Вспоминалки. Мои первые часы

На фото не те часы. У меня будут юбилейные. Поменяю, когда свои починю. Когда? Не знаю.

Где бы я ни учился, в моих школьных классах часы были не у всех. У самого в детстве их долго не было. Хотелось? Разумеется. И отец мне их пообещал. Не в первом классе (вообразите сегодняшнего школьника без телефона) и даже не в момент перехода в средние классы. Сейчас к этому времени у детей смартфоны. И довольно дорогие, но сегодня – это сегодня. А тогда ценности были совсем другими. Дорогие вещи появлялись у детей по-разному.

Дадим экспозицию.
Так вышло, что в областной центр, в город Абакан мы переехали аккурат перед моим четырнадцатилетием. Очередной переезд пришёлся на конец четверти, сентябрь и половину октября я учился в средней школе села Табат. Новый коллектив? Мне было не привыкать. За годы учёбы он был уже… Посчитаем: Советская Хакасия, 1 класс – это раз. Бородино, 2 класс – это два. Белый Яр, три четверти – это три. Новая Енисейка, последняя четверть третьего класса – это четыре. Очуры, первая четверть в четвёртом классе – это пять. Кирово, четвёртый и пятый класс – это шесть. Копьёво, шестой класс – это семь. Критово, седьмой класс от звонка до звонка – это восемь. Табат, восьмой класс начало первой четверти – это девять. Вот, получилось, что в Абакане я пришёл в свой десятый школьный коллектив.

Здесь родители, которые переживают из-за того, что их ребёнку предстоит перейти в другую школу, должны заплакать. Причём все. Одни от зависти, другие от сочувствия.

Я остановился на пороге светлого класса. Абаканская средняя школа № 5 была новой. Она только второй год принимала учеников. Соответственно всё было пусть не с иголочки, но почти: оборудование, мебель, доски. Великолепные кабинеты физики и химии. Светло, красиво, чисто. Мальчики в костюмчиках с белами рубашками и с галстуками. Не пионерскими – гражданскими! А что? Уже из пионерского возраста вышли. Я с таким (у дядьки выцыганил, когда он к нам приезжал) форсил в табатской школе. Галстук «Регат», он был удобен тем, что его не надо завязывать: резинка, крючок. Вероятно, от чьей-то формы, судя по цвету. В первый день я на занятия пришёл в свитере. Что нашлось в узлах первым, то и надел. Стою с книжками и тетрадками подмышкой. Филиппок – Филиппком. Портфель после переезда не отыскал. Размышляю, куда бы сесть. Ко мне подходит высокая, на голову выше меня девчонка: «Мальчик, ты будешь сидеть со мной».

Хотел я возмутиться: «С чего бы!» Но многолетний опыт адаптации на новых местах подсказывал, что хотя бы поначалу в чужом монастыре устав надо соблюдать. А не нравится, так менять, но уже потом, помаленьку и как-нибудь. Я сел на единственное свободное место за последним столом на первом ряду.
Оказалось, что из трёх восьмых классов только в 8 «Б» была группа, изучающая немецкий язык. Ровно поэтому все новички с немецким автоматически зачислялись в этот класс. Соответственно, «англичанин», с которым одноклассники учились много лет вышибался из коллектива и переходил в класс «А» или «В». В школьном журнале нашего класса 42 строчки под фамилии, и в каждой по фамилии того или иного гаврика. Влился-вписался в журнал и я.

Оценки за первую четверть учителя выставляли как всегда: средняя арифметическая по текущим. Стоит ли говорить, что в конце шеренги моих «деревенских» четвёрок и пятёрок за пару недель возникло немало «городских» троек. Преобладание первых определило, что среди четвертных оценок троек не оказалось. Но тенденцию я осознал чётко. То, что в деревне давалось играючи (хорошие оценки) здесь надо было зарабатывать-заслуживать. Перспектива обременяться работой не обрадовала, но многолетняя привычка быть в числе лучших обязывала попахать. Родителей тоже не удовлетворяло то, что в дневнике стали преобладать оценки «удовлетворительно».

У отца в свидетельстве за 7 (или за 8, не помню) классов была только одна четвёрка (по русскому языку), остальные пятёрки. Он быстро нашёл стимул. Стимулом вообще-то древние называли палку погонщика или острый металлический наконечник на шесте, которым погоняют животных. На людей тоже действует. Что и говорить правильно подобранный стимул – это отличный побудительный момент. В моём случае обошлось без битья. Отец вообще на меня руку не поднимал. Он хмыкнул, посмотрев результат моих недельных итогов борьбы с науками за первую неделю второй четверти, простимулировал отрока: «Получишь аттестат за восемь классов без троек, куплю часы».

Я и без этого в троечниках не остался бы, а тут часы на горизонте замаячили. Ого! Упёрся.

Свидетельство получил без троек. Честно признаюсь, что на экзамене учительница по русскому языку предоставила ассистентке право оценить мои знания. И я понимаю учительницу. По гамбургскому счёту с синтаксисом у меня отношения сложились сложные, и разборы сложносочинённых и сложноподчинённых предложений удавались мне совсем не блестяще. «Ой, я что-то отвлеклась. Ставьте, что сочтёте нужным». Так и получил я желанную «четвёрку». Одноклассница (не помню кто), услышав, что я получил её ахнула: «Джентльмен удачи».

Забегая вперёд, скажу, что и в институте мы с синтаксисом остались в прежних отношениях. Но здесь третью часть я сдавал одной преподавательнице, списать было невозможно. Я ответил, как мог, на вопросы билета. Она полистала зачётную книжку и призадумалась. Я понял, что ей не хочется ставить тройку, а четвёрку мешает принципиальность. Я понимал и другое. Вот не получу сейчас оценку, и придётся когда-нибудь снова краснеть-пыхтеть, а ведь и так уже шестой год бьюсь за диплом, и тридцать лет уже за плечами, и в школе работаю…
«Ставьте, что заслужил. Обещаю, что русский язык преподавать никогда не буду». Клятву я потом нарушу, но тогда искренне был уверен, что слово сдержу. В глубине души тлела надежда, что появится в зачётке нетрудовая, нечестная, незаслуженная четвёрка. Тлела и оттлела. Погасла. Но экзамен-то сдан! Счастливый вышел я из аудитории, нашёл однокурсников, которые шли защищать курсовые по иностранной литературе, присоединился к ним и защитился на пять: «Я поставил бы шесть, но таких оценок нет», - напутствовал меня Эльмир Николаевич Максимов (после его преждевременной смерти я приду на кафедру и стану преподавать историю литературы). Окрылённый успехом я нашёл аудиторию, в которой последний мученик сдавал «Методику преподавания русского языка». К этой дисциплине я не готовился, но сгорел сарай, гори и хата. Не будет красного диплома, так какая разница, сколько во вкладыше троек? Зашёл, что-то отвечал. Повторил проверенную мантру, что не буду губить детей своим преподаванием русского языка. И получил трояк. В эту минуту я понял – институт я закончу, хотя впереди ещё маячили какие-то экзамены и зачёты, защита диплома и госэкзамены!

Но вернусь в июнь 1973 года. Отец хмыкнул, изучив документ, и сказал: «Печати нет, но завтра поедем в магазин». Аттестат с печатями выдавали тем ученикам, которых отпускали из школы в ПТУ или иные учебные заведения. Директор школы, услышав, что я нацелился в «фазанку», решил эту глупость пресечь на корню.
Андрей Иванович Батеньков! Славный у нас был директор. Ему в ту пору было меньше тридцати пяти лет. Он здорово преподавал физику (благодаря этому в техникуме физика тоже давалась легко, а потом и в ВУЗ вступительный я сдал на пятёрку, хотя за спиной уже была служба в армии), он водил нас в поход (пусть на окраину города, но ведь с ночёвкой…), он переживал за нас и видел в нас людей! У него была классная собака по кличке Вега.
- Никакого ПТУ. Пойдёшь в девятый класс, - ответил он мне, когда я явился за печатью. Поговорили. Он её поставил с условием, что я вернусь в школу, если не поступлю в техникум. Не в ПТУ, а именно в техникум. Но в Хакасский сельскохозяйственный техникум на строительное отделение я поступил легко, просто играючи.

И мы отправились в магазин.
В последней трети ХХ века магазины крепко отличались от современных. Чем и как? Долго объяснять. Отмечу основные отличия. Сегодня в магазине главное лицо – покупатель. Тогда продавец был пупом земли. Ассортимент состоял (преимущественно) из отечественных товаров. Практически во всей стране (исключая районы Крайнего Севера и Дальний Восток, где были поясные наценки) один и тот же предмет вы могли купить за одну цену. Чаще всего она ставилась прямо на изделие. Вот покрутите в руках какую-нибудь сковородку, сделанную тогда. Найдёте цену в рублях и копейках. Она не менялась годами.
Не было завлекательных вывесок SALE 10-50%. Цена есть – вот и плати, и радуйся, что сам товар есть!

В центре Абакана, в двух шагах от горсовета, обкома и прочих важных зданий на проспекте имени вождя пролетариата аккурат напротив ресторана «Абакан» располагался фирменный магазин «Часы». Импортных я там не видел, но «Ракета», «Луч», «Слава», «Полёт», «Чайка» - всех не перечислить в наличии были. Чего не видел – это «Командирских». Часы были наручными или карманными и в день, когда я стал их счастливым обладателем, только механическими. Да, именно в 1973 году в Минске разработали и приступили к выпуску часов «Электроника», но в магазине таких не было, да и стоили они по тем временам очень дорого. Не смог я со своим бестроечным свидетельством на них претендовать. Впрочем, и без них глаза разбегались. Корпус из белого металла, корпус из жёлтого. Большие и маленькие. Циферблаты разного цвет. Часы с секундной стрелкой и без неё. А сама она могла бегать, опережая, две других на центральной оси или на собственной… На некоторых в отдельном окошечке раз в сутки менялись цифры – они показывали число месяца. Вот такие-то «золотые» с календарём и центральной секундной отец для меня и выбрал. К ним подобрал кожаный ремешок. О! это были сказочные часы. Я был счастлив.

В момент, когда отец отсчитывал деньги, я обратил внимание на его запястье. Там отмеряли время скромные часы. Сколько им было лет? Ответить легко. Это были юбилейные часы «Восток», выпущенные к пятидесятилетию Октябрьской революции. Круглый корпус в белом металле, под именем «Восток» надпись, 18 камней, длинная секундная стрелка нарезала круги на центральной оси, рядом с палочками, обозначающими три часа серп и молот на фоне голубя мира, а под осью 1917-1967. И эти же даты на обратной стороне были выдавлены на фоне городских строений (предположительно Петропавловская крепость). Завод заявил, что часы «Пылезащитные» и «Противоударные». Жизнь покажет недостаточность противоударности.
Вот и ответ на вопрос о возрасте. Значит тикали они на руке отца шестой год. Он все свои часы заводил строго в одно и то же время. Считал, что, благодаря этому, соблюдается точность хода.
Продавец в обмен на чек отдал покупку. Отец протянул мне честно заработанный приз. И тут я (неожиданно для себя) предложил оставить их себе, а мне подарить свои. «Не пожалеешь?» - спросил он. «Так будет по-честному», - ответил я.

Верную службу несли мои часы до 1977 года. В техникуме, на стройке, в ДОСААФ. Они прослужили бы и дольше, но меня угораздило взять их в армию. Оказалось, что на всю роту часы были только у меня и у старшины роты. Участь их была решена. День за днём отсчитывали они секунды, минуты и часы первых месяцев службы. В какой-то из дней дежурный по роте вручил мне их со словами: «Извини. Старшина бросил телефонную трубку, попал по часам, и они встали». Ось маятника не выдержала такого обращения. Я подошёл к виноватому. «Чего ты от меня хочешь? – спросил он. – Ну извини».
И что я мог? Не на дуэль же вызывать.

Памятью о прошлом несколько десятилетий лежат первые часы у меня вместе с остальными памятными безделушками. Иногда посещает мысль, сходить к мастеру и вернуть им ход. Да как-то незаметно покидает…