А что у Анны? Глава 12. Президент торопит подписан

А что у Анны? Глава 12. Президент торопит подписание договора 

Новый кабинет президента. В своем кресле сидит Анна, рядом слева от нее сидит Председатель.
     - Так я закажу новую табличку на дверь кабинета: ПРЕДСЕДАТЕЛЬ СОВЕТА
ДИРЕКТОРОВ, - говорит Анна, обращаясь к Председателю.
     - Анна Владимировна! Ну дайте мне продержаться хотя бы до подписания    договоров. А там уж выгоняйте!
Президент не понимая смотрит на Председателя. Тот приходит на помощь.
     - Кабинет ваш?
     - Все говорят, мой.
     - Вы собираетесь в нем договора подписывать?
     - Об этом мечтал Замавич. Это его идея.
     - Так вы будете англичан принимать, сидя в этом кресле, под вывеской ПРЕДСЕДАТЕЛЬ СОВЕТА ДИРЕКТОРОВ?
     - Дошло до меня. Я имела ввиду, что мне хватит и старого кабинета, а этот помпезный - займете вы. Как Председатель.
     - Нет уж. Я не дам себя подставить под горячую руку Замы, если он увидит такую табличку. Нравится или не нравится теперь уж сидите в нем.         
     - Я даже представить себе не могу «горячую руку» Замы.
     - Узнав вас поглубже, я могу сказать, - вам это не угрожает. Мне – тоже.  Я Заму изучил. И знаю, где мне надо остановиться. А вот другим я не завидую. Особенно тем, кто посчитает его флегматиком или еще хуже, - меланхоликом. Ко мне обращался не один нувориш, прося помощи узнать от меня, что же послужило «черной кошкой», пробежавшей между ним и Замой.          
     -  Интересно. Неужели и здесь в ситуациях, которые абсолютное большинство людей выводят из себя, озлобляют, это совсем никак не проявляется на его флегматичном лице. Вращаясь с себе равными, неужели его никто не оскорблял, не обижал и не провоцировал на жесткие мгновенные меры? Не поверю, что кому-нибудь он мог простить обиды.               
     - Я всего пару раз был свидетелем этого. И мне тоже было очень интересно и поучительно. Я был ошеломлен его мгновенной реакцией и абсолютно не изменившимся лицом.               
     - Не поверю, что на его лице в это время нельзя уловить хоть незначительные изменения, свидетельствующие об этом. 
     - Наверное, среди его немногочисленных друзей, к которым нахально отношу я себя, пара человек знает об истинной глубочайшей культуре Замы и его японском интеллекте, освоившим философию древних мудрецов. А мы, прочитавшие об этом только у Гиппократа* и Галена,** выставляем себя надутыми знатоками типов темперамента и их взаимоотношениях с характером.   

     *Гиппократ  (около 460 года до н. э., остров Кос — около 370 года до н. э., Ларисса) — древнегреческий целитель, врач и философ. Вошёл в историю как «отец медицины».
     **Гален (сентябрь 129- 216года, древнеримский медик, хирург и философ греческого происхождения)

Анна пристально смотрит на Председателя.
     - А вы, Анна Владимировна, - сангвиник, задавленный длительным стрессом, замкнувшаяся в себе и опущенная почти до уровня меланхолика. Я говорил уже вам:      
махните на недельку на Бали или Мальдивы. Вам обязательно надо хоть немного расслабиться! Приедете, таких разборок, как сейчас, я думаю, у нас с вами не будет.
Президент тоскливо смотрит в окно.
     - Так зачем вы меня вызвали? – смотрит на президента Председатель.
     - Я уже ваши шутки перестаю понимать, - мирно говорит Анна. - Борис Ефимыч, хватит меня подначивать.          
     - Это потому не понимаете, что вы еще находитесь в стрессе. Ну хорошо, хорошо! Я слушаю вас.
     - В последний наш совместный визит к Банкиру мне показалось, что он что-то не договаривает. Что-то не нравится ему в нашей сделке с англичанами или с сибиряками. А что, не говорит. У вас с ним приватного разговора по этому поводу не было. Может вы мне проясните? Что-то он с нами перестраховывается?
     - Нет, – не согласился Председатель, - по этому поводу никаких разговоров у нас с Замой не было. Полагаю, мы его поставили в положение, в котором он не привык находиться. Его напрягает, как мне кажется, ваше Future tens насчет поглощения соседних АО и лизинга. А без поглощения наша сделка для него, - ничтожна. Он на ней почти ничего не получит. А он привык к солидной марже. Она бывает только при крупных вложениях.
     - Но вы вроде сами говорили, что, вероятно, он уже вложился в крупный проект, а на наш наскребает денег.
     - Зама ни мне, ни вам не скажет, сколько у него свободных денег. А ему ссудят дружественные банки в кредит столько, сколько он запросит. Между собой у них кредиты с минимальными процентами.
     - Похоже так, - задумчиво сказала Анна.
     - Вы помните, как он скептически отнесся к нам, что мы маленькая компания, что нас могут проглотить нефтяные акулы?
     - Да, помню. Вероятно, вы правы. Это его сильно напрягает. Нефть у сибиряков редкая. Так и просится на переработку в высокооктановый бензин, что было бы с минимальными технологическими затратами.
     - Да, - подтвердил Председатель. - Однако нашу качественную нефть будут смешивать с тяжелой, и мы будем вынуждены это терпеть. А продавать уже как средненькую по качеству, и терять на этом денежки. Так я вас понял?
     - Председатель, вы усваиваете с одного слова. Это не всем дано.
Президент смотрит в окно.
     - На одной из встреч я почти разозлила мистера Робинсона, пошутив, что если им нужна легкая нефть, пусть построят собственный трубопровод до северного порта наливки. Это, конечно, стоит сотни миллионов долларов, и никто с этим связываться не будет.
     - Опасно так шутить с покупателями, - предупредил Председатель.
     - Меня и Георгий… Георгий Петрович за это укорял. Но он сказал мне еще и вот что. У мистера Робинсона есть дружественная компания, которая могла бы построить небольшой нефтеперегонный завод. Но это, если бы мы купили все АО.
     - В нашей ситуации это не реально!
     - И о цене завода, как сказал мистер Робинсон, мы бы договорились, – напомнила Анна. - Был бы сейчас Георгий, можно было бы перед Банкиром поднять эту тему. Но  мистер Робинсон говорил приватно только Георгию. А мне тот озвучил только идею.         
     - Если даже перегонный завод и небольшой, - это уже солидные вложения. А тут еще и фактор времени. Его строить лет пять. И это во времена Союза. Сами мы не построим, – уверенно сказал Председатель.
     - Строительство предполагалось именно английской фирмой под ключ. Вот сроки я не помню, какие упоминались.
     - О Заме мы приватно поговорили. А давайте-ка вызовем Гафара и вашего зама,– предложил Председатель. - Пусть Гафар нам разъяснит, что мы выиграли бы, взяв в лизинг половину его АО.
   

     Гафар осваивает обязанности менеджера
Анна нажимает громкую связь.             
     - Михаил Натанович, у вас Гафар.
     - Да, Анна Владимировна, – слышится голос зама Анны.
     - Не могли бы вы сейчас вместе подойти ко мне. У меня сидит Председатель, и мы попытались бы выяснить один вопрос.
     - Идем.
Входят первый «вице» Михаил Натанович и Гафар.
Гафар садится справа от Анны, «Вице», - рядом с Председателем. Гафар по столичному подстрижен. Его бывшие шикарные усы стали намного короче. На нем белая рубашка, темно-серый новый костюм, в тон не яркий галстук, модные ботинки. Он уверен и спокоен. Держится с достоинством. Как будто на нынешней должности сидит уже давно.
     - Гафар, ты недавно из АО. Ты говорил с Акимычем. Какие твои мысли, как владельцев 48 истощенных скважин? Может нам надо прикупить значительное количество, чтобы чувствовать себя на рынке уверенно.   
     - Правильно ли я понял, - уточнил Гафар, - что мне надо сейчас озвучить основные идеи из нашего с вами разговора после моего прилета?
     - Именно так, но гораздо шире, с обоснованием своей точки зрения, из условий складывающейся сейчас предпродажной трясучки вокруг АО.
     - Никогда не предполагал, что покупка даже 48 истощенных скважин может обрасти такими конфликтами интересов и таким давлением на лиц, влияющих на цену.
     - Неужели и тебя уже достают? – удивился Председатель. - Неужели поняли, насколько ты близок к руководству, которая определяет стратегию выхода на нефтяной рынок?
     - Именно так. Точнее не скажешь. Для меня это все в новинку. Я очень редко занимался политесом и большими экономическими вопросами, и сейчас просто ошарашен.
     - Вот, Гафар! – предупредил Председатель. - Ты понял, что на тебя давят, как на слабое неопытное звено, которое еще не имеет представления, что малейшее твое необдуманное слово нашими конкурентами может быть выставлено против тебя и нас всех. Здесь нет мелочей. На кону десятки, а может и сотни миллионов долларов.
     - Сотни, Председатель, - уточнила Анна, - если иметь ввиду долгосрочную перспективу. Поэтому, Гафар, - никому лишних слов. Ни намека на возможные уступки. Меня мистер Робинсон, который заключил международных договоров уже на сотни миллионов долларов, прямо попросил, чтобы я с тобой поговорила на эту тему. Он боится твоих проколов именно в переговорных вопросах. Где у тебя опыта ноль.   
     - Да, Анна… до меня начинает это доходить, - сознался Гафар. - Меня уже за неосмотрительность, крепко ударил «Голова». И если бы не твой срочный вызов, он меня просто стер бы. Об этом он в сердцах как-то высказал Акимычу.
     - Всегда доходит лучше после того, как ты получишь оплеуху, – уточнил Председатель. - Учись, Гафар, на чужих ошибках, иначе больно учиться на своих.
     - Я совсем недавно в Москве. А мне уже звонит по моему мобильному незнакомый человек и назначает встречу в ресторане «Москва», представляясь, доверенным лицом советника «Головы». Я отказался.
     - И конечно об этом нам не сказал бы, - с иронией произнесла Анна, - не будь этого заседания.
     - Вероятно нет, посчитав это незначащей мелочевкой. Ведь я же не встречался.      
     - Гафар, продолжай кратко, у тебя не более пяти минут, – предупредила Анна. - Даже если ты все не успеешь, мы обсудим то, что сказал, а потом продолжим.
Гафар смотрит на президента:
     - За последнюю неделю я общаюсь с Акимычем каждый день не менее двух раз. Твердо могу сказать, что Акимыч, - мой проверенный человек. Я знаю его двенадцать лет. Он ни разу не подвел.
«Голова» вышел из госпиталя. По проверенным источникам он рвал и метал, узнав, что я теперь работаю у вас. Грозил Акимычу. Обещал, что без его участия, как главы области, сделке не бывать.
     - Я так и предполагала, – сказала Анна. - Председатель, вы знаете «Голову», он почти ваш друг. Что скажете?
     - Amicus Plato, sed magis amica. Платон мне друг, но истина дороже! Друзей много не бывает. Не хотел бы я иметь такого друга, как и врага. Слишком коварен. Но похоже что он не трепач. И мы это скоро узнаем, - насколько он силен.
     - Убить нашу сделку не в его интересах, – предположил Гафар. - Он хочет урвать от нее хоть шерсти клок. А точнее, он спит и видит, - отщипнуть от кредита немного долларов.
     - Да, – подтвердила Анна. - Он в открытую это говорил Георгию. И я тому свидетельница. Гафар, ты обговаривал с Акимычем вариант лизинга участка с 48-ю скважинами. 
     - Акимыч считает, что это нецелесообразно, так как рвутся налаженные связи внутри АО. Надо брать все АО в лизинг. Ну хотя бы половину, его Южную часть. А точнее, это половина месторождения. Не знаю, кто межевал Акционерные Общества, но выглядит это, как вредительство. На четырех пятых, – сидит Акимыч. Одна пятая нефтяного месторождения находится в соседнем АО.
     - В котором правит неофициально «Голова», – уточнила Анна.
     - Вот как? – удивился Председатель. - А что оно из себя представляет? Может за него и драться с «Головой» не стоит?               
     - 70% акций этого АО выкупил «Голова» за бесценок у голодающих рабочих,  – проинформировал Гафар. - Нас ждала та же учесть. Голова через подставных людей подбирался к нам. Только вы можете спасти Акимыча. У него осталось, как он вчера сказал, процентов двадцать скважин, дающих дневную производительность около пятнадцати - десяти тонн. Остальные, - истощенные. Отсюда, - нет настоящей зарплаты. Поэтому бегут старые спецы.
     - Поня-ятно, почему так нагло ведет себя «Голова», – протянул Председатель. - Но он еще хвалился министерскими связями. Помните, в фильме «Красотка», как заморозила Комиссия при Центральном банке Америки кредиты старому бизнесмену, который строил корабли и не поддавался на продажу своего бизнеса Роберту Гиру.
     - Председатель, по вашему поведению я поняла, что вы простили мне противозаконную выходку перечисления денег Акимычу, чтобы спасти две бригады, – подняла глаза Анна. - Оказывается, это мало. Надо срочно спасать и остальных. Если мы найдем средства для покупки всего АО.   
     - Вы пользуетесь случаем, что мы частная компания, - с ухмылкой констатировал Председатель. - Но и над нами висят законы и надзорные органы, которые могут схватить нас за задницу, и мы нарвемся на миллионные штрафы.
     - Уж не знаю, у кого просить разрешения на реплику, у президента или у Председателя? – возник Натаныч.
     - Проси сразу у обоих, не ошибешься, – подсказал Гафар.
     - Давай, Натаныч, не тяни кота за… - чуть не опростоволосился Гафар.
     - Перед тем, как идти к вам, мы с Гафаром готовили докладную записку, по его документам, которые он скопировал у Акимыча и у соседнего АО. Речь идет о суммарных запасах месторождения, его нефтяного годового дебита, количества действующих и закрытых скважин. Износа оборудования и первоочередных мероприятий нашей компании, если она возьмет в лизинг все месторождения.
     - Чья идея? – прервал Председатель.
     - Это идея нашего президента. И Анна Владимировна поставила нам жесткие сроки и торопит. – пояснил Гафар
     - Без ответа на эти вопросы, - разъяснила президент, - невозможно заключить договора с англичанами и сибиряками. От этого зависит и количество скважин, предоставляемых англичанам. От этого зависит цена сделки. Без ответа на эти вопросы вряд ли мы можем рассчитывать на помощь Банкира.
     - И когда дедлайн вашей докладной? – взглянул на Анну Председатель.
     - Черновик должен быть через три дня.
Гафар ерзает на стуле.
     - Анна… Владимировна… по соседнему АО трудности сбора информации. Еще бы пяток дней.
     - Стимулируй, Гафар! Не могу дать больше. Это черновик. Но должен быть в цифрах надежен до 80%.
     - Я и так задолжал сибирякам три ресторана в Москве, - оправдывается Гафар.
     - Это стоит того, – успокоила Анна. - Скоро ты будешь богаче меня. Кроме нашей зарплаты ты будешь получать восемь тысяч у англичан. Проси прилететь на переговоры. Сули оплату за счет компании! Забыл, как было с тобой? Поэтому ты сейчас у нас, а «Голова» «с носом» и в бешенстве. Кстати, я распоряжусь о создании фонда на представительские расходы.
     - Анна Владимировна, у нас не будет оценки стоимости всего месторождения с его движимым и недвижимым фондом, - заметил Натаныч.
     - Я уже подключила планово-экономический и инвестиционный отделы. Они тоже плачут. Достать оценку того, чем мы никогда не занимались, - непросто. Особенно после черных дней падения рубля. Еще раз говорю, стимулируйте людей в соседних АО, кто владеет этими данными.
     - Если Зама заинтересуется, он сделает любую экспертную оценку, - напомнил Председатель.
     - Нет, Председатель, - не согласилась Анна. - Мы должны иметь свою. Пусть ее точность будет около 70%. А потом, мы сверим с экспертной, Банкира.
Председатель крутит головой.
     - Прошу всех меня извинить. Я просрочила на десять минут звонок, который обещала сделать мистеру Робинсону. Он ждет. Гафар и Михаил Натанович! Будьте готовы к встрече в торгпредстве. Разговор пойдет о приобретении нефтеперерабатывающего завода и покупки всего месторождения.
Натаныч и Гафар встают.
     - Мы уходим дорабатывать Записку, - объявляет Натаныч.
     - У меня, - дела, - говорит Председатель.
     - Встает и тоже уходит.
Анна набирает номер мистера Робинсона.


     Мать и дочь   
Московский элитный ресторан.
В уютном месте вдали от суеты за столиком сидят Анна и ее дочь Наташа. Они ужинают.
     - В этот раз, мамуля, я у тебя побуду денька четыре. В первый раз я прилетала на пару, больше не смогла. Осваивалась в университете, знакомилась с программой, жилье подыскивала, много хлопот сразу свалилось.
     - Спасибо, Натка! Если бы ты тогда, после отъезда Георгия, не прилетела, я бы сошла с ума. До сих пор разлука жжет. Не знаю почему говорят, - время все лечит? Хотя, конечно, лечит. После трагедии с папой, - вон, сколько прошло, а я живу.
     - Мамуля, ты меня удивляешь! Ты прорвалась на такие должности, дух захватывает. Я тобой горжусь! Откуда ты силы берешь?
     - Это все он, Георгий. Это он меня подбросил. Сама я и сейчас кувыркалась бы на прежней должности под шефом. А я Георгию еще нервы трепала, противилась присоединиться к его проекту.
     - Да, удивительный, видно, был человек.
     - Не говори так, Натка, про Георгия в прошедшем времени. Я чувствую, что он жив. Не знаю, как, но чувствую.
Натка смотрит понимающе на мать.
     - Как же так, вы были вместе около трех месяцев и ни одного фото не сделали?
     - Это вы, молодежь, падкие на соцсети, которые заставляют вас сидеть в чатах, болтая ни о чем, делать селфи и рассылать его по знакомым. Мы, - другие. Нам некогда. Я никогда ранее не жила такой интересной спрессованной по времени жизнью. А я, кстати, забыла показать одну фотографию.
Анна достает из сумочки фото передает дочери.
Натка рассматривает фото. На нем скамейка под золотым осенним кленом в Царицыно. На скамейке сидит Анна и Георгий.
     - Как Георгий почувствовал, что надо сделать это фото, - не знаю, - удивляется Анна. - Упросил молодого мужчину, проходящего с девушкой. А тот сделал и прислал на почту.
     - Примерно таким я его и представляла, - глядит на фотокарточку Натка, - но тут он моложе пятидесяти лет на пять. А какие проницательные глаза. Прямо в душу тебе смотрят. И хочется ему довериться. И смотри, как он к тебе прижался, а ты сидишь прямо. Обычно, все наоборот.
     - Надо же! И ты, Натка, обратила на это внимание. С каждым месяцем разлуки я все больше ощущаю, сколько же он сумел мне дать тепла и ласки. Какая я была счастливая. Я не скрывала это перед ним, говорила в открытую. Это совсем его не портило. Если иногда он меня упрекал в чем-то, то это хотелось слушать с улыбкой и нисколько не обижало меня.
     - Верю, мамуля, что он… не ординарный человек. Только как это увидеть в         
незнакомом молодом человеке? 
     - Дай Бог, Натка, чтобы на твоем пути встретился такой человек. И смотри, не натвори глупостей, как я, когда его выгнала в первый же день. А как разглядеть, - это советуйся только со своим сердцем. Больше ни с кем.
Во все время разговора Натка смотрит на фотографию.
     - Натка, как ты устроилась? Расскажи.
     - Устроилась я нормально. В этом помогли новые подруги, они местные. Квартира хорошая, светлая. Из окна видна Темза. Подожди, сейчас покажу.
Достает фото, показывает.
     - Университет в пятнадцати минутах ходьбы. Сервис везде европейский. С едой тоже никаких проблем, были бы Евро. Я тебя не очень напрягаю с Евро-переводами? Ты много на меня тратишься.
     - Забудь про это. Мне очень приятно тебя обеспечивать достойно. Я об этом долго мечтала и вот сбылось.
     - Ты меня тогда спрашивала, я не могла тогда ответить. Да, в группе есть одна девчонка из России. Но она уже наполовину англичанка, так как живет в Лондоне уже одиннадцать лет. Может обрасту знакомствами, кого из русских найду. Но по опыту уже трехлетнего проживания в Лондоне могу сказать, что мы, русские, отличаемся от европейцев. И я тебя понимаю, когда ты просила найти русскую душу.
     - Ну а как на любовном фронте?
     - А никак! Я еще не пришла в себя от прошлой измены. А сейчас вот забот стало поменьше. Обустроилась, начну окунаться в студенческую бурную среду.
     - Натка, поверь, это у тебя была девчоночья влюбленность. Может и хорошо, что ничего серьезного не получилось. Это не рана, эта, - царапина. Она заживет. Но из каждого неудачного опыта на этом фронте делай выводы и анализируй. Хотя мы, женщины, бывает такое, временами теряем голову. И это опасно.
     - Ну что тебе, мамуля, на это сказать? Я постараюсь.
     - А как программа университета? Разобралась, что от тебя требуется?
     - Просмотрела мельком. Сплошные самостоятельные изыскания и написания работ, с последующей защитой. В школе Лондона нас к этому приучили.
     - Учат там системно! Знаю по себе!
     - А я в тебя, мамуля, наверное. Мне достаточно прослушать учителей, а дальше все запоминается. Но успокойся. Не затем я пошла в университет, чтобы жить веселой студенческой жизнью. А здесь, в университете, и не дадут. Не сдал, - отчисляют. Думаю, что мне это не грозит.


     Идеи Георгия живут
Приемная торгпредства Великобритании. Анна, Гафар и Михаил Натанович ждут в приемной. Мистеру Вилсону президент уже представила своего первого вице-президента Михаила Натановича.
Из кабинета выходят торгпред и двое солидных мистеров.
Мистер Вилсон делает ему шаг навстречу. Торгпред видит Анну, круто разворачивается, спешит ей навстречу.
     - Excuse me, a moment! – бросает торгпред сопровождающим.      
Быстро подходит к Анне.
Анна, улыбаясь, протягивает руку. Торгпред ее целует.
     - Рад приветствовать вас, г-жа президент, - на русском обращается к Анне, - и прошу прощения, что не смогу участвовать с вами в переговорах. Господин Робинсон ждет вас.
Кланяется, быстро подходит к ожидающим его. Уходит.
Мистер Вилсон ведет Анну и сопровождающих ее в кабинет.

Кабинет торгпреда.
Навстречу м-ру Вилсону и его сопровождающих идет м-р Робинсон и какой-то господин.
Мистер Вилсон обращается к Анне и ее сопровождающим: «Господа, позвольте представить вам партнера по бизнесу м-ра Робинсона г-на Маклафлина».
Знакомятся.
М-р Вилсон ведет всех к так хорошо известному Анне столику переговоров. Все рассаживаются.
Анна с Гафаром - на свой диванчик. Ее «вице», - за торец столика рядом с Гафаром. Мистер Вилсон на место торгпреда рядом Анной.
Напротив Анны садится улыбающийся ей м-р Робинсон, напротив Гафара, – м-р Маклафлин.
М-р Робинсон берет на себя функции модератора: «Не перестаю удивляться, г-жа президент, вашему чутью. Вы в телефонном разговоре обозначили среди вопросов нефтеперерабатывающий завод. И к вашим услугам, - мой давний партнер и друг по бизнесу м-р Маклафлин». 
Тот слегка привстает и кланяется.
     «Он, как и я, - ирландец, - продолжает модератор. - Его основной бизнес, -  строительство перерабатывающих нефть заводов, нефтеперегонка, ее продукты. Завтра он улетает».
Президент, улыбаясь, на русском, к партнеру: «Я мысленно попросила вас задержаться для меня на денек».
М-р Вилсон переводит для не говорящего по-русски м-ра Маклафлина.
М-р Маклафлин говорит на английском. Президент тихо переводит для Гафара и своего зама.
     - Это удивительно, - улыбается м-р. - Я и задержался ровно на денек.
     - Я понял, - смотрит на Анну модератор, прося поддержки, - что мой приватный разговор с отсутствующим сегодня г-ном Джорджем…
     - Ипатьевым, - подсказывает президент.
     - Да, да, г-ном Ипатьевым не пропал, - радуется м-р Робинсон.
Смотрит с восхищением на Анну.
     - Я понимаю, у г-жи президента ничего не пропадает, как у хорошего фермера не пропадает даже крик петуха.
А речь шла о том, что мы оба с Джорджем жалели, что такая легкая нефть, как у Гафара на его месторождении, смешивается с тяжелыми нефтями в трубопроводе и теряет лучшие свои характеристики. Добытая вами нефть, так и просится на переработку.
Смотрит на своего партнера по бизнесу.
     - А это его ниша. Именно с подачи м-ра Маклафлина я предложил Джорджу характеристики и стоимость завода. Тогда Джордж посетовал, что эта голубая мечта не может осуществиться из-за отсутствия свободных средств.               
     - Неужели вы подключили могучих заинтересованных лиц? – обращается м-р Робинсон к президенту.
     - Я понимаю, - поворачивает президент голову к м-ру Маклафлину, - что вы в Москве именно потому, что ведете с кем-то переговоры по его строительству?
     - Скорее, я бы назвал - это ознакомительные переговоры. И знаете почему? Потому что мне предлагают солидные фирмы тяжелые, как правило, нефти. А мой бизнес, - низко сернистая нефть, менее 0.9% серы. Легкая, низкой плотности, - менее 40 градусов Цельсия АРТ, с малым содержанием парафинов, - менее 5.5%.
     - Так это наша нефть! – не выдержал Гафар. - Она даже немного лучше по всем параметрам. Какое совпадение интересов!
     - Уважаемый господин Гафар! Характеристики вашей нефти я передал своему партнеру, так он в начале даже не поверил, - улыбается м-р Робинсон.   
     - Так значит вы для меня находка! – радуется м-р Маклафлин. 
     - Я говорил Джорджу, - напоминает м-р Робинсон, - надеюсь и вам это известно, что при заключении договора с моей компанией вам будут дополнительные скидки на цену завода. Так мы в паре работаем.
Смотрит на партнера.
     - Я хорошо помню ваше полушутливое предложение, г-жа президент. Одно, - «постройте трубопровод до Обской губы». Второе – «гнать из нашей нефти бензин и продавать его в зачет оплаты внедрения технологии на истощенных скважинах». Сейчас оно звучит вполне серьезно. Но есть еще предложения, которые раньше не были озвучены.         
Смотрит на своего партнера.
     - Мы не сможем сейчас говорить о строительстве нефтеперегонного завода, - с сожалением говорит президент, - какие бы скидки вы не давали. Это планы на будущее.               
     - Если бы вы могли продавать свой высокооктановый бензин для дорогих американских, японских или других автомобилей в морском наливном порту, - смотрит на президента мистер Маклафлин, - скажем, в Обской губе, мы бы покупали его танкерами.
     - Я даже не знаю, есть ли такое в планах нашего Правительства, – откровенно замечает президент. - Но оно напрашивается.
     - Я верю в то, что предложил нам г-н Гафар, ни одна российская нефтяная компания нам не предложит, - смотрит м-р Робинсон на Гафара.
     - Я прошу прощения, - поворачивает голову к м-ру Робинсону Анна, - за срыв сроков с нашей стороны в заключении договора…
М-р Робинсон поднимает руку, прерывает.
     - Я понимаю ваши трудности, Анна Владимировна, и на обижаюсь на ваше опаздывание в сроках заключения договора с нами. Уверен, все, что вы сейчас решаете, это скажется на увеличении объема закупаемых скважин. Все это в наших интересах.
     - Спасибо за понимание, м-р Робинсон. Именно в этом ключе мы сейчас усиленно работаем. Как видите, господа, - поясняет президент, - с увеличением нашей покупки сверх 48 истощенных скважин у нас возникло слишком много проблем. Хорошо, что все участники переговоров это понимают. Но это и не дает нам сейчас возможности озвучить примерную стоимость всего проекта и сроков его воплощения. Надо кого-то привлекать из крупных нефтяных компаний или банков.
     - Мне кажется, идея правильная, - соглашается м-р Вилсон, - надо чем-то их заинтересовать. Надо в высших государственных структурах доказать необходимость строительство завода, чтобы рассчитывать на помощь государства.
     - В нашей нынешней ситуации это не реально, - гасит оптимизм президент.               
     - Я не думаю, - смотрит м-р Робинсон на президента, - что кроме горячего желания обеих сторон создать совместный бизнес, у нас отсутствуют возможности. Они есть. Их надо найти и использовать. Надо привлечь еще дополнительные резервы, которые помогут сдвинуть с мертвой точки наши идеи. Госпожа президент! Вы славитесь тем, что всегда находили их. Г-н Гафар! Вы, как никто, знаете все трудности на местах.
     - Я согласен с предложениями моего партнера, - горячо поддержал м-р Маклафлин. - Давайте поищем сподвижников. Заинтересуйте местную элиту в выгоде создания этого бизнеса. Дайте ему рекламу. Не верю, чтобы не нашлось сильных людей с возможностями, которые не увидели и свою в этом выгоду. Одни, я понял, мы это не сдвинем.
     - Согласен. Есть и у нас резервы, – одобрительно поддержал Гафар. - Надо хорошенько обмозговать и предложить денежным мешкам поучаствовать в нашем совместном бизнесе при постройке в будущем нефтеперегонного завода на определенных выгодных и для них условиях.
     - М-р Маклафлин, - подняла больной вопрос президент, - а как движется выделение вашим банком нам кредита?
     - Движется. Но очень медленно. Дайте нам данные вашего банка поручителя, за подписью руководства Центрального Банка.
     - Хорошо, - поняла президент. - Господа! Как видите, мы не пессимисты. У нас больше, чем у кого-либо желание толкнуть эту махину. Как известно из законов физики, энергия покоя, - самая трудно подъемная. Совместными усилиями мы сдвинем махину, а там и покатим.
     - Я понял, это завершение переговоров, – сообразил м-р Вилсон. - Я непременно доложу это торгпреду. Торгпред, не самое бесполезное звено. У него тоже есть рычаги, как для наших бизнесменов, так и хорошие отношения в высших деловых структурах чиновников России. Согласен, надо искать рычаги. Ведь это в интересах восстановления России и продвижения наших фирм на ваш необъятный рынок. Удачи нам всем!

Темно-синий элитный автомобиль известной немецкой фирмы. На переднем сидении с водителем сидит первый «Вице». Анна сидит на заднем сидении вместе с Гафаром.
     - Приедем, - и сразу в мой кабинет, – попросила Анна. - Наметим кто чем займется. Мне надо готовить доклад Банкиру. Готовиться надо основательно, чтобы не снимать потом с ушей лапшу, как говорит Георгий.
     - Да, так он и говорил… говорит, - подтвердил Гафар.
     - Михаил Натанович, вы, я заметила, понимаете английский?
     - Преувеличивайте, Анна Владимировна! Только на бытовом уровне.
     - Ну вот что, мои помощники! На ближайшей аттестации вам обоим не прибавлю 15%, если не сочту не надлежащее старание в изучении языка. Планируйте уделять ему время ежедневно. Хороши ведущие английского проекта. Оба ни бельмеса не говорящие по-английски!
     - Побойся Бога, Анна Владимировна! Мне поздно садиться за парту! Да я всегда питал отвращение к изучению языка!
     - Это ты, Гафар, не боишься, лишать ежемесячно Лизунчика и Ингу двух тысяч долларов? Хорош, представитель английской компании! – возмутилась Анна. - Ты думаешь, м-р Робинсон будет оплачивать тебе переводчика?
     - Анна, - начал было Гафар…
     - Да ты тормоз в их структуре! Никаких возражений. Твой друг Георг, как он рассказывал, находил время по полчаса, даже тогда, когда «Буран» был на финише, а сам Георгий контролировал летные испытания. И постоянно на пенсии учил язык».
     - Ну то Георг. У него способности, к чему бы не прикоснулся! А мне где их взять? Я бы купил, но в наших медвежьих местах их не продают.
     - Гафар, спуску тебе не будет. Лучше полюби язык. С отвращением к нему, ты его не осилишь! С каких это пор ты стал кидаться двумя тысячами долларов?   

    
     Воспоминания придают силы Анне
Звучит медленный приятный джаз. Анна и Георгий лежат рядом на тахте, прикрытые желтым халатом Анны. Вокруг разбросаны подушки. Оба тяжело дышат, уставившись в темно - зеленые сумерки потолка. Ладонь Анны гладит еще не успокоившуюся грудь Георгия, а его ладонь лежит на его любимом месте, - прикрывая дышащий жаром кратер ее пупка. Ладонь Анны скользит с груди, проплывает по животу, скрывается под пледом и скользит по чуть вздрогнувшему «Гусару». 
     - Я прошу у тебя прощения, дорогой… я тебя немного измучила сегодня.
     - Такие муки, Анна, он согласен терпеть даже в раю. Если там нет таких мучений, то значит, там не все в порядке…
     - Не Богохульствуй, Георгий.
     - Анна, я же ничего плохого не сказал о Создателе.
     - Так про какие изюминки ты говорил?
     - Дернул меня хвостатый затронуть эту тему.
     - Только объективно!
     - Сядь мне на бедра.
     - Анна садится.
     - Повернись почти в профиль.
Анна поворачивается.
     - Подними, пожалуйста, подбородок.
     - Анна поднимает.
     - Еще выше. Обратись мысленно к Богу, покайся.
Анна выполняет.         
     - Это надо же! – восхищенно. - Вот какую Магдалину должен был ваять Канова!
А у кающейся Марии Магдалины Тициана, подними даже он ее голову повыше, все равно не было бы твоей изюминки, потому, как ты тогда не повстречалась ему.
     - Какая жалость!   
     - Ну что может быть еще объективнее! Посмотри как выглядит почти прямая линия от подбородка и обрывается она на соске!
Георгий медленно проводит пальцами от подбородка до соска и слегка сжимает его.
     - А-а-а! - верезжит от неожиданности Анна.
Приподнявшись на коленях, плюхается Георгию на бедра.
     - О-о-о! - вопит он от боли. - Ты же меня и «ЕГО» угробишь!
     - А ты что сделал? – сурово спрашивает Анна.
     - Я тебе открыл вторую изюминку! - оправдывается Георгий.
     - Ну тогда я тебе открыла твою первую! И не ори так.
Георгий распрямляет сидящую на нем Анну и почти носом при тусклом свете луны пытается оглядеть ее с шеи до бедер.
Анна с интересом: «Ты чего ищешь?»
     - Была вроде где-то родинка, - озабоченно пробурчал Георгий, - куда она подевалась?
     - Ищи лучше, должна быть. Это очень важная изюминка. Такими изюминками не разбрасываются.


     Пуговица
Близкие окрестности коттеджа Ирины. Крутой спуск к Москве-реке. Голые деревья стоят на вершине холма еще не в сугробах, но в снегу. Деревянная лестница, местами заледеневшая, на высоком холме посреди сосен, берез, лип. Две стильно одетые дамы в теплых куртках и спортивной одежде спускаются осторожно по лестнице. Третья - в дубленке.
Впереди спускается Ирина, за ней Анна, позади Оля.
     - Нашла, где спускаться! – причитает Оля.
     - Зато вид отсюда километров на двадцать, – восхищается Анна. - Как давно я не была в лесу. Хотя, что я… мы были с Георгием в Царицынском парке в разгар полыхания листьев всеми красками. Но это было в другой жизни…
Подруги спустились к тропке вдоль реки. Останавливаются. Смотрят на реку. Оборачиваются. Смотрят на лестницу. На вершине холма стоят восьмидесятилетние сосны и могучие липы.
     - Да-а… красиво у тебя вокруг, Ирка! – не выдерживает Оля. - И место красивое, и коттедж у тебя красивый и жизнь у тебя красивая!
     - Завидуй, но только голубой завистью! У меня подруга недавно осталась с одним таким коттеджем. Без мужа, без машины и без копейки.
     - А чего так? – спрашивает Анна.
     - Муж приревновал к учителю дочки.
     - Нацмен? – спрашивает Оля.
     - Богатый узбек, - поясняет Ирина.
     - До чего русские бабы глупые. Идут замуж за нацменов! – возмутилась Оля. –
Они ревнивы, хуже Отелло. По каждому поводу и без повода на этой почве скандалы. Мне Дато прямо сказал: «Дашь повод, - зарежу!»
     - А как сейчас твой Дато? – спрашивает Анна.
     - Ты что, Анна, не знаешь? – удивилась Ирина.
     - Да я не хотела Анку расстраивать! Знаю, будет переживать и за меня, - заметила Оля.
К Анне: «Был Дато, - да весь вышел!»

Вся река покрыта снегом.
     - Я начинаю вспоминать, – прищурилась Анна. - Лет пятнадцать назад я была в этих местах. Тогда мы ходили в какой-то поход с рюкзачками. Ни заборов, ни коттеджей тогда не было. Гуляй, где хочешь.
     - Все, нагулялись! – недовольно парировала Ирина. - Я за пять лет немного облазила окрестности, - все опоясано заборами. Сплошные денежные мешки и знатные люди.
     - Да, соседству твоему позавидуешь, – завидует Оля. - Ты дружишь с кем – нибудь?      
     - Что ты! Кто со мной, нищенкой, будет дружить? И муж мой - средненький бизнесмен.
Идут вдоль речки налево по протоптанной узкой дорожке, где снега не выше щиколотки.
Анна, неуверенно: «Сказать – не сказать?»
     - Скажи, Анна, скажи! Я говорю, девчонки, - поучает Ирина, - что тянет на душе, - надо выплеснуть. Так легче будет!
Идут одна за одной. Первой идет Ирина, потом Анна, последней – Оля.
Анна, буднично: «Когда меня избрали президентом…»
     - Ке-е-ем? – прерывает Оля.
Оля и Ирина останавливаются и в упор глядят на Анну.
Анна продолжает: «Мне руководство подарило 30 соток недалеко от тебя, Ирина. Километрах в двух.
     - Ты президент компании? – не верит Ирина.
     - Тридцать соток на Рублевке? – не верит Оля. - Охринеть! Вот это подарок! Да здесь сотка стоит около двухсот тысяч долларов!
     - Сейчас – 250, – уточняет Ирина. - Смотри Анюта, не пролопуши! Не продавай участок. Каждый год он дорожает почти в полтора раза!
Анна, не глядя на подруг, обходит Ирину с бесстрастным выражением лица. Подругам ничего не остается, как подстраиваться под ее шаг.
     - И ты молчала? Это и тогда, когда мы были у тебя? – недовольно спросила Ирина.               
     - Ирк, не наседай! Вспомни, какая она была.
     - Я и сейчас не лучше. Вы вытащили меня силой. Мне надо все-таки с кем-то помимо работы общаться, а то я сойду с ума!
     - Правильно! А я о чем? – говорит Ирина.
     - Но все-таки, так нечестно скрывать от подруг такое! – поправляет себя Оля. - Зажала молчунья! Она, видите ли, - президент компании! У нее - коттедж на Рублевке!
     - Ко мне пристают, чтобы я продала. Кусок земли, обнесенный забором, - не меняя выражения, продолжает Анна. - Мы с Георгием были здесь только раз. И он нанял ребят, чтобы скосить траву. Иначе правление поселка нас хотело оштрафовать.
     - Нет, Анюта! Тебе от нас не отбиться, - наставляет Ирина. - Нашу традицию ты не нарушай! Все хорошие, а то и плохие события, надо отмечать! В нашей девичьей компании радость вдвое увеличивается, а беда вдвое уменьшается.
     - Да, Анна! – соглашается Оля. - Не порядок! Так! На неделе мы совместно с Анной отмечаем ее президентство и коттедж, и ее, и мое одиночество!
     - Девчонки, я не могу. Я не вышла еще из ступора.
     - Будешь переживать в одиночестве, - никогда не выйдешь, – предупредила Ирина. - Уйдешь в себя, - тронешься умом. Тебе это надо? Пригласи нас в ресторан, на все готовое. Тебе только расходы и никаких хлопот.
     - Я так и знала, чего и опасалась. Вы меня не понимаете. Не могу я быть в ресторане, когда вокруг меня веселье!
     - Хорошо, Анна. Мы соберемся у тебя, как тогда. И Гия нам все принесет. А мы с Ириной все уберем. Так что ты и не заметишь, что мы были!
     - Все, Анюта, договорились на субботу, - уточняет Ирина.
     - Я в субботу буду работать, - не оборачиваясь, уточняет Анна
     - Хорошо, хорошо! Тогда в воскресенье, - недовольно закончила Оля.
Анна идет молча.
     - Вот и договорились! – решила Ирина. - Анна, ты понимаешь, одиночество, - это тупик. Это усиливает депрессию. Почему ты противишься? Мы, - твои друзья. У нас есть о чем поговорить. У нас есть, – чего вспомнить. 
     - У нас есть чего обмыть! – добавляет Оля.
Идут молча.
     - Я поняла, что ты не знала, что Дато ушел от Оли? Она и мне не рассказала, что случилось. Ольк! Может, пока мы втроем, расскажешь?
     - Неужели приревновал? – поворачивает немного голову Ирина.
     - Нет, девчонки, все проще, - спокойно отвечает Оля.
     - Ты и мне говорила, что он очень ревнивый! – добавляет Анна.
     - Как вы видите, я не трагически переживаю уход Дато, как Анка. Я поняла это со второй встречи. Гия, когда-то мне сболтнул по секрету, что у Дато есть на примете знатная дама, но я не обратила на это внимание. Да и забыла. А Дато был со мной щедр и когда я была с ним вместе, повода не подавал.
     - Значит никаких причин разрыва ты от него не слышала? У вас просто был легкий роман? - спрашивает Анна. - Ведь ты говорила, что он был разведен?
     - Да, девчонки. Я была для него временная подруга.
     - Выходит, тебя это устраивало? – спрашивает Ирина.
     - Я самонадеянно думала, что Дато увлечется мною по - серьезному.          
     - Хорошо сказала, Оля. Самонадеянно! – уточнила Анна. - Слушай, ты который раз пишешь черновик своей жизни. Училась бы на своих ошибках! Да и на моих. Я имею ввиду, - мою связь с Вадимом, который вам нравился. А с Георгием у меня было три месяца счастья. Которое вы не признавали, ставя на первое место деньги и разницу возраста.
     - Да, Анна, – согласилась Оля, - твое счастье мы примеряли на себя. Но, согласись, приютить безработного старика, у которого ни кола, ни двора? Я и сейчас его подозреваю, что он прибился к тебе с временной корыстной целью.
     - Ты продолжаешь верить, что Георгий жив? – засомневалась Ирина.            
     - Я это чувствую.
     - Мы, бабы, склонны принимать желаемое за действительное, - добавила Оля.
     - Сильная ты Анка! А вдруг ты узнаешь, что он жив и процветает, где-нибудь заграницей? – спросила Ирина.
     - Тогда, Анка, вспомнишь меня, что я говорила, - у него не лады с законом! И тебе надо бы от него быть подальше! – Опять за свое принялась Оля.
     - А сама ты, Оля, когда хочешь свою жизнь устроить? В 50 лет? Это мужики могут себе позволить, вот, как мой Георгий. А женщина в 50 лет может быть уже прабабушкой.
     - А Оля хочет и в 50 выглядеть лучше, чем сейчас!
Оля, грустно: «Дато просил у меня прощение. Он обзывал себя погаными словами за то, что решился связаться с состоятельной дамой. Оказывается, та владеет пятью точками фастфуда в центре. «Такое приданное, - он говорил, - грузин упустить не может. А я все-таки сначала грузин, - а потом мужчина». Он просил продлить отношения.
Подруги идут молча.
Ирина не выдерживает:
     - Ну и что ты?
Оля, с сожалением:
     - Я не согласилась. Вот и мы теперь с Анкой брошенные мужиками!
Подруги подходят к мосту. Ирина поворачивается спиной к мосту смотрит на замок у подножия холма среди высоких сосен.
     - И в этом шикарном замке с эркерными башенками среди роскоши и кучи прислуг женщина может быть несчастной, - задумчиво говорит Ирина. - Хорошо, что вы все понимаете и не осуждаете меня. Я свою жизнь построила осознанно. И знаю, ради кого я так живу. А по большому счету мне грех жаловаться.    
Подруги заходят на середину моста, стоят у перил. Впереди река делает крутой поворот налево. Весь правый высокий берег покрыт соснами. Слева, - бескрайний заливной луг отдыхает под снегом. По обоим берегам реки стоят голые деревья.
     - Ирка, сейчас придем к тебе, - планирует Оля, - и мы с Анкой, как брошенные мужиками бабы, с горя напьемся. Муж твой в командировке. Мы с Анкой у тебя заночуем.      
Анна подходит к Оле. Берется за болтающуюся пуговицу на ее дубленке, крутит ее, отрывает. Берет Олину руку, вкладывает в ладонь пуговицу и закрывает пальцы. Сама все время смотрит в глаза Оли.
     - Вот, что, Ольгунчик, - тихо, со скрытой энергией, говорит Анна. - Не приходи ко мне. Не звони мне. Поняла?
У подруг вытянутые оторопевшие лица.
Анна разворачивается, энергичным шагом идет с моста.
Две женские фигурки стоят на мосту.
Одинокая женщина энергично идет по тропке вдоль реки в обратную сторону.


     Откровения «Головы»
Клубный ресторан. Ночь. Небольшая комната с одним столиком, уставленного едой. На столе литровая водка с двумя «ФФ» выпита на две трети.
     - Подведем итоги, Ефимыч, – предложил «Голова» Председателю. - Я знал, что ты деловой человек и с тобой можно в открытую решить все вопросы без политеса. Меня кроме пяти миллионов долларов для проворачивания через банк моего сына хотя бы на пару месяцев, ничего не интересует.
     - Лев, я тебя понял, – кивнул головой Председатель. - И тоже тебе благодарен за откровенность. Но ты понимаешь, что договор не подписывается потому, что англичане хотят убедиться, что есть скважины с хорошей производительностью. К чему они будут стремиться при реализации своей технологии.
     - Были. Сейчас, практически, в АО таких не осталось.
     - А Евгений Замавич, считает, что этот проект с Южной половиной месторождения маловат для его маржи и ставит задачу прикупить еще у соседнего АО «Тещин язык», который почему-то находится в соседнем АО. Надо чтобы вся половина была в одних руках. Тогда он, может быть, даст гарантии отдачи кредита.
     - Да я, пожалуй, и сам могу уступить вам за гроши «Тещин язык». Мне все время министерство пеняет, что нарушено правило иметь месторождение в руках одного АО. Правда, Акимыч будет не очень рад выложить даже небольшие деньги за этот кусок болота. Но формально мы выполним «указивку» Министерства.
     - Хорошо! Мы договорились, Лев. Я все сделаю, чтобы ты прокатал через свой банк пять миллионов. Но сначала надо подписать договор с англичанами. А ты, как глава области, подготовишь Правительству документ о государственной поддержке в части модернизации инфраструктуры приобретаемого нами АО Акимыча.
Звонок по мобильному у Председателя. Достает мобильный. На нем определился Зама. Председатель отворачивается, убеждается, что разговор не будет услышан.
     - Извини, Лев, звонит Зама!
     - Евгений Замавич, слушаю.
     - Скважину в АО не запустили?
     - Пока нет.
     - Не настал момент к тебе подослать пока в помощники президента очень грамотного парня, недавно провернувшего очень крупную сделку?               
     - Нет, не настал. Чувствую, что не все ресурсы «она» исчерпала.
     - И давно ты, прагматик, стал доверяться чувствам?
     - Вот только сейчас.
     - Ну смотри, не обожгись.
Связь прерывается.
     - Так, о чем мы? Да, ты прав, Лев! А то само Правительство только на словах говорит, что развивать инфраструктуру надо, а помощи от него никакой. Трубы сорокалетней давности прорывает, дороги разбиты. Оборудование на скважинах требует замены.
     - Договорились, Ефимыч. Меня как главу области, постоянно бьют за это. Действительно, это в моих обязанностях. Я выделю и областные деньги на дороги, электрификацию и обновление оборудования вашего АО.
Председатель поднимает палец вверх: «Вот! Именно на эти статьи!»
     - Ты прекрасно понимаешь, сколько палок в колеса я мог бы вам поставить. Но мы договорились. Зачем нам бодаться, тратить силы и средства? Деловым людям, как мы с тобой? Всегда можно договориться! Давай, за наши общие интересы!
Чокаются, пьют.


     Фотография Георгия у Анны
Кабинет Анны в компании. День.
Президент сидит в своем кресле. Слева сидит Председатель с «Вице». Справа от президента сидит Гафар.
     - Извещаю вас всех, что Евгений Замавич после моего сообщения о разговоре с «Головой» в целом остался доволен. Как он выразился: «Цинично, но откровенно. В духе старой советской номенклатуры».
     - Ну что ж, - глядя в окно замечает президент. - Действительно, как у главы области у него много рычагов, чтобы отравить нашу сделку и дальнейшую модернизацию АО. Осталось только посмотреть будет ли он верен своему слову. Лишь бы не было, как в той поговорке, я немного ее перефразирую: «Я Лев, хозяин своему слову. Сам дал, сам и назад взял».
     - Но последнее слово за Замой! – говорит Председатель. - Да, сижу, как на иголках! Не терпится мне!
Многозначительно смотрит на Анну.
У Анны расширяются глаза, она меняется в лице. Подается к Председателю.
     - Наконец, дело дошло и до подарка Замы. Председатель встает, подходит к креслу Анны, достает из внутреннего кармана пиджака фото 9х12, кладет перед Анной.
     - Узнаете?
Анна берет фотографию, та дрожит в руке. Анна кладет ее на стол, напряженно рассматривает фото.
Рядом с господином, поднимающим американский флаг, стоит, вроде бы, знакомый ей человек. Под фото газетный текст. Кровь медленно отливает от ее лица.
     - Что это… где это?
     - Это копия с фото из вечерней столичной газеты Панамы. Корпоратив на берегу Тихого океана работников дочернего крупного американского банка. Георгий Петрович,- организатор этого мероприятия. Он партнер по бизнесу русского капитана, совладелец небольшой закусочной на побережье.               
Анна не отрывает глаз от фото. Гафар со скрипом отодвигает стул, подходит к столу, надевает очки, наклоняется над фотографией. Анна поднимает глаза, наполненные слезами на Гафара.
Гафар, не отрывая глаз от фотографии: «Невероятно! Георг!»
Анна тяжело встает, берет фотографию. Медленно идет к окну. Стоит спиной к мужчинам. Достает платочек, подносит к глазам. Снова смотрит на фото.
Председатель тихо, вставая.
     - Пошли все из кабинета.
Выталкивает Гафара, Первого «Вице», осторожно закрывает за собой дверь.          
     - И чтобы никому не намека!