О прекрасная Брумгильда...
Моторный рёв из прогоревшего глушителя безжалостно разгонял еще сонных голубей и ворон, и эти странные утренние манёвры, уже начали вызывать смутные подозрения у его спутницы — достаточно свежей на вид брюнетки, царственно расположившейся на заднем пассажирском сиденье, изящно поджав под себя божественные ножки — те самые, что лишили покоя и сна немало мужчин, падких на женские прелести.
В очередной раз взглянув на её удивлённое лицо в зеркало заднего вида, «лиходей» решил, пришла пора действовать. Руки и поджилки предательски задрожали. Приложив титанические усилия, чтобы собраться, и кое;как совладав с нервным тремером, он остановил машину в безлюдном дворе, подальше от посторонних глаз — позади мусорных баков. Объясняя причину, он напел мотивчик любимой детской присказки: «А я пойду пописаю, своей красивой писею».
Брюнетка улыбнулась и, списав странное поведение всегда весёлого и ироничного приятеля на естественную нужду, отвернулась в сторону от помойки — чтобы случайно не стать свидетельницей процесса.
От новой волны волнения едва не сломав ручку двери казённого авто он выскочил на улицу, бросился к незапертому багажному отделению и схватил огромную охапку заранее приготовленных цветов — слегка растрёпанных, но всё ещё шикарных осенних астр и хризантем. Кои «мародер» собрал накануне ночью на соседних дачах, рискуя быть застигнутым бдительными хозяевами и, что совсем немаловажно, их явно неуравновешенными псами.
Метнувшись обратно в салон микроавтобуса и роняя по пути разноцветные лепестки, он протянул букет пассажирке. Едва сдерживая адреналиновую дрожь и петушиные нотки в голосе, важно продекламировал первое, что пришло в шальную голову, — цитату, услышанную когда;то в рекламе жевательной резинки:
— О прекрасная Брумгильда, будь моей женой!
И тут же бесцеремонно попытался в завершение этой нелепой, еще весма далёкой от истины фразы обнять, а если повезёт — и поцеловать свою окончательно растерявшуюся «пленницу».
Предсказать реакцию уважающей себя, безупречно красивой дамы было непросто. К тому же она была замужем и занимала должность куда выше его на иерархической лестнице предприятия — он был всего лишь шофёром, а она — начальницей целого отдела, где несла свое тяжкое бремя, оставаясь по сути любимой дочерью гендиректора.
У рыцаря из рекламы, надо сказать, шансов было побольше, а он вместо ночи любви схлопотал от барышни из сказочного замка цветочным горшком по голове. Правда, у рыцаря сумасбродную макушку прикрывал железный шлем, а тут риски были куда выше. Получить в ответ букетом по лицу было бы наименьшим из зол — могли и уволить к чёртовой матери. А время, как понимаете, было непростое: на дворе стояла агония девяностых.
Но почти полгода страданий от неразделённой любви всё;таки толкнули его на этот шаг, хотя рисковать он не привык — разве что по глупости. На память вдруг пришло, как в детстве, на спор с пацанами, он рискнул «обоссать» будку злющей цепной собаки вместе со спящей внутри мохнатой хозяйкой. И только благодаря молниеносной реакции, короткой цепи, да и что говорить, обычной расстерянности оскверненной псины от такой непотребной детской наглости, массивные челюсти сомкнулись в миллиметре от стручка торчащего из ширинки едва не лишив юного имбецила его маленького, кривого проказника.
Неминуемо ожидая возмездия — будь то реакция той же сторожевой собаки или на худой конец Брумгильды из телевизора, — он стойко зажмурил глаза и вытянул губы трубочкой, надеясь, что расплата будет недолгой, а побои — не слишком сильными. Но вместо этого получил сладкий, протяжный поцелуй — и испугался ещё сильнее. Что будет дальше? Она замужем и разводиться, судя по всему, не намерена. По крайней мере, до этого щекотливого момента точно.
Думать о гневе её высокопоставленного родителя и мужа, тоже начальника (пусть и рангом чуть ниже), из соображений инстинкта самосохранения не хотелось вовсе. В голову пришла лишь одна утешительная мысль, когда;то подслушанная или прочитанная в юности: «У настоящего самурая нет цели, есть только путь».
«Чем я хуже? А что, обоссать будку сторожевой собаки — это, скажу я вам, поступок, достойный самурая, которым можно гордиться… если, конечно, гордиться больше нечем».
Свидетельство о публикации №225121900837
Александр Просторов 11.11.2026 20:10 Заявить о нарушении
Игорь Теплов 11.11.2026 20:55 Заявить о нарушении