛЬЕВА».
Визор затемнился, и на экране началось видео: Васильев обнимает Байкала. У обоих глаза светятся синим. 
Васильев (голос твёрдый):
> «Они зовут нас. Им нужна помощь, нужен внешний контроль» 
> «Сердце льда нуждается в защите»
> «Охранять то мы умеем, да Байкал?» «Пёс одобрительно гавкнул»
> «Всё как раньше, да, Байкал? Будем служить, как в погранвойсках» 
> «Они обещают нам вечную жизнь. Наши сознания — едины»
КОНЕЦ ВИДЕО — визор прояснился

Сергеич задумавшись: 
— Сознание едины? О чем они!?

SFY-26: «ПОДКЛЮЧЕНИЕ К ЛОКАЛЬНОМУ ИИ. ДОСТУП К ПРОТОКОЛАМ ИССЛЕДОВАНИЙ»
Васильев (голос прерывается, фон — шипение помех):
> «Протокол 7;Б. Выводы по кристаллу «Сердце льда»:
> «Найденные в руднике научные данные показывают, что всеобщее информационное поле существует, оно имеет квантовую природу, пронизывая материю на субатомном уровне» 
> «Сердце льда резонирует с нейронными паттернами, создавая квантовую связь между объектами»
> Также он может контролировать сознание путем установления устойчивой ментальной связи выступая в роли ретранслятора. При устойчивом длительном контакте — устанавливает ментальную доминанту (эффект «стража»)»
> «Продолжаем изучать найденные материалы»

Сергеич: так вот, что вы тут изучали!
— Вечная служба... Чёрт, братцы. Знать бы где вы сейчас. Не хотелось бы с вами встречаться.

SFY;26 сканировал:
«СЕРДЦЕ ЛЬДА» ОБНАРУЖЕН.
400 м ; РЕАКТОРНЫЙ ЗАЛ 
Энергия: стабильна 279 лет 
Температура: ;92°C 
Внимание! Присутствует временная аномалия!

«Что за аномалия?» — вслух спросил Сергеич.

Визор сошёл с ума:
«До цели: 50 м… 600 м… 3 км… 120 м…» — цифры прыгали, как пьяные.

SFY;26: я не могу определить точное расстояние до кристалла. Срабатывает поле безопасности кристалла. Его влияние на пространственно-временную целостность бесспорно.

Визор резко переключился — и показал то, чего не было.

На экране — не коридор, а глубина. Сквозь стены, сквозь породу — реакторный зал, но уже после.
Там, где стоял генератор с «Сердцем Льда», пульсировало нечто — чёрное, органическое, с жилами синего света, как вены. Оно дышало, разрастаясь, как корневая система, пробивая бетон и металл, заполняя собой весь объём. В трубах вместо энергии шевелилась густая синяя масса, как медленное пламя.
В центре зияла пустота — якорь был извлечён. И то, что удерживали, просыпалось. От увиденного Сергеича окутал животный страх.
Поверх картинки легли строки:
«СИМУЛЯЦИЯ: ПРИ ИЗВЛЕЧЕНИИ "СЕРДЦА ЛЬДА"
АКТИВИРУЕТ СТРАЖА. КОНТАКТ СО СТРАЖЕМ НЕИЗБЕЖЕН».

Сергеич отшатнулся.
Изображение исчезло. Вернулся коридор. Тишина. Но в ушах — шёпот, как от множества голосов, говорящих на одном дыхании.
Синий свет усилился. Коридор закончился распахнутой от взрыва массивной дверью:
«РЕАКТОР. ОПАСНОСТЬ!»
В центре зала — гигантский генератор, трубы, пульсирующие синим. В сердце машины за бронестеклом — чёрная материя, спиральным вихрем синевы внутри поднималась вверх в трубы, уходящие в свод потолка.

На полу валялся треснувший планшет. На экране, застыла последняя строка журнала:
«Кристалл держит. Энергия бесконечна.
НО ОНИ СТУЧАТ. Из глубин. Хотят выйти.
Я их постоянно слышу.
Кристалл. Нетрогать. НИКОГДА».

Система SFY;26 вывела сухо:
«ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ РЕАКТОР ПРАЦИВИЛИЗАЦИИ. 
В право от реактора уходил коридор. Сергеич вошёл в коридор, наполненный пульсирующей синевой, плавно уходящий влево по дуге и вниз. Идя вперёд, сияние становилось ярче. Сергеич вышел на площадку подреакторного пространства. Перед ним — агрегат, от которого вверх в потолок уходили пульсирующие синим цветом трубы. А в агрегате — кристалл, переливающийся всеми оттенками синевы. Он пульсировал — расширялся, сжимался, испуская волны холода. Кристалл парил над платформой — чёрный, матовый, с вихрем синего света внутри, будто сжатая гроза. Всё  вокруг искажалось: тени бежали против света, воздух дрожал, как над раскалённым камнем, время — замедлилось.

Сергеич замер. Кристалл смотрел на него, как живое существо, заглядывая глубоко в сознание.
— Так вот где ты спрятался, малыш! — пробурчал он.

Едва коснувшись артефакта — вокруг в момент образовалось молчание. Полное. Границы пространства исчезли. Как будто весь мир выключился.

И в этом молчании — голос:
«Я сдерживаю их. Ты хочешь силу? Возьми меня. Но знай — ты станешь дверью. И когда я уйду — они выйдут вслед».
Рука онемела.
Сквозь перчатку — не боль, а медленное проникновение. Синие жилы побежали по коже, вверх по руке, под скафандр. Сердце замедлилось — один удар в пять секунд. Сознание поплыло.
Визор показал не данные, а картину:
— он сам,
— в скафандре «Союз»,
— поднимающийся из ледяного саркофага-капсулы
— с глазами, полными синего света.
Он всё-таки взял кристалл. Сжал. Вставил в контейнер.
Жилы исчезли. Сердце ударило — как будто вернулось из мёртвых.
Врывающийся усиливающийся голос SFY;26 практически кричал:
«УГРОЗА. ОПАСНОСТЬ! СТРАЖ ПРОСНУЛСЯ. СРОЧНО НУЖНО ПОКИНУТЬ РЕАКТОРНУЮ ЗОНУ».
Сергеич немедля рванул по спиралевидному коридору вверх, к реакторному залу. Из;за раскуроченной массивной двери доносилось утробное дыхание и тяжёлый топот. Он замер, по спине пробежал холодок — предчувствие орало о надвигающейся опасности.
Он выругался сквозь зубы.
Визор вспыхнул красным пульсирующим светом, поверх изображения побежали строки:
«ПРИСУТСТВИЕ ИНОГО БИОЛОГИЧЕСКОГО ВИДА! ОСТОРОЖНО!» 
Строка повторилась: 
«ПРИСУТСТВИЕ ИНОГО БИОЛОГИЧЕСКОГО ВИДА! ОСТОРОЖНО!» 
«АКТИВАЦИЯ РЕЖИМА "ХАМЕЛЕОН"».
Едва контуры скафандра растворились в воздухе, в зал влетел монстр. Морда — схожа с волчьей, размером с крупного бурового медведя, длинная шерсть стояла дыбом, хвост распушился, не шевелится. Он остановился, широко расставив лапы. Точно знал: добыча здесь. Но не видел её.

Он двигался медленно, по;хозяйски. Крупное тело скользило между трубами, когти скребли по металлу. Зверь принюхивался, жадно втягивая воздух, и выдыхал из ноздрей пар.

Сердце Сергеича колотилось так, что казалось, сейчас пробьёт броню.

Голос системы скафандра поспешил его успокоить:
«В РЕЖИМЕ МАСКИРОВКИ ТЫ НЕВИДИМ ДЛЯ НЕГО».
Зверь продвигался дальше, походкой охотника, который выслеживает уже почти взятую добычу. Пару раз он останавливался очень близко, водил мордой из стороны в сторону, фыркал, скреб лапой пол. Мгновение — и он оказался достаточно близко от Сергеича, чтобы случайно не задеть мордой Сергеича. Понюхал воздух, замер. В этот момент, взгляд Сергеича сфокусировался  на шее монстра, сквозь густую  шерсть проглядывал собачий самозатягивающийся ошейник. Байкал! Мелькнула мысль в голове. Монстр разочарованно фыркнул — и рванул прочь, переходя в галоп, исчезая в глубине комплекса.

Только когда тяжёлые шаги стихли, Сергеич понял, что всё это время не дышал.
— Ну вас нафиг… — выдохнул он.

SFY;26 сухо произнёс:
«ПОТОРОПИСЬ».
Режим маскировки выключился, вернув скафандру белоснежный контур.
Стены дрогнули. Из глубины донёсся глухой треск. Коридор начал рушиться.
— Бегом! — рыкнул он сам себе.
Он сорвался с места. Мимо саркофагов. Мимо пункта управления. Мимо оператора у пульта — и на этот раз ему показалось, будто обледеневшая рука дёрнулась за ним вслед.

SFY;26 отсчитывал расстояние до выхода сухо и безучастно:
«До выхода: 400 метров… 200… 150…»
— Активируй портал! — крикнул он.

Выскочив через порог шлюза, он словно ударился о стену звука — близзард встретил его воем и снегом в лицо. Красный гигант снова залил мир кровавым светом.

Визор вспыхнул обновлёнными данными:
«Цель: 100 м. Портал. Статус: активен».
Где;то в ревущей бордовой каше загорелся знакомый белый вихрь — вихрь спасения.
Сергеич шёл не спеша восстанавливая дыхание. Остановился, дыша тяжело, как загнанный конь. В ту же секунду визор взвыл сигналами, красные вспышки обрушились на глаза:

«ОПАСНОСТЬ! ВРАГ ПРИБЛИЖАЕТСЯ!»
Визор приблизил картинку шлюза. В проёме стоял тот самый монстр из реакторного зала. Из ноздрей валил пар, морда растянулась в оскале, шерсть на загривке вспыхнула ярким светом.

— Да твою ж мать… — выплюнул Сергеич. — Бежим!

Он рванул к порталу. Сугробы по колено перестали иметь значение — адреналин и привод в протезах несли его, как сумасшедшего. Монстр огромными прыжками сокращал дистанцию.

SFY;26 отсчитывал расстояние до портала:
«30 метров…»
— Ускоряйся! Он настигает!

Зверь летел галопом, его мощные лапы только касались снега. Каждый толчок — как выстрел из пружины, и снова — воздух.

«15 метров…»
Глаза хищника, залитые злостью, были прикованы к цели. Он уже видел, как рвёт добычу. Кристалл должен быть на месте. Защита пространственного баланса его основная цель.

SFY;26 «Страж чует артефакт»

Тяжёлое утробное дыхание монстра в динамиках заглушало собственное дыхание Сергеича. Сердце билось в груди, как барабан тревоги.
Спасительный портал огромным белым вихрем раскрывался навстречу.

«5 метров…»

Сергеич крикнул: «Байкал! Служба окончена, брат!»
Байкал прыгает с разбега — лапа метит в контейнер.

Удар по ноге! Сергеич кувырком летит в портал.

Последнее, что увидел Сергеич, когда влетел в схлопывающийся портал, как Байкал, споткнувшись, кубарем летел по бардовому снегу…




Глава 5. Кто я?
Тёплый тихий осенний день. Полуденное солнце теплыми лучамипроникало через листву, окрашенную осенними красками. Солнечный свет играл цветом красного вина в листве кленов. В ярко-жёлтых листьях дубов лучи переливались цветом многовекового янтаря,создавая контраст, вечно зеленой хвое, подчеркивая ее величественность в постоянстве цвета.
Белоснежные кучевые облака, степенно плыли редкими пуховыми островками. Высоко в небе с писком проносились стрижи, резко пикируя к макушкам деревьев. Спрятавшиеся в глубине древнего леса филины глухим уханьем— осуждали стрижей.
На опушке, среди пожухлой травы, копошились воробьи — прыгали, клевали невидимое, вздымали облачка пыли. На ветке рябины сидела зарянка, повернув голову к солнцу: её рыжая грудка светилась, как уголёк.
А внизу, у корней, жизнь шла своим чередом: божьи коровки карабкались по стеблям, пауки чинили сети, натянутые между травинками, а где;то в листве стрекотал кузнечик — единственный, кто не боялся нарушить полуденный покой.
На коре, муравьиная тропа: сотни лапок бегут по невидимому маршрутуторопясь завершить приготовления к зимовке. В воздухе — редкие жужжания: пчёлы, осы, мухи. Они движутся медленно, как «сонные мухи».
Вдруг, резкий порыв ветра.  Листья деревьев задрожали.Яркая вспышка белым вихрем разрослась над полянкой, подняв в воздух стаи перепуганных воробьев. В ту же секунду из вихря белого диска кубарем вылетел Сергеич, прокатившись по инерции по полянке оставляя за собой след примятой травы, распластался на спине.Сергеич бросил взгляд в сторону схлопывающегося портала, успокоительно выдохнул, убедившись, что Байкал остался дома, уронил голову на траву, вглядываясь в синеву, которая казалась теперь неправдоподобно чистой.
SFY;26 тихо пискнул:
—Температура: +22 °C; 
—Скорость ветра: 2 м/с; 
—Радиация: в норме;
—Местоположение: планета Земля
—Цель: вход в бункер- 800 м, красный маяк.
«Добро пожаловать на родную землю!»

Визор-забрало плавно открылся. Сергеич, глубоко дышал, восстанавливая ритм дыхания. Сердце колошматило, будто пыталось пробить рёбра.
Трава под спиной пахла по;земному: прелой листвой и влажной землёй,и чем;то ещё неуловимо родным — так пахла осень в его воспоминаниях. Это был запах дома.
«Живой…» — подумал он, чувствуя, как ритм дыхания наконец совпадает с биением сердца.
Нащупав рукой рядом с собой контейнер с артефактом, «И ты тута!» произнёсСергеичуспокоительно на выдохе.

Бункер на связи? Задал вопрос Сергеич системеSFY;26.
—Секунду, ответил SFY;26.
В гарнитуре раздался родной голос Петровича: «Илья! Живой?!»
Сергеич: «Живой!»
Петрович: «Слава богу!»
Сергеич: «Скоро буду!»
Петрович: «Давай! Жду тебя!»
После царства красного гиганта, прогулка по лесным тропам родного дома, действовало как лечебный бальзам для души и тела. Осознано, не торопясь возвращаться к избушке, Илья шёл, наслаждаясь каждым шорохом животных, листвы, на секунду останавливаясь, и подставляя своё лицо дуновениям ветерка закрывая при этом глаза от непередаваемого приятного ощущения. Ещё мгновение назад егожизнь висела на волоске.  Он жив. А что если? С этой приставкой каруселью в голове кружились вопросы. А что если, в реакторном зале Байкал нашел бы меня? А что если, он догнал меня на пути к порталу? Остался бы я лежать во сырой землице неизвестно на задворках какой вселенной. За размышлениями о смысле жизни и тонкости материи бытия Сергеич вышел на опушку где стояла избушка, в окне в ожидании стоял Петрович. Увидев друга он выбежал к нему на встречу. Живой! По-дружески крепко обнял его. Ну что там? На этой льдышке было?
Ааааа! Махнул Сергеич, как говорится расскажу, не поверишь. Хотя!? Чему Нам с Тобой уже удивляться, улыбнулся он. Пойдем, не терпится как говорится завершить миссию. Позже  расскажу. Задорно по-детски рванули по уже знакомому маршруту. Сканер, лифт, коридор, корабль.
Свободные ячейки биогнёзд, пульсировали, в ожидании своего элемента:
- Фиолетовый— на месте;
- Зелёный — на месте;
- Бежевый — на месте;
Пока Петрович, устанавливал новый артефакт в своё гнездо, Сергеич поднялся по аппарели снять свою амуницию.
Раздался голос корабля: «ЧЕТВЁРТЫЙ ФРАГМЕНТ НА МЕСТЕ. ДЛЯ ПОЛНОЙ АКТИВАЦИИ НЕОБХОДИМЫ ЕЩЁ ДВА ЭЛЕМЕНТА»
Четыре артефакта вспыхнули пульсирующими цветами — фиолетовый, зелёный, бежевый, черный. Жабры биогнёздсомкнулись.
«КООРДИНАТЫ ПЯТОГО МИРА: ЗАГРУЖЕНЫ В СИСТЕМУ ГЕНЕРАТОРА ПОРТАЛОВ».
«АКТИВАЦИЯ ПОРТАЛА ПО ГОТОВНОСТИ».
Сергеич пребывая в неком чувстве свободы от снятой амуниции, легкой походкой он спускаясь по аппарели, протянул: «Нет, нет, нет дамы и господа!» «Меня на сегодня нет!»,«Как хотите. Я на рыбалку!»
Петрович: Я с тобой!
Сергеич: Пошли.
Друзья расположились на берегу озерца с зеркально ровной поверхностью глади воды, среди зарослей рогозы. Закинув удочки и гипнотизируя поплавки. Молчали. Полуденное солнце медленно сползало в закат. Тёплый день продолжался. Мошкара вилась над людьми. Среди отражений облаков нехотя покачивался поплавок. Любопытная стрекоза села на кончик поплавка увеличивая его колебания. Водомерки играли в догонялки. Сергеич от перенесенного напряжения, от гипнотического воздействия природы в союзе с пригревающими лучами солнца затылок впадал в дрёму. Веки тяжелели, нет, нет и его голова резко клевала возвращая в реальность измира морфея.
За спиной рыбаков раздался шорох, треск. Совсем рядом раздалось утробное рычание, зверя. Сергеича пробрала оторопь. Из-за спины повеяло леденящим холодом. Он выпрямил спину. Насторожился. И тут Сергеич испуганно начал оборачиваться в сторону рыка. Мгновение, прыжок. Злобный оскал летел на его лицо. Байкал! Нет! Успел крикнуть Сергеич, рефлекторно закрыв лицо руками...
Нет! Нет! продолжал кричать Сергеич. Открыв глаза Сергеич увидел перед собой удочку, мерно покачивающийся поплавок и взлетающую стрекозу. Повернул голову в сторону друга и его встретил ошалелый взгляд Петровича. Сергеич обернулся, но за спиной только шум природы и деревья потряхивая листвой играли с лучами закатногосолнца. «Хлопая глазами, Сергеич посмотрел на Петровича, затем на озеро. Вблизи берега играл малёк, нарушая ровную гладь воды. — Что с тобой? — спросил Петрович, положив руку на плечо друга. — Кто такой Байкал?».
Кто такой Байкал!? Байкал, это тот самый милый пёсик, который чуть не похоронил меня на той ледяной глыбе. Сергеич в подробностях рассказал Петровичу о своём путешествии: о шёпоте чёрного кристалла в реакторном зале, о мутации Васильева и пса под пси-полем, о синей доминанте в глазах, о погоне через бардовый снег.
Мдаа, протянул Петрович.
Петрович замер, поплавок на его удочке лениво качнулся, отражая закат в янтарных бликах. Рогоз шелестел у берега. Мошкара вилась столбом, подсвеченная оранжевым, как искры в полумраке.
Сергеич посмотрел на свои руки — обычные, с царапинами и мелкими ссадинами.
— Вов, а ИМ можно верить? —Нас не будет ждать участь Васильева и всех тех, кто погиб на Руднике? Я контактировал с пси;полем… Кристалл ковырялся в моём сознании, будто искал слабое место.
Он замолчал, прислушиваясь к себе. В голове мелькнул образ: Байкал с синими, как лёд, глазами — без эмоций, без прошлого и без будущего
— Не хотелось бы стать стражем, — продолжил Сергеич тихо, — как Байкал. С безумием в глазах и одной;единственной мыслью: сохранять баланс. Но что, если это уже началось? Что, если я… не совсем я?
Петрович медленно поднял удочку, наблюдая, как поплавок дрогнул на волне.Вода плескалась у ног, оставляя влажные следы на песке, малёк шарахнулся в глубину, рябь разошлась кругами, как мысли о вечности.
— Нашёл? Слабое место?!
— Кристаллвсего лишь был частью энергетического комплекса. И то, что им управляло ломало сознание людей, ну, и как оказывается – животных тоже.
— Ты задаёшь правильные вопросы, — сказал он. — Но ответ не в том, чтобы бояться изменений. Ответ — в том, чтобы решить: кем ты хочешь быть. Васильев хотел быть стражем, и он им стал.
— Подожди.
Петрович достал из ножен нож с широким полированным лезвием. Солнце пробежало по металлу бликами.
— На! Посмотри на себя! — Он протянул нож Сергеичу, рукоятью вперёд. — Глаза нормальные, зелёные, — с улыбкой добавил Петрович.
Сергеич взял нож, невольно задержав дыхание. В отблеске стали его лицо казалось чужим: тени от ресниц ложились как трещины на стекло. Он моргнул — отражение дрогнуло.
— Да! Не синие, — засмеялся Илья, но смех вышел коротким, будто оборванным.
Он провёл пальцем по грани лезвия. Холод металла пробрался под кожу, и на миг показалось: это не его мысль, а чужой шёпот.
— А если я уже не могу отличить свои мысли от его? — прошептал он, не отрывая взгляда от ножа.
— Тогда найди точку опоры, — Петрович посмотрел ему в глаза. — То, что нельзя отнять. Твою землю. Твоих друзей. Твой выбор.
Петрович— поднял удочку и вновь забросил поплавок.
— Илья, ну и потом, ты в комплексе был не долго, а персонал длительное время. Это тоже не маловажно. А ИМ уверен, что можно верить! Иначе ради чего это всё? Собранные вместе артефакты обладают сбалансированной силой, — тихо ответил он, гипнотизируя взглядом горизонт, где солнце тонуло в пурпуре. Мы не стражи мы, Илья, исследователи. Помни об этом. И всё будет хорош! Собрав всё — шагнём дальше, к тайнам мироздания.
Закатные лучи играли на воде, отражая облака, как осколки бесконечности.
С приходом заката в мир покоя и гармонии ворвались первые вестники ночи — комары. Навязчиво нарезая круги вокруг друзей, они пробовали их кровь на вкус, словно сомелье, оценивающий редкий винтаж. Сергеич, размазав ладонью очередного «сомелье» по шее, хмыкнул:
— Наверное, пора домой.
— А то пятый мир заждался, — улыбнувшись, сказал Петрович.