Апрельский визит

Андрей приехал в Париж в апреле, когда город был полон туристов и каштаны уже начинали распускаться. Он не предупредил отца о своём приезде. Просто взял и приехал — через двенадцать лет после того, как они в последний раз виделись.
Адрес он узнал случайно. Встретил в Женеве знакомого журналиста, который рассказал: ваш отец живёт в Париже, преподаёт русский язык в частной школе, написал книгу о Тургеневе. Живёт один, насколько я знаю.
Андрей купил билет на поезд. Сидел у окна и смотрел на французские поля, на деревни с красными крышами, на серое небо. Не думал о том, что скажет отцу. Не придумывал слов. Просто ехал.
Он нашёл дом без труда — узкое здание на тихой улице, где росли липы и стояли старые фонари. Поднялся по лестнице на третий этаж. Позвонил. Ждал долго. Уже хотел уйти, когда дверь открылась.
В дверях стоял пожилой мужчина в тёмно-синем свитере. Волосы седые, но ещё густые. Лицо осунувшееся, но узнаваемое. Он держал в руке раскрытую книгу, как будто Андрей оторвал его от чтения.
— Здравствуй, — сказал Андрей.
Отец посмотрел на него несколько секунд, не понимая. Потом книга выпала из его рук и глухо шлёпнулась об пол.
— Андрюша, — сказал он тихо. — Господи Боже мой.
Они стояли в прихожей, и отец не мог оторвать рук от его плеч, словно боялся, что сын исчезнет, если отпустит.
— Проходи, проходи, — говорил он, суетясь. — Какой ты стал. Совсем другой. Взрослый. Да проходи же, что ты стоишь.
Квартира была маленькой — две комнаты, кухня. Везде книги. На полках, на столе, на подоконниках. Старая мебель, потёртый ковёр. Пахло табаком и чаем.
— Извини за беспорядок, — сказал отец. — Я не ждал гостей.
Андрей сел в кресло у окна. Отец суетился, заваривал чай, доставал из шкафа печенье, которое оказалось несвежим. Говорил без остановки — о погоде, о соседях, о своей школе. Всё что угодно, только не о главном.
— Ты похудел, — сказал Андрей.
— Да? Не заметил. А ты, наоборот, окреп. Спортом занимаешься?
— Не особенно.
Отец налил чай, придвинул Андрею чашку. Руки у него дрожали.
— Как ты меня нашёл?
— Случайно. Встретил знакомого.
— А, Владимир, наверное. Он мне звонил недавно. Я так и не понял, зачем.
Они сидели и пили чай. За окном шумели деревья, проехал автобус. Андрей смотрел на отца и не узнавал его. Внешность его как раз была такой, какой он запомнил, только отец постарел. Не узнавал что-то другое. Интонацию, может быть. Или взгляд.
— Расскажи о себе, — попросил отец. — Что ты делаешь? Где живёшь?
Андрей начал рассказывать. О своей работе инженером, о квартире в Цюрихе, о проектах. Говорил коротко, без подробностей. Отец слушал, кивал, иногда задавал вопросы.
— И как там, в Швейцарии? Хорошо?
— Нормально.
— А друзья есть?
— Есть.
Разговор не клеился. Андрей чувствовал это и раздражался. Отец тоже чувствовал и старался заполнить паузы, говорил о своих учениках, о книгах, которые читал.
— Ты женат? — вдруг спросил он.
— Нет.
— А девушка есть?
— Была.
— Понятно.
Опять тишина. Андрей встал, подошёл к окну. На улице стемнело. Зажглись фонари.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он, не оборачиваясь.
— В смысле?
— В этом городе. В этой квартире. Один.
Отец замолчал. Потом сказал:
— Живу. Работаю. Что ещё делать?
— Ты мог приехать. В любой момент. Хотя бы написать.
— Ты тоже мог.
Андрей обернулся. Отец сидел за столом, опустив голову.
— Я думал, ты не захочешь меня видеть, — сказал он тихо. — После всего, что произошло. После развода, после скандала. Я подумал, лучше не напоминать о себе.
— Ты думал.
— Да. Я думал.
Андрей сел обратно в кресло. Они сидели молча. В соседней квартире кто-то играл на фортепиано — медленную, печальную мелодию.
— Ты голоден? — спросил отец. — Я могу что-нибудь приготовить.
— Не надо.
— Или сходим куда-нибудь. Есть неплохой ресторан в двух кварталах отсюда.
— Не хочу.
Отец встал, прошёлся по комнате. Остановился у книжной полки, достал какую-то книгу, посмотрел на неё и поставил обратно.
— Зачем ты приехал? — спросил он, не оборачиваясь.
— Не знаю.
— Правда?
— Правда.
Отец повернулся к нему. Лицо у него было усталое.
— Хочешь, я покажу тебе город? Завтра, если захочешь остаться. Я знаю здесь места, которые тебе понравятся.
— Я уезжаю сегодня.
— Сегодня? Но ты же только приехал.
— Я должен быть на работе в понедельник.
— Понятно.
Они снова замолчали. Музыка за стеной смолкла. Стало совсем тихо.
— Есть фотографии, — сказал отец. — Твои детские. Хочешь посмотреть?
— Нет.
— Там ты в шесть лет на велосипеде. Помнишь?
— Не помню.
Отец сел на диван, закрыл лицо руками. Андрей смотрел на него и не знал, что чувствует.
— Почему ты не пришёл на мамины похороны? — спросил он.
Отец не ответил сразу. Потом убрал руки от лица.
— Я не знал. Никто мне не сказал.
— Ты мог бы узнать. Если бы хотел.
— Да. Мог бы.
Андрей встал. Надел куртку.
— Куда ты?
— На вокзал. Поезд через час.
— Но ты же только приехал. Останься хотя бы до утра.
— Не могу.
Отец быстро подошёл к нему, взял за руки.
— Андрей, пожалуйста. Ну хотя бы немного. Мы же даже не поговорили толком.
— О чём говорить?
— Обо всём. О тебе, обо мне. О том, что было. Что будет.
Андрей освободил руки.
— Не надо.
— Почему?
— Потому что прошло двенадцать лет. Потому что мы чужие люди. Потому что я приехал не за этим.
— А за чем?
Андрей подумал. Действительно, за чем?
— Не знаю, — сказал он. — Хотел проверить, что ты жив. Что ты существуешь. Теперь я знаю.
Он вышел в прихожую. Отец пошёл за ним.
— Андрей, подожди.
Андрей остановился у двери.
— Я напишу тебе, — сказал отец. — Хорошо? Ты дашь мне адрес?
— Зачем?
— Чтобы написать. Чтобы не терять связь.
Андрей покачал головой.
— Не пиши. Не надо.
— Но почему?
— Потому что ничего не изменится. Мы не станем ближе. Просто будем делать вид.
Отец стоял перед ним — маленький, сгорбленный. Совсем другой, чем тот, которого Андрей запомнил двенадцать лет назад.
— Я хочу попытаться, — сказал отец тихо.
Андрей открыл дверь.
— Прощай, — сказал он.
Спускаясь по лестнице, он слышал, как отец зовёт его сверху. Но не обернулся. Вышел на улицу. Город был тихий, почти пустой. Шёл дождь.
Андрей шёл к вокзалу и думал о том, что зря приехал. Ничего не изменилось. Ничего не наладилось. Только стало яснее, что прошлое нельзя вернуть и изменить. Его можно только попытаться забыть.
На вокзале он купил билет на ближайший поезд в Женеву. Сел в вагон. Смотрел в окно на ночной Париж, на огни, на дождь.
И когда поезд тронулся, он вдруг понял, что отец так и не спросил главного. Или, может быть, спросил — но молча. И получил ответ, который оба боялись услышать.