Неоконченная война. Часть 1. Глава 19

          Первое время Клавдия Григорьевна, возвратившись, пыталась что-то делать дома сама, но надолго ей сил не хватало, вынужденно бросала дела и ложилась отдыхать, потом опять вставала и доделывала начатое. И так продолжалось в течение дня. Время от времени держала руку на животе и при болях сразу принимала обезболивающие препараты. Но, к сожалению, боли, усиливались, и обычные таблетки уже не помогали.

          В один из дней ее пришла навестить старая подруга из местной больницы - Таисия Николаевна. Ей одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что таблетки уже на больную не действуют. И увидав, как мучается от боли Клавдия Григорьевна и без толку пьет горстями таблетки, она тут же позвонила на работу Александру, он как раз оказался на месте, и попросила его быстро прийти домой.

 Сразу отправила его с рецептом за болеутоляющим средством в аптеку. Решила, что уже пора их начинать колоть. Как только он принес ампулы, тут же ввела инъекцию промедола. Спустя несколько минут, Клавдию Григорьевну стало клонить ко сну. Таисия Николаевна с Сашкой потихоньку собрались и ушли опять на работу, напоследок она сказала ему, что уколы будет приходить делать медсестра из больницы, она даст соответствующее распоряжение, а он пусть приносит из аптеки сильнодействующие и обезболивающие ампулы.
      
        И вот случилось чудо. Спустя какое-то время Клавдия Григорьевна проснулась. После сна и укола она почувствовала себя лучше, настроение у нее чуть поднялось, и она даже повеселела. Тут как раз и сын пришел с работы. Хотела сама накрыть на стол, но Саша опередил ее, усадил и сам стал ухаживать за ней.
Они вместе отужинали, мать с удовольствием поела и неутомимо при этом разговаривала, во всяком случае, больше чем обычно, иногда даже чуть смеялась. Александр этим был очень страшно удивлен и, безусловно, радовался. Давно он ее такой не видел.

        И в ее глазах заметил даже какой-то блеск, отдаленно напоминающий прежний. У матери всегда был живой взгляд, который выражал конкретные чувства и ее настроение. А раз увидал блеск, значит, она спокойна и находится в хорошем расположении духа и в ожидании чего-то особенного. Или ему это только показалось?

       Поближе и внимательнее присмотрелся - и точно, в ее усталых глазах он заметил огонек, и они как-то даже оживились и стали более выразительными. Он еще и подумал, что странным образом болезнь отступила или остановилась? Но это, к сожалению, было обманчивое впечатление. И, увы, такого приподнятого состояния, как в тот вечер, у нее больше никогда не повторялось.
      
        И потом после ужина до позднего часа они сидели рядом на диване, тесно прижавшись друг к другу, и рассматривали альбомы со старыми фотографиями, обсуждая или вспоминая события чуть ли не каждого снимка. Впервые за последнее время его мать спокойно провела ночь, заснув крепким сном и ни разу не просыпаясь!
 
        Но так продолжалось совсем недолго, да и не могло продолжаться долго. Болезнь брала свое! И она слегла и теперь большей частью лежала на кровати, уставившись глазами в одну точку на потолке. Пока до туалета добиралась сама, правда, с трудом, держась за стенку. Но скоро и этого не могла делать, сил передвигаться просто не было. Страшная и коварная болезнь делала свое черное дело, расползалась и подтачивала организм без какого-либо сожаления.
 
       Александр взял отпуск, чтобы присматривать и заботиться за больной матерью. Она находилась еще в сознании, но говорить уже почти перестала. Он неоднократно переспрашивал и уточнял, что нужно и только по движению ее глаз или кивку головы догадывался, делал. Время от времени переворачивал ее, чтобы ни было пролежней и затекания, тихонько массажировал тело и смачивал засохшие губы и осторожно вытирал слезинки с ее лица, если появлялись.

Пытался покормить, давая жидкую пищу, бульон или кашку. Не всегда это получалось, губы она специально иногда не разжимала, он это понимал, но сделать ничего не мог. А на лице и в глазах были только одни страдания и боль, а потом взор вообще потух, глаза становились бессмысленным, и… лежала потом тихо-тихо, совершенно не сознавая, что с ней. Слышалось только ее глубокое, иногда прерывистое дыхание, и доносились совсем негромкие стоны, а на глазах даже появлялись слезинки, очевидно, от боли.

Разум и сама жизнь потихоньку покидали ее. Она угасала. Но потом вдруг случалась агония, и она в течение нескольких минут без конца переворачивалась с боку на бок всем своим худым телом и не лежала спокойно, и откуда, только силы брала. Потом снова успокаивалась, лежала уже неподвижно в неестественной позе, и Саша поправлял ее, чтобы как-то было для нее удобнее.

        Инъекции Саша научился делать почти сразу – медсестра доходчиво и внятно показала и рассказала все. И их уже приходилось ему делать все чаще и чаще, чтобы притупить боль. Он со страхом думал, видя страдания и стоны матери, а вдруг они как закончатся? Что делать тогда?  И точно, как в воду глядел, случилось самое страшное: ампул в аптеке больше не было.

Вот уже как два дня он ходил за ними и выпрашивал, ему отказывали. Их итак  выдавали строго по списку в ограниченном количестве. А в последний раз вообще сказали: неизвестно когда поступят. И советовали ему набраться терпения и давать взамен пока другие препараты.
 
       – Хорошее дело ждать и терпеть, это легко сказать, когда самих не касается. Так дайте, ради Бога, другие, равноценные! А то, что вы перечислили, они уже не помогают! 
         В ответ было молчание. Похоже, они сами не понимали, что несут ахинею. Или принимали его за полного идиота или чтоб только скорее отвязаться от него, и он бы ушел.
 
        Он сердился и на себя, на них и на всех сразу. И больше всего сильно материл в прямом смысле этого слова не девчонок из аптеки. Он знал: они не виноваты, а государство, в котором живет и в котором заведены такие странные порядки и правила, где человеку даже спокойно не дают умереть и, наоборот, только все делают, чтобы создать одни проблемы. Ну, а толку-то от его ругани? Ну ладно, хоть выпустил пар и немного остыл. И не зная, что делать, тяжелым шагом пошел домой.
         
       А дома опять слышны все те же протяжные и жалобные стоны его матери.  Он тут же позвонил Таисии Николаевне, чтобы узнать, что делать и как быть? Ему ответили, что она уехала на похороны в деревню, там умер ее родной брат.
 
      «Час от часу не легче», - подумал он, а его сердце от бессилия и злобы, что он ничего не может предпринять для матери, разрывалось пополам! И он тогда решил действовать. Давеча, когда возвращался из аптеки, вспомнил, что как-то раз Таисия Николаевна в разговоре с матерью обмолвилась, что у них в хирургическом отделении больницы, у дежурной смены всегда есть несколько ампул промедола или морфия.

Они предназначены для тяжелобольных или пострадавших, которых могут привезти к ним после разных аварий или происшествий. Одним словом, для снятия шока при сильных травматических повреждениях. Да и вообще, так положено по инструкции: мало ли что может случиться, да и так на всякий случай, чтобы были сильнодействующие обезболивающие медикаменты!
   
        У него сразу в голове созрел план действий. Надо по-хорошему или по-плохому, одним словом, любой ценой в больнице взять их. Хотя понимал, что договориться добром вряд ли получится, кто на себя возьмет – это же подсудное дело раздавать наркотики. Значит, надо придумать, как их достать. На улице уже вечерело, и скоро больница будет закрыта на ночь. Надо торопиться. Быстро собрался и пошел в больницу.
 
           По стечению обстоятельств в это же самое время Скорин (длинный или долговязый) и Харитонов (коротыш), те двое, которые гоняли женщин на рынке, тоже шли к больнице с той же целью, что и Александр. Оба с недавних пор пристрастились и, похоже, конкретно подсели на наркотики, приобретая их в городе у известных сбытчиков - Митьки Цыгана и Степки Флакона. У длинного и коротыша сейчас просто не было денег. Им никто уже не давал в долг, зная, что они кругом всем должны и не дождешься от них возврата.

И лучше с ними не иметь никаких дел. А напрямую к сбытчикам наркоты боялись обратиться без денег. Они знали, что за этими ребятами стоят очень серьезные и большие люди, которые в случае чего шутить и цацкаться не будут, без колебаний и промедлений взыщут долги, да такие – что мало не покажется! За все надо платить. Однако понимали, что очень скоро может начаться у них ломка, если не принять своевременно дозу, их опять начнет «колбасить» (лихорадить), а потом начнутся сильные физические боли. И потом ради этой проклятой дозы они готовы были хоть родную мать продать!

       Промышляли главным образом мелким разбоем и подворовывали, где придется и что плохо лежит, а когда и обчистят квартиру у какого-нибудь лоха. Понятное дело, что постоянной работы и заработка у них не было. А их «милицейский друг» Расильев Аркадий Львович, который в свое время рассчитывал на них и пытался привлечь их к своему делу, после известного случая на рынке послал их куда подальше.
И запретил ближе, чем на сто метров, приближаться к нему, грозил, что еще и посадит, если они не будут соблюдать указанной дистанции. Короче говоря, для них сложилось ситуация, когда все как по пословице: куда ни кинь - всюду клин! 
      
       В голове у обоих сейчас только и крутилось одно: где достать наркотики, хоть какие-нибудь. И в таком состоянии они готовы были на все и решили совершить «налет» на больницу! Не обращаться же, в самом деле, к Цыгану или Флакону – себе дороже! 
      
      Про наркотики, что в больнице они есть, слышали неоднократно от разных людей. Да и вариантов других для них нет, одна надежда только и осталась на больницу. Вот, наконец, она и показалась!
      
      Основной вход для посещения больных уже был закрыт. Но им туда и не нужно, чай не больного пришли навестить. Завернули за угол здания. Над входной дверью на стене горело световое табло «Приемный покой», а наклонная дорожка для автомобилей скорой помощи была тускло освещена одним плафоном, но это и хорошо, их из окна почти не будет видно.

По обе стороны двери были зарешеченные изнутри окна. Скорин заглянул и с удовлетворением отметил: «Хорошо, что посторонних людей нет, значит, и мороки с ними не будет!». Далее увидел: за небольшой перегородкой за столами сидели двое: хорошенькая молоденькая медсестра и врач уже в возрасте с очками на носу. Они о чем-то оживленно переговаривались между собой и попутно рылись в ящиках столов, очевидно, что-то искали.

       И вообще, как крупно им повезло, что приемный покой пуст и нужные люди из медперсонала оказались на месте! По крайней мере, дежурного врача (а это был действительно он) не надо бегать и искать по палатам. А для этого нужно время, которого у них нет. Им надо все сделать очень и очень быстро. И светиться обоим перед народом вовсе ни к чему, разгуливая по больнице в поисках врача. Не хватало еще, чтобы их потом опознали, если дело до этого дойдет. А сама больница тем временем отходила ко сну.

       Налетчики осмотрелись по сторонам, шустро натянули на лица заранее приготовленные капроновые чулки и быстро зашли в приемное отделение, достав ножи. Когда они шли на «дело», а впрочем, и не только, у них всегда при себе были ножи, мало ли чего и так на всякий случай. Зайдя в фойе, длинный тут же закрыл входную дверь на засов, чтобы с улицы не могли сюда зайти.

Проворно огляделись, и длинный даже успел мимолетно посмотреть в обе стороны вытянутого коридора и убедился, это было тоже важно, что там никого нет, и подумал опять про себя: «И это нам только на руку. Хорошо, что никто сейчас по коридору не шастает!».
 
         А медсестра и пожилой врач поднялись из-за столов, и теперь оба стояли с разинутыми ртами. Молодую девчонку звали Светлана, а врача Петр Анатольевич. Все что угодно могло случиться, и случалось не раз на их дежурствах, только они не ожидали, что такое произойдет с ними – здесь и сейчас. Конечно, подобное оба видели по телевизору и даже читали в книжках, но чтобы вот так за здорово живешь столкнуться лицом к лицу с преступниками, у которых в руках ножи… И все еще не верили, что это реально происходит с ними, а не с кем-то другими.
 
         Было видно, как их недоумение менялось на гримасу возмущения и потом и вовсе застыло в страхе. Прямо как сейчас! Врач попытался на первых порах пригрозить парням милицией, и девчонка даже взялась за трубку и судорожно начала крутить диск телефона. Но быстро оба остыли, поняв, что с ними шутить не будут после того, как к ним подбежал коротышка и ножом ловко перерезал шнуры обоих телефонных аппаратов.

Из кармана своей куртки быстро достал заранее припасенный кляп и отрезок веревки. Кляп засунул в рот медсестре, связал руки и усадил на стул. Девчонка попробовала было оказать яростное сопротивление, встала со стула, размахивая руками и ногами, но тут же получила сильный удар в живот и сникла. И сама потом невольно опустилась на стул, держась обеими руками за живот, а из глаз ручьем полились слезы. Коротышка, не обращая никакого внимания, стал ловко привязывать ее веревкой.
         
         Его напарник Скорин тоже с ножом в руке приблизился с грозным видом к доктору и, приставив нож острием к горлу, сказал:   
            
       – Тихо, дядя, и не бзди. Слушай сюда внимательно и не перебивай. Времени у нас в обрез. Нам нужны наркотики, и сейчас ты их принесешь. А твоя медичка в залоге останется здесь с нами. Если что, сам знаешь… И не вздумай юлить и петь нам, что их нет.  Это не прокатит. Если через пять минут не будет наркоты, девчонке твоей хана будет, порежем на куски. Даже брыкаться не будет. Вон, как сильно связана, и никто ее и не услышит, если будет кричать. Все понял? Отвечай, че молчишь?

        Врач стоял неподвижно и глядел на происходящее круглыми глазами, и видно было, что в таком состоянии оцепенения он находился всё это время, а тут еще и приставленный нож к горлу. Оценил плачевную их ситуацию и насколько смог попытался взять себя в руки. Это ему удалось, кивнул головой и выдавил из себя, что понял.
Тогда длинный продолжил: 
        – А раз так, давай, действуй, дядя, быстро и веди себя правильно: никому ничего не говори. Тогда останетесь живыми, а иначе кирдык обоим будет по-любому. Время пошло. Иди.

        И тут же внимательно посмотрел на свои часы и выразительно на врача.  Через пять минут тот вернулся скорым шагом, держа в карманах две коробки с ампулами промедола. Длинный, взяв коробки, прочитал название и убедился – это то, что им надо. Распаковывать их здесь не стал, незачем было, и бережно засунул в оба внутренних кармана куртки. После этого сказал врачу, чтобы тот не рыпался, и тут же заткнул ему рот кляпом. Так, мол, надо для их же собственной безопасности. И, усадив его на стул, вместе с коротышом крепко привязали веревкой.
        Делать им больше здесь было нечего. И торопливым шагом покинули приемный покой, настолько быстро, что не закрыли даже за собой входную дверь. Сейчас у них стояла одна задача - быстрее ноги отсюда унести, что они и сделали. Однако по ним было видно, что они уходили в приподнятом настроении, у них все получилось, как и планировали. Только бы теперь добраться скорее домой и при этом не попасться на глаза милиции.
 Продолжение следует...