Костёр. вечер восьмой

КОСТЁР

Вечер восьмой
 
Гроза двенадцатого года

                «Москва сгорела от копеечной свечки»
                — Народная поговорка

Ночь выдалась звёздная, ясная. Дед долго смотрел в небо, прежде чем заговорить.
— Видишь звёзды?
— Вижу.
— Двести лет назад над Россией висела комета. Большая, яркая. Люди говорили — к беде. И беда пришла.
— Наполеон?
— Он. Тысяча восемьсот двенадцатый год. Величайшая армия в истории — шестьсот тысяч человек — перешла русскую границу. Двунадесять языков, как тогда говорили. Французы, итальянцы, немцы, поляки, голландцы... Вся Европа шла на Россию.
— Зачем?
— Наполеон хотел принудить Александра Первого к союзу. Точнее — к подчинению. Заставить соблюдать континентальную блокаду против Англии. Россия торговала с англичанами, Наполеону это мешало. Но главное — он уже не мог остановиться. Завоевал почти всю Европу, оставалась Россия.
— И что русские?
— Отступали. Две армии — Барклая-де-Толли и Багратиона — уходили вглубь страны, избегая генерального сражения. Народ не понимал, офицеры роптали. Барклая называли предателем — он ведь немец по происхождению. Требовали боя.
— Почему не дрались?
— Потому что Барклай понимал: в открытом бою Наполеон непобедим. Двадцать лет не проигрывал сражений. Гений войны. Единственный шанс — измотать его, растянуть коммуникации, ждать зимы.
— Но ведь потом был Бородино?
— Потом царь назначил главнокомандующим Кутузова. Старика, которого не любил, но которому верил народ. Кутузов понимал то же, что Барклай, но знал: без боя нельзя. Армия не поймёт, народ не простит. И дал сражение.
Дед помешал угли палкой.
— Двадцать шестое августа по старому стилю. Село Бородино в ста километрах от Москвы. Русских — сто двадцать тысяч, французов — чуть больше. Весь день резня. К вечеру — тридцать тысяч убитых с каждой стороны. И никто не победил.
— Как это — никто?
— А вот так. Наполеон не разгромил русскую армию. Русские не разгромили Наполеона. Ночью Кутузов отвёл войска. Дорога на Москву была открыта.
— И он сдал Москву?
— Сдал. Совет в Филях, первого сентября. Кутузов сказал: с потерей Москвы не потеряна Россия, а с потерей армии — потеряна и Москва, и Россия. Приказал отступать.
— Это же предательство?
— Многие так думали. Генерал Ермолов плакал. Солдаты не понимали. Но Кутузов был прав. Он сберёг армию — а без армии война была бы проиграна. Наполеон взял пустой город.
— Пустой?
— Почти. Жители ушли, забрав что могли. Остались мародёры, больные, те, кто не успел. Наполеон вошёл в Кремль и ждал депутацию с ключами от города. Не дождался.
— А пожар?
— В ту же ночь начались пожары. Кто поджёг — спорят до сих пор. Может, русские, чтобы враг не получил жилья и припасов. Может, французские мародёры по неосторожности. Может, губернатор Ростопчин, который приказал вывезти пожарные трубы. Три четверти Москвы сгорело. Деревянный город, сентябрьский ветер — полыхало так, что видно было за сто вёрст.
Мишка смотрел в костёр. Пламя плясало, и ему казалось, что он видит тот, другой огонь — огромный, пожирающий целый город.
— Дед, а люди? Которые остались?
— Погибали. В огне, от рук мародёров. Но большинство успело уйти. Великое переселение — сотни тысяч людей брели по дорогам на восток, увозя иконы, самовары, детей. Кто в Ярославль, кто в Нижний Новгород. Страшное было время.
— А Наполеон?
— Наполеон сидел в горящем Кремле и ждал мира. Написал Александру: давайте договоримся. Александр не ответил. Ни на первое письмо, ни на второе, ни на третье. Наполеон не понимал — как так? Он же победил! Взял столицу! По всем правилам войны должны были сдаться!
— А не сдались.
— Не сдались. И это, Миш, один из главных уроков того года. Россия не играла по европейским правилам. В Европе взятие столицы означало победу. У нас — нет. Москва — сердце страны, но не голова. Голова была в Петербурге, а армия — в поле.
— И Наполеон ушёл?
— Через месяц. Седьмого октября вывел армию из Москвы. Хотел идти на юг, через нетронутые земли. Кутузов не дал — отбил авангард под Малоярославцем. Наполеон повернул на старую смоленскую дорогу — ту, по которой пришёл. А там — пустыня. Сами всё сожгли, когда шли вперёд.
— И тут ударила зима?
— Ударила. Ранняя, жестокая. Французы не были готовы. Шинели тонкие, обувь худая. И главное — кормить нечем. Лошади падали тысячами. Кавалерия шла пешком. Артиллерию бросали. А тут ещё партизаны — крестьяне с вилами, казаки, армейские отряды Давыдова, Сеславина, Фигнера.
— Партизаны — это которые в лесу?
— Они. Народная война. Крестьяне не ждали приказов — сами нападали на обозы, убивали отставших, жгли мосты. Это было стихийно, жестоко, без правил. Но это сработало. Из шестисот тысяч, которые вошли в Россию, вышло меньше тридцати.
— Тридцать тысяч из шестисот?
— Да. Переправа через Березину в ноябре — там потеряли ещё пятьдесят тысяч. Кто утонул, кого затоптали, кого перебили. Великая армия перестала существовать.
Дед замолчал. Костёр трещал, искры летели в небо — к тем же звёздам.
— Дед, а почему победили? Ну, в чём секрет?
— Секрета нет. Есть несколько причин. Пространство — Наполеон растянул армию на тысячи километров, снабжение рухнуло. Время — он провозился в Москве месяц, упустил возможность уйти до морозов. Народ — война стала отечественной, не только армия воевала, а вся страна.
— Отечественная — это как Великая Отечественная?
— Точно. Первая Отечественная, как её потом назвали. Когда враг пришёл на твою землю, в твой дом — это уже не война армий. Это война народа. И народ такую войну обычно выигрывает.
— А что было потом? После двенадцатого года?
— Русская армия дошла до Парижа. В тысяча восемьсот четырнадцатом году Александр Первый въехал в столицу Франции на белом коне. Наполеон отрёкся, потом сбежал, потом Ватерлоо — но это уже другая история. Для нас важно, что Россия стала первой силой в Европе. Победители.
— Это хорошо?
— И да, и нет. Победа породила гордость — заслуженную. Но и самоуспокоенность. Мол, мы и так сильные, зачем что-то менять? Крепостное право осталось, реформы заглохли. А офицеры, которые прошли Европу, увидели: там живут иначе. Там нет рабства. Через тринадцать лет они выйдут на Сенатскую площадь.
— Декабристы?
— Они. Но это уже следующая история. — Дед поднялся. — Пойдём. Завтра — отмена крепостного права. О том, как свободу давали — и как её брали.
Они затушили костёр. Мишка шёл к дому и думал о людях, которые оставили свои дома, сожгли свой город — лишь бы враг не получил победы. О партизанах с вилами против армии, покорившей Европу. О морозе, который был союзником.
Звёзды горели над головой. Где-то там была комета — невидимая, далёкая. Но беда, которую она предвещала, давно прошла.
А Россия — осталась.
* * *