О прекрасная Брумгильда...

Не сказать чтобы сильно симпатичный, да к тому же несколько взвинченный, словно замыслил недоброе, молодой водила строительного управления, виртуозно вращая баранку на давненько позабывшей свои лучшие времена служебной Газели, бесконечно плутал по неуютным городским закоулкам, тщательно подыскивая, как ему казалось тихое, укромное место.

Разгоняя моторным ревом из за прогоревшего глушителя, зазевавшихся голубей и ворон, его маневры начали вызывать смутные подозрения у ещё достаточно свежей на вид спутницы-брюнетки, что по царски расположилась за извозником на пассажирском сиденье, изящно поджав под себя божественные ножки, лишившие покоя и сна не мало падких на женские прелести мужских сердец.

Посмотрев в очередной раз на удивленное лицо девушки, через зеркало заднего вида, лиходей наконец решил, пришла пора действовать. Руки и поджилки под коленями предательски задрожали.
Приложив титанические усилия, чтобы собраться, и кое как совладав с нервным тремером, он остановил машину в безлюдном дворе, подальше от посторонних глаз, позади мусорных баков, объясняя причину, напел мотивчик любимой детской присказки «А я пойду пописаю, своей красивой писею». Брюнетка улыбнулась и списав странное поведение всегда такого веселого и ироничного приятеля на его естественную нужду, отвернула голову в сторону от помойки. Чтобы исключить невольное наблюдение за процессом.

От новой порции внезапно нахлынувшего волнения, едва не сломав ручку на двери казенного авто, он выскочил на улицу, и бросился к незапертому багажному отделению, схватил из него огромную охапку, приготовленных ранее,  слегка растрепанных, но еще достаточно шикарных осенних цветов. Собранных накануне на даче, в результате бессоной ночной вылазки, и надо отдать ему должное, с вероятностью быть застуканным бдительными соседями и что совсем немаловажно их явно неуравновешенными барбосами.

Метнувшись обратно в пассажирский отсек микроавтобуса, теряя по салону разноцветные лепестки астр и хризантем, протянул их своей пассажирке, едва совладав от избытка адреналина с петушиными нотками в голосе,  важно продекламировал первое, что пришло в шальную голову.

 Цитату услышанную когда-то по телевизору в рекламе, кажется жевательной резинки звучавшую приблизительно так: — «... о прекрасная Брумгильда будь моей женой». А затем, беспардонно  попытавшись в конце глупой, да что говорить, еще весьма далекой от истины фразы обнять, а если получится и поцеловать свою не по-детски растерявшуюся  пленницу.

Конечно не обладая определенным опытом, трудно спрогнозировать ответную реакцию уважающей себя, безупречно красивой дамы, да еще и замужней к тому же, плюс  занимающей положение гораздо выше его, на  иерархической лестнице предприятия, где они вместе служили, он простым шофером,  а она начальницей, аж целого отдела, где  по совместительству несла тяжкое бремя по сути оставаясь любимой дочерью гендиректора.

 У рыцаря из рекламы, скажу я вам, шансов то было поболее  и то он вместо ночи любви, если помните, схлопотал от барышни из сказочного замка цветочным горшком по наглой аристократической башке, но она у него была прикрыта железным шлемом, а тут риски были значительно выше. Можно сказать, что получить в ответ на столь дерзкую акцию букетом по морде, это было бы меньшее из зол, могли и уволить к чертовой матери с работы, а время, как вы понимаете на дворе не самое простое, на минуточку агония девяностых.

Но почти полугодичное страдание от недосягаемой и неразделенной любви всё-таки  сподвигло его на этот шаг, хотя рисковать он вовсе не привык, скорее иногда и чаще  по дурости. Вот к примеру на память пришло, как когда то в слабоумном детстве, на спор с пацанами рискнул обоссать будку злющей цепной собаки вместе со спящей мохнатой хозяйкой внутри и только благодаря молниеносной реакции, короткой цепи, да и что говорить, обычной расстерянности оскверненной псины от такой непотребной детской наглости, массивные челюсти сомкнулись в миллиметре от стручка торчащего из ширинки едва не лишив юного имбецила его маленького, кривого проказника.

Неминуемо ожидая обратных действий госпожи, схожих быть может с реакцией той же собаки или на худой конец Брумгильды из телевизора, он  стойко  зажмурил глаза и вытянул трубочкой губы в надежде , что возмездие будет не долгим, а побои не очень интенсивными,  но получив в ответ сладкий протяжёный поцелуй, испугался еще сильнее, а что же будет дальше, она замужем, он женат и разводиться судя по всему никто из них  не намерен. Во всяком случае до этого щекотливого момента уж точно. Думать о том, во что может вылится гнев высокопоставленного родителя и мужа, тоже начальника, хотя и рангом чуть ниже, подчиняясь инстинкту самосохранения даже не хотелось. В голову пришла только одна утешительная мысль, подслушанная или прочитанная когда  то давно: - «У настоящего самурая нет цели, есть только путь» Чем я хуже, а что обоссать сторожевую собаку это скажу я вам поступок достойный самурая, которым можно и гордиться, если конечно больше гордится не чем...